Глава 16

Следующие пара дней прошли относительно спокойно. Я только и успевала крутиться на кухне, занимаясь кучей дел одновременно. Но подобная суета ничуть не расстраивала. Наоборот, это говорило о том, что трактир процветает и пользуется популярностью. Я сумела собрать и отнести ростовщику еще часть долга. Следующий платеж будет последним, и тогда вздохну свободнее.

Лион приходил в таверну в одно и то же время, так что и сегодня я ждала его появления, невольно поглядывая на двери. Вот только вместо графа на пороге появилась встревоженная Тарисса. Старушка вряд ли отправилась бы в дорогу без серьезной причины. Я передавала для нее пироги, отправляя Синну, или сама забегала по утрам, когда большинство жителей еще спали, чтобы поделиться трюфелями. Граф носил перчатки, но за едой снимал их, и я видела, что ожоги зажили и не доставляли хлопот. Насчет язв не берусь утверждать наверняка, но, когда они воспалялись, Лион пребывал в скверном расположении духа. Вряд ли он отправился бы в таверну, если плохо себя чувствовал.

— Тарисса, что случилось? — Поспешила к служанке и, подхватив ее под руку, усадила за ближайший свободный столик. — На тебе лица нет.

— Лиону плохо. Не знаю, что делать. Он не велит звать лекарей. Только я вижу, что ему хуже и хуже. Это все проклятущая гадина виновата. Явилась с утра, пробилась к графу нахрапом. Они о чем-то громко спорили. После Тесса ушла, а мой мальчик заперся в кабинете. Я пришла напомнить ему, что пора идти на обед, а он не ответил. Еле достучалась, но Лион велел идти к себе и не вмешиваться. Сказал, что сегодня пообедает дома. Но я-то сразу заметила…

— Что? — Я побледнела, ощущая, как кровь отлила от лица. — Что с ним?

— Не знаю, — бедная женщина сокрушенно покачала головой, а после подалась вперед и схватила меня за руку. — Верлиана, помоги! Может, он хотя бы тебя послушает?

— Послушает? Как же! Но ты правильно сделала, что пришла. Я немедленно иду к нему. Сейчас только скажу помощникам, чтобы справлялись тут без меня. А ты отдохни, посиди немного. Синна потом тебя проводит, а я вперед побегу. Лион ведь там совсем один.

Трюфелей у меня не осталось — все ушли на готовку, поэтому я подхватила Грошика на руки и опрометью выскочила из таверны. Малыш будто чувствовал мое волнение и тихонько похрюкивал, прижимаясь всем тельцем. Наверное, мне передалась тревога Тариссы, потому что я места себе не находила и мчалась, что есть сил. Почему-то казалось, что время катастрофически утекает. Поиски грибов пришлось отложить на потом и довериться интуиции, которая вопила, что я могу опоздать.

Ворвавшись в дом, оставила Грошика у порога и стрелой взлетела по лестнице. Графа обнаружила в кабинете. Он лежал на полу, сотрясаясь от судорог и закатив глаза.

— Лион! — бросилась к нему и, упав на колени, схватила за руку, чтобы прощупать пульс. Мужчина болезненно застонал. — Да что же это? Ты же шел на поправку! Как же так? Чем я могу помочь?

Но он не отвечал или не мог, блуждая по комнате затуманенным взглядом. Я подскочила на ноги, заметавшись, подхватила подушку с дивана и подложила мужчине под голову. Затем смочила водой из графина чистый платок и вернулась к Лиону, промокнула покрытый бисеринками пота лоб. Мысли в панике метались, соображая, что предпринять.

Я ослабила платок, который визуально стягивал шею, расстегнула пуговицы камзола, чтобы легче было дышать. А когда задрала рукава, чтобы взглянуть на язвы, то обомлела. Они выглядели в десять раз хуже, чем когда я прикладывала к ним кашицу из трюфелей. С волнением расстегнула рубашку, пропитавшуюся темными пятнами, и обомлела от ужасающей картины. Тело Лиона представляло собой сплошную гниющую язву, сочащуюся черной жидкостью. И я точно знала, что еще вчера этого не было. Иначе граф не пришел бы в таверну, не сидел беспечно, наслаждаясь вкусом блюд. Он отвык от обычного общения, а в таверне, спрятавшись в закутке за ширмой, он будто бы находился среди людей и в то же время оставался незамеченным.

— Да что же это за напасть?! — всплеснула руками, не зная, что делать. — Лион, пожалуйста! Подскажи, как тебе помочь? Я все для тебя сделаю, чтобы спасти.

Судороги у графа прекратились. Он вытянулся в струну и замер, холодный и практически неживой. Только легкое колыхание грудной клетки доказывало, что жизнь еще не покинула это тело. От напряжения, возникшего внутри, мои руки закололи от прилившей к пальцам магии. В отчаянии, поддавшись наитию, я приложила ладони к груди Лиона, где располагалось самое крупное пятно, пульсирующее зловещей энергией. Я не думала о том, правильно делаю или нет, но безумно хотела помочь и спасти Лиона.

Моя магия хлынула бешеным потоком, накрывая собой израненное тело. Она будто пыталась заполнить пустоту, зияющую в груди графа, согреть его чистым человеческим теплом. Я почувствовала, как по моим венам прокатилась горячая волна и через ладони устремилась к мужчине, проливаясь в его нутро мягким, успокаивающим бальзамом.

Прямо на глазах язвы на груди Лиона, сочащиеся темной вязкой жидкостью, начали подсыхать и бледнеть. Черный цвет сменился на темно-красный, затем на бурый. Кровотечение остановилось. Граф по-прежнему оставался без сознания. Дыхание срывалось с губ рваными всхлипами, но уже не такими прерывистыми, как раньше. Лиону все еще было плохо, но он дышал, а на щеках проступил лихорадочный румянец.

Сила утекала из меня и ухала в бездонную яму, которая никак не могла наполниться. Но я не сдавалась. Когда-то господин Эстариан заметил, что у меня огромный магический потенциал, который следует постоянно развивать. Проблемы с таверной, долгами и злопыхателями настолько меня захватили, что на магию совсем не осталось времени. Сейчас, как никогда, я об этом жалела и клялась себе, что непременно займусь обучением, лишь бы только Лион выжил.

Я осторожно прикоснулась к его лицу, нежно погладила по колючей щеке. Из моих ладоней сочилась магия, но она будто наталкивалась на невидимое сопротивление. Проклятие, будто живое, пыталось оттолкнуть мою силу. Оно ощущалось, как холодная болотная слизь, которая пыталась поглотить магию, задушить ее в зародыше.

Ну уж нет! Стиснув зубы, я представила, как энергия вливается в тело Лиона, пробивает незримые барьеры и выжигает черную заразу. Жизнь графа висела на волоске, и только от меня зависело, выживет он или нет.

— Держись, пожалуйста! — прошептала, чувствуя, как несчастного вновь сотрясает дрожь. — Ты сильный. Борись! Не дай проклятущей напасти одержать верх.

— О, Лион! Мой мальчик! — На пороге появилась запыхавшаяся Тарисса и разрыдалась, увидев, в каком состоянии ее обожаемый хозяин. Видно, не усидела на месте, когда ему грозила гибель. — Не оставляй меня. Пожалуйста!

— Я… Я сделала, что могла. Лиону стало немного лучше, — прошептала севшим от напряжения голосом. — Кризис миновал, но я не знаю, как вылечить Лиона. Не умею.

Тарисса, расслышав мои слова, прекратила рыдать. Во взгляде появился проблеск надежды. Старушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Вместе со служанкой в комнату прибежал Грошик. Малыш, поскуливая, подбежал к столу Лиона и ткнулся пятачком в ящики, тревожно заскреб копытцами. В его маленьких глазках читалась тревога и беспокойство. Он фыркал и постукивал копытцами, как будто пытался что-то откопать. Вернее, достать то, что пряталось в ящике. Похожим образом поросенок себя вел, когда находил трюфели.

— Грошик, что ты там нашел? Тарисса, помоги ему открыть ящик. Малыш хочет нам что-то показать. Что-то важное.

Служанка кивнула мне и поспешила к столу. Один за другим она выдвинула ящики, показывая поросенку содержимое. И в среднем малыш обнаружил амулет, задвинутый в дальний угол. Старый и странный, покрытый витиеватыми символами, которые тускло переливались в полумраке кабинета.

— Вот! — Старушка передала мне вещицу. — Грошику понадобилось это.

На миг оторвавшись от Лиона, я взяла явно магический предмет. Едва только он соприкоснулся с кожей, как начал медленно нагреваться, будто в нем пробудилась скрытая энергия.

— Это же герб Эстарианов? — Рассмотрела главный символ среди других вензелей. — Родовой амулет? Почему он нагрелся?

— Да, он самый, — подтвердила Тарисса. — Я помню, что еще отец Лиона постоянно носил эту вещь при себе и никогда не расставался. Семейная реликвия.

— И почему же она валяется в ящике, словно о ней позабыли? — пробормотала с недоумением.

Прислушиваясь к себе, я ощущала, как тепло амулета усиливается, распространяя необычную притягательную энергию. И эта сила помогала мне преодолеть сопротивление проклятия, которое никак не хотело поддаваться моим усилиям.

— Он… Он работает! — сообразила я и радостно просияла. — Защищает Лиона и исцеляет от проклятия. Смотри, Тарисса! Лион дышит ровнее, и язвы закрылись. Амулет и моя магия… Не знаю, как, но они работают вместе! — выдохнула с облегчением.

Старушка опустилась на колени перед Лионом и осторожно коснулась его лба.

— Он уже не такой холодный, ты права. Спасибо тебе, Верлиана! Ты спасла его!

— Нам нужно понять, как все это работает, чтобы навсегда избавить Лиона от проклятия. Но для начала необходимо перенести его в спальню. Бывшая невеста заходила вчера в кабинет? Да, вспомнила, ты говорила, что гадина прорвалась сюда. Знаю, это Тесса виновата в том, что происходит с Лионом. Она, больше некому! Нужно будет вымыть тут все, а ковер убрать, заменить на новый. И не пускать в дом ядовитую тварь.

— Уж будь уверена, я не позволю подлой гадюке даже порог переступить, — грозно прошипела старушка, исполняясь праведного гнева. — Столько бед принесла моему мальчику, столько страданий.

Вдвоем мы с трудом перетащили графа в спальню и уложили на кровать. Такой тяжелый и неподъемный, что из сил выбились. Но дальше дело пошло легче. Служанка занялась тем, что сняла с мужчины одежду и обтерла тело влажной тряпицей. А я взялась наводить порядок в кабинете. Ковер скатала в рулон и выставила на улицу. Пыль протерла, заглянув в каждый уголок, полы промыла с уксусом, окна тоже. Занавески отправила в стирку. А само помещение хорошенько проветрила.

Затем мы с Грошиком полчасика погуляли по лесу в поисках трюфелей. Вернувшись с добычей, наварила густой похлебки, щедро приправив ее своей фирменной заправкой. А потом добавила трюфельную стружку в мазь для заживления ран. Вдвоем со служанкой мы обработали все тело Лиона, чтобы язвы поскорее прошли.

Фамильный амулет, который я повесила на шею мужчине, пульсировал и сиял, защищая хозяина и избавляя его от недуга. Лихорадочное беспамятство с короткими проблесками сознания, в один из которых у нас получилось покормить Лиона, постепенно сменилось крепким здоровым сном. Бедная Тарисса свалилась от усталости и уснула прямо в кресле возле хозяина. Перетаскивать ее в кровать не стала, подложила только подушку и накрыла пледом. Сама же всю ночь дежурила возле постели графа, опасаясь рецидива.

Но, к счастью, все обошлось, и ухудшения не наступило. На рассвете я приготовила на завтрак омлет с трюфелями, сварила каши и напекла блинчиков. Для бодрости заварила побольше кофе, потому что у самой глаза слипались, и голова гудела с недосыпа.

В доме все еще спали, когда я расслышала странный шум у входной двери. Грошик, не отходивший от меня ни на шаг, обеспокоенно хрюкнул и посмотрел на меня умным взглядом. Подхватив малыша на ручки, я бесшумно вышла из кухни и выглянула в гостиную. Завидев худощавую фигуру Тессы Векран, нагло устремившуюся на второй этаж, ринулась следом.

Тварь, явившись без приглашения, разгуливала по особняку Лиона, как у себя дома. От подобной наглости у меня глаза на лоб полезли. Решила проследить, что подлая гадюка задумала. Тихо, чтобы ни одна ступенька не скрипнула, я поднялась по лестнице и замерла у приоткрытой двери в кабинет.

Тесса, словно тень, скользила по помещению и рассыпала черный порошок на свежевымытый пол, книги, столешницу. От этого воздух внутри сгустился, наполнившись едким знакомым запахом алхимии. Я думала вначале, что Лион занимается здесь опытами, но теперь-то понятно, откуда он взялся.

Мои глаза сузились до узких щелочек, руки сжались в кулаки, а внутри заворочалась волна жгучей ярости. Из-за этого порошка Грошик так страдал, что чихал и бился в конвульсиях. Из-за него же у Лиона каждый раз случаются обострения, которые причиняют ему невыносимую боль. Я и прежде подозревала Тессу в том, что она виновна в состоянии графа. Теперь же получила неоспоримые доказательства. И я — не Тарисса, молчать не буду.

— Так это ты отравила Лиона! — С грохотом распахнув двери, появилась на пороге. — Что, пришла убедиться, что твое проклятие подействовало?

Тесса вздрогнула и резко обернулась. На красивом личике вместо хладнокровного коварства, с которым она тут разгуливала, читался испуг. Аристократка попыталась взять себя в руки, придать лицу выражение надменности. Но ее глаза метались, выдавая панику.

— О чем ты говоришь, грязная девка? — холодно процедила она, стараясь выглядеть невозмутимой. Но ее волнение выдавал дрожащий голос. — Я просто… Привожу в порядок этот бардак. Лион нуждается в чистоте!

Грошик возмущенно хрюкнул, не меньше моего удивляясь столь наглому заявлению. Но у Тессы не получится оправдаться, потому что я собственными глазами видела, что она тут творила.

— Не прикидывайся, Тесса! С каких пор ты подрабатываешь прислугой в доме бывшего жениха? Я видела, как ты рассыпала порошок. Он и сейчас у тебя в руках. И не только я это заметила. Тарисса тоже заметила, только ей в голову не пришло, зачем ты сюда приходишь. Ты виновна в проклятии, которое довлеет над Лионом! И ты пытаешься его уничтожить и усиливаешь воздействие темной магии всякий раз, когда у него наступает улучшение. Ты — убийца!

Я шагнула вперед, намереваясь прижать нахалку и заставить признаться в преступлении. Девушка побледнела и попятилась. Она прекрасно знала, что я говорю правду, вот и металась, лихорадочно выискивая пути спасения.

— Ты заставила снять Лиона родовой амулет! Задурманила его разум и травила каждый раз, когда появлялась в этом доме!

— Это неправда! — выкрикнула Тесса, срываясь на визг. — Ты клевещешь! Я ничего не делала. Это просто… Обычная пыль. Тарисса уже старая и часто забывает тут убраться.

— Да что ты говоришь? — Я торжествующе усмехнулась. — Не далее, как три часа назад я закончила здесь уборку, вымыв каждый уголок с уксусом, не оставив ни единого клочка пыли. Ей просто неоткуда тут взяться.

Выхватив платок из кармана, я провела им по полу, где гадюка недавно сыпала порошок. Разумеется, его след тут же отпечатался на ткани.

— Думаю, гильдия магов не откажется исследовать эту «пыль» и сравнить с той дрянью, что ты принесла с собой в склянке! — указала на флакон, который Тесса все еще сжимала в ладони. — Тарисса! — высунувшись в коридор, позвала служанку. — Скорее сюда! Зови жандармов! Я поймала убийцу, которая отравила Лиона!

Но старушка и без моей просьбы уже спешила на помощь, расслышав крики, которые разносились по всему дому. Она показалась в дверях и ахнула, увидев в кабинете бывшую невесту хозяина.

— Это не мое! Я это здесь нашла и подобрала случайно, — попыталась вывернуться тварь.

— Ну, конечно! — процедила я. — Любой маг из гильдии непременно определит, кто прикасался к этой склянке и порошку, и с помощью чьей магии он был изготовлен. Ты попалась, Тесса Векран, и ты ответишь за свое преступление! Признайся уже, что это ты прокляла Лиона!

Лицо аристократки исказилось злобой. Глаза, налитые ненавистью, метались между мной и Тариссой. Окно в кабинете было наглухо закрыто — я постаралась, а выход был только один, и его перекрывали мы со служанкой.

— Да! Да, это я! — сорвалась на крик гадина. — Я прокляла его и буду проклинать, пока он не поймет, кого потерял! Он отверг меня! Посмел разорвать помолвку и опозорить на весь город. Лион бросил меня! Меня, Тессу Векран! — Она истерично засмеялась, но смех звенел горем и безумием. — Он думал, что так просто от меня избавится? Думал, что я забуду об унижении? Нет! Он будет страдать до конца жизни! Будет медленно умирать, гореть и гнить заживо, как мое сердце сгорело без него!

Пока Тесса изливала свою боль, пропитывая ядом тишину кабинета, я расслышала тяжелые шаги, приглушенные ковровой дорожкой в коридоре. В тот момент, когда тварь замолчала, Лион, бледный и осунувшийся, возник на пороге комнаты. Тарисса тихонько сместилась в сторону, и я повторила ее маневр, радуясь тому, что граф сам услышал признание бывшей. Мне или Тариссе он мог не поверить, придумать очередное оправдание, которыми все эти годы отгораживался от правды. Но теперь маски были сброшены, и гадюка предстала перед Лионом во всей хищной красе.