Глава 6

Михаил жил в обычном многоквартирном доме, на третьем этаже. Лифт в доме был, но до него с улицы самостоятельно, без помощи не добраться. Необходимо было преодолеть один лестничный пролёт. Как, скажите на милость, это может сделать человек в инвалидной коляске без чьей-либо помощи?

Я позвонила в дверь, мне открыл тот же парень, что был вчера с Михаилом на кладбище.

– Привет! Проходи, раздевайся. Он в своей комнате, – парень махнул рукой в сторону закрытой двери, говорил он тихим голосом, почти шёпотом.

– Спит что ли? – я тоже перешла на шёпот.

– Нет, тебя ждёт. Чай или кофе хочешь?

– Пожалуй, чай. Чёрный.

Я сняла плащ и прошла в комнату, огляделась. Обычная трёхкомнатная квартира в панельном доме, разве что вот ремонт дорогой сделан. На стенах картины. Всё в тон, всё в одном стиле. Явно хороший дизайнер по интерьерам руку приложил. Но чего-то не хватало. Я никак не могла понять чего именно. Хотя, может, это я придираюсь. Я постучала в указанную парнем дверь.

– Открыто, – раздался голос Миши.

– Привет!

Он лежал в кровати. Всё такой же бородатый, а вот лысина была на месте. Такой, с бородой и лысый он был другим. Не привычным, что ли. И да, худым, каким-то осунувшимся даже. Глаза так же, как и вчера горели лихорадочным огнем. Я уж собралась было подойти, но вспомнила, что не вымыла руки с улицы.

– Подожди, я сейчас, – я выскочила в коридор и рванула в ванную.

Пока мыла, обратила внимание на полочку у зеркала и вдруг поняла, чего не хватает. Нет женских вещей. Ни одной! Даже гель для душа только мужской.

– Вернулась? – встретил он меня вопросом.

– Да я и не уходила. Руки вот забыла с улицы помыть, – пояснила я и показала ему свои ладони. Теперь можно и лоб потрогать. Я шагнула к его кровати и протянула руку к его лбу. Он дёрнулся и отвернулся, тихо проговорив:

– Не надо, Кать.

Я замерла, но руку не убрала. Он повернулся, и тогда моя ладонь точнёхонько легла на его лоб. Среагировать он не успел. Лоб был очень горячим.

– Да что за чёрт! – вырвалось у меня, – где там твой медбрат?

– Здесь я! – раздалось от двери.

– Какого хрена здесь у вас творится? Ты температуру ему мерил? Он же горит весь! Как его с такой температурой выписали то?

– Да я… да он не даёт же… – начал что-то лепетать парень.

– Так, ты, – я указала пальцем на Михаила, – лежишь спокойно и ждёшь!

– А ты, – я указала на парня, – идёшь за мной. Живо!

Когда мы оказались на кухне, я зашипела на парня:

– Да он у тебя загнется здесь! Почему у него температура? От ноги?

– Да он, похоже, всё это время только и мечтает загнуться! – зашипел парень мне в ответ, – он вчера в больнице устроил скандал, потому что его не хотели выписывать. Он соврал, что нет температуры. Она была, но не большая. Он не даёт антибиотики колоть.

– Гангрены захотел? Почему бригаду не вызвал?

– Да его бы в дурку забрали! Он пытался на себя руки наложить после того, как очнулся после операции и узнал, ну, про ваших, – парень запнулся, – ему ж только после похорон сказали.

– Это кто ж такой дебил?

– Так это, Элина ж и сказала. Она ж к нему в больницу пришла в свадебном платье в день их свадьбы. Орала, как умалишённая, что он не только друзей своих убил, но и ей жизнь сломал. А он же не знал, что ребята погибли. Его пьяного на заднее сиденье погрузили, и он уснул. В момент аварии он спал. Менты сказали, что, если бы не спал, тоже бы погиб. А так он лежал на заднем сиденье, на левом боку, поэтому только правая нога и пострадала. Проснулся в больнице и без ноги.

– Господи, – вырвалось у меня, – вот дебилка эта его Элина! Только почему она его то в их смерти обвиняла?

– Ну, я так понял, что она была против этого мальчишника. Чего-то она там орала, что, мол, объясняла же я тебе, что мол, ей гадалка нагадала на похоронах в белом стоять. Что мол, просила она его не уезжать именно в этот день.

– Тьфу, ты чёрт! Так, ладно, я поняла в общих чертах. Ты уколы ставить умеешь?

– Конечно, умею! Я ж медбрат всё-таки.

– Тогда готовь укол с антибиотиком. Тебе же дали с собой, на дом, да? – парень кивнул, – а я пошла к нему. Не входи, пока не позову. И чтоб тебя здесь не слышно было. Понял?

– Меня, кстати, Толик зовут! – шепнул он мне в спину.

Михаил лежал в той же позе, только с закрытыми глазами.

– Миш, – я села на кровать и прислушалась к его дыханию. Дышал он тяжело, воздух вырывался с хрипом.

– Что ты от меня хочешь? – спросил он с закрытыми глазами.

– Миш, выслушай меня, пожалуйста, только не гони сразу! – я взяла его за руку. Та была очень горячей. Он попытался вытащить из моих цепких пальцев свою руку, но я помогла себе второй рукой, схватившись мертвой хваткой.

Он молча открыл глаза и также молча смотрел на меня.

– Миш, не умирай, пожалуйста. У меня же нет никого больше. Миш, ты мне нужен. Очень нужен, – я говорила, не глядя на него, я рассматривала его руку, большую и горячую. С выступающими узловатыми венами. Говорила и говорила. Кажется, так долго и без перерыва я никогда ещё не говорила. Я вспоминала Анюту и Антошу, когда они были ещё совсем детьми, как они начали дружить в пятом классе. Как все их называли Ромео и Джульетта, потому что его родители были против этой дружбы. Антон у них очень поздний ребёнок. Они профессора, а мы простые работяги. Они уже распланировали его будущее и его карьеру ученого. А тут Анюта! Как они своему сыну условие поставили: они или Анюта. Как, едва Антону исполнилось восемнадцать, а случилось это в одиннадцатом классе, за три месяца до окончания школы, его выставили из дома. Просто потому, что он выбрал Анюту. И он жил у нас, в одной из гостевых комнат. Его родители даже на свадьбе у ребят не были. Они просто вычеркнули сына из своей жизни. Он, в ответ на это, после свадьбы взял нашу фамилию, – я набрала воздуха в лёгкие, чтобы продолжить свою пламенную речь, как вдруг услышала:

– А мне тоже надо будет брать твою фамилию?

– Что? Миш, я не понимаю, – я, наконец, оторвалась от разглядывания его руки и перевела на него взгляд.

– Ну, ты же хочешь взять и меня в свою семью? В качестве сына, я так понимаю? – он произнёс это язвительно.

Я аккуратно положила его руку на кровать и спокойно встала. Что ж, ты сам нарвался, Миша.

– Толик, зайди, будь добр!

Парень появился в комнате мгновенно.

– Значит так, Миша, либо ты сам, добровольно даёшь возможность колоть тебе антибиотик здесь, дома. Либо я сейчас вызываю бригаду медиков из психушки. И тебя забирают в отделение для суицидников. Потому что умереть добровольно и в тёплой постели у тебя не получится! И да, с сегодняшнего дня я переезжаю жить к тебе. В твоей комнате мы с Толиком будем дежурить по очереди. Вот там, на диванчике в гостиной мне места хватит.

Толик удивлённо уставился на меня. А Михаил приподнялся на локтях и сверлил меня взглядом так, что я уже почти физически ощущала боль.

– Ты не отстанешь?

– Нет! Так я жду, – и вытащила телефон из кармана.

Сигналом к действию для Толика послужило то, что Михаил откинулся на подушки и закрыл глаза.

– Выйди, я буду колоть в ягодицу, – шепнул мне Толик.

Я ушла на кухню и залпом выпила свой, уже остывший чай. Устало присела на табурет. Что-то я вымоталась сегодня. Толик появился на кухне через десять минут.

– Уснул, представляешь?

– Представляю, – кивнула я, – я бы тоже не отказалась сейчас поспать.

– Э, Кать, а ты и правда собралась тут в гостиной на диване жить? – застеснялся вдруг парень.

– Да, а что? Ты против, что ли?

– Ну, просто в моей комнате нет телека, у Михаила есть, но он его не смотрит. А если мне надо будет телек включить, а ты спать будешь?

– А ты не охренел, медбрат? Если время ночь, Михаил не спит, и твоё дежурство, значит, будешь в его комнате на стуле сидеть! А если он спит, значит, откроешь дверь в его комнату, дверь в свою комнату и будешь сидеть в своей комнате и чутко прислушиваться. Ты понял? Ты за что зарплату получаешь? За просмотр телевизора, что ли? Всё! Не беси меня!

Парень кивнул.

– Сколько он сейчас проспит?

– Часов пять точно! Он ночью почти не спал.

– Когда надо делать следующий укол?

– Через четыре часа.

– Значит так, Толик. Укол сделаешь, как положено, через четыре часа. Даже если он спать будет, понял? – парень кивнул, – я сейчас домой за вещами. Что там у вас из еды есть?

– А нет ничего, я бутербродами перебиваюсь, а он чай только пьёт.

– Толик, а ты точно медик? – я подозрительно его окинула взглядом.

Парень испуганно кивнул.

– И Михаил тебя не уговаривал ему укольчик, какой-нибудь сделать. Ну, знаешь, уснул и не проснулся.

– Нет, – проблеял этот, мать его, медбрат.

– Смотри у меня! – я погрозила кулаком перед его носом, – буду часа через три. Телефон мне дай свой и запиши мой номер. На всякий случай! – добавила я увидев, что это безобразие собирается меня о чём-то спросить.