Глава 28

Я отпустила Егора, и он сел. Выругался негромко.

— Ну, что там? — тоже привстала.

— Порвался, Фея. Извини. Я, видимо, сильно тобой увлекся. Но я чистый, Наташ, — парень повернулся ко мне. — Ни с кем не был без защиты, честное слово! Даже минет.

— Тьфу, Беркутов! — я тихонько фыркнула. — Твоя откровенность меня шокирует!

— Это правда жизни, Фея, шок тут ни при чем. У спортсменов с этим строго. Только со своей парой, иначе можно влипнуть в неприятности. Если серьезно, я уже и забыл, как это — заниматься сексом без презерватива.

Глаза привыкли к темноте, и стали видны очертания фигуры соседа.

Вот так взглянешь на Халка и поймешь предпочтения первобытных женщин, которые выбирали пару, не взирая на душевные качества. Такой и защитит, и согреет как надо — вон, до сих пор все тело горит.

— А чего ты на меня смотришь? — удивилась. — Нет, я не забыла, но я таблетки пила. А у Жорика до меня никого не было. Это уже после кто-то там появился.

— А сейчас? Ну, таблетки?

— А сейчас не пью. Зачем? У меня же нет постоянного мужчины, а с тобой я спать не планировала. Сам знаешь.

Мы оба вздохнули, но взгляды не отвели. Хотя наши взгляды скорее угадывались под покровом ночи.

— Фея, я хочу, чтобы ты знала, — серьезно начал Егор.

— О чем?

— Я совершенно точно тебя хотел. Тебя, а не другую, и не только сегодня. Поэтому, если что, сразу ко мне приходи. Ну, вдруг последствия, сама понимаешь…

Я понимала, да еще как!

— Ты дурак, Беркутов! Накаркаешь сейчас! Держи свою подушку! — пихнула парня в плечо и отодвинулась. — Я, конечно, хочу детей, но и папу им нормального хочу, а не просто «Здрасте, я ваш биологический! Держите алименты и будьте мне по гроб жизни благодарны, что не отказался!» А сам в это время с новой семьей в счастье и радости, с табличкой «Не беспокоить!». Ну, уж нет! Я еще с ума не сошла! Если папа, то чтобы и на санках катал, и сопли вытирал, и любил, давая по заднице, когда надо. Как нам с Вовкой наш отец! Так что, Птичка моя, — хмуро посмотрела на Беркутова, — если и случится сюрприз, то я сама буду решать, понял? Но, думаю, все обойдется. Он же в последний момент порвался? Или нет?

Егор вздохнул.

— Ох, и болтливая ты, Фея!

— Уж какая есть! А если не нравлюсь, то я могу и уйти — на кухню!

— На комплимент нарываешься?

— От тебя-то? — я снова фыркнула. — После бомбы? Ха, даже и не думала!

Не знаю, куда я собралась идти, встав с кровати, но Беркутов легко поймал меня за талию и потянул на себя, уложив сверху. Поцеловал игриво в губы, взяв рукой за попу.

— Пусти, Халк!

— Поцелуй, сначала.

— Еще чего!

— Фея, ну всего разочек. А то не пущу! Нам сегодня все можно.

Наши губы были близко и дыхания тоже. Я подумала и согласилась, все равно из хватки боксера не вырваться.

— Ладно. Если только один разок, и только сегодня…

Мы немного увлеклись и вышло раз десять — с изучением губ друг друга и паузами на глупые шутки. Ладони Егора вовсю тискали мои ягодицы, гладили спину и это совершенно обездвиживало. Поймав мою руку, Егор опустил ее вниз и погладил себя моими пальцами. Задышал часто, сжимая их туже. От ощущений я ушла на дно и не сразу вынырнула.

— Ох, Беркутов, пусти! Мне нужно в ванную, ты забыл?

Нет, не забыл, но отпустил очень нехотя.

— Беги, милая, но мы еще продолжим…

— Искуситель!

— Мне нравится твоя мысль, но ты ведь и сама хочешь продолжения, а, Фея?

Я хотела, да. Я много чего хотела, раз уж дорвалась.

В моих прошлых отношениях с Жориком именно он чаще всего меня останавливал. Наши встречи с Либерманом не были частыми, и пусть я привыкла к спокойному темпераменту Георгия, но с Халком от самóй прелюдии близости захватывало дух и кружило голову. От внутренней свободы Егора и неприкрытого желания, с которым он хотел меня чувствовать.

Он вслед за мной вернулся из ванной, закрыл дверь в спальню, и приблизился, сбрасывая с бедер полотенце.

Я лежала на кровати, и Егор навис надо мной, вдавив колено в матрас рядом с моим бедром.

— Наташка, — нашел пальцами грудь и нежно сжал. Провел другой рукой по животу. — Я хочу…

Я знала, чего он хочет и, улыбаясь, мотнула головой:

— Нет, наглая Птичка, ты первый!

Егор на это тихо засмеялся и опустился на пол. Сказал хрипловато, поглаживая мою ногу.

— Беркутом меня называли, а вот птичкой — ни разу. И почему я был в этом уверен? В том, что я первый?

По ноге тут же поползи тысячи мурашек, а дыхание поднялось выше. Зачастило у горла вместе с пульсом.

— Наверное потому, что я эгоистка и не в твоем вкусе? — предположила.

Егор подвинул меня ближе, развел колени и коснулся губами внутренней поверхности бедра. У меня тут же внутри все снова заныло желанием и зажглось, стоило вспомнить, что он вытворял языком с моей шеей и ухом.

— А вот в последнем я уже не уверен, — признался и проворчал сердито: — Расхаживала по квартире, задрав нос. Дразнила меня.

— Кто, я?

— Ну а кто? Я после твоей груди ни на кого смотреть не могу! Вредная, злопамятная Фея!

Да, я была такой, и совершенно с этим не спорила.

— М-м, а ты побрился, — заметила, погладив Егора по щеке. — Знал, да? Представляю, как ты спешил, бедный. Хоть не порезался? Эх, надо было тебе все же отказать!

И снова услышала в ответ искренний смех.

— Невозможная! На какие только жертвы не пойдешь ради тебя! Ну иди сюда, Плюшка болтливая, приласкаю!

Я хотела ответить, что мне его ни капли не жаль, но не смогла. Глаза закрылись, и я закинула руки за голову, вся отдаваясь удовольствию, жаркой волной разливающемуся по телу, когда сначала почувствовала между ног горячие губы парня, а потом и язык.

Смущения не было совершенно, наверное потому, что Халк ощущался каким-то своим, близким. Я привыкла к звукам его голоса, к его шагам, запаху его одеколона и крема для бритья в ванной, к присутствию парня в моей жизни.

И все равно мы сошли с ума. Или я одна сошла? Разве я думала хоть раз, что способна себе такое позволить?

Но позволить очень хотелось, особенно в данный момент, когда Егор так старался — паразит! — что дыхание билось на раскрытых губах, готовое в любую секунду сорваться с них его именем! О-о-о… За такое удовольствие можно и отплатить сторицей!

— Фея, не могу! Ты не против, если я тебя разверну?

— Против!

— Люблю покладистых женщин!

— Стой, а как же ты?

— Потом!

Рука погладила между ног, где все пульсировало и сжималось, и Халк зубами разорвал упаковку, безошибочно найдя ее на кровати. Я требовательно простонала, упершись коленками в матрас, и прогнулась, когда он на пару секунд меня оставил, чтобы надеть презерватив. И вновь простонала, но уже протяжнее и громче, когда Егор вошел в меня, жадно притянув к себе, и обнял рукой под грудью.

— Держись, Фея, у меня голову от тебя сносит! Держись, милая… Боже, Наташка, какая ты нежная… — Халк припал к уху и прошептал, погладив подушечками пальцев то место, которое тут же отозвалось сладкой болью: — Особенно вот здесь!

— А-а-а! — я не смогла сдержать крик и сжала простынь.

Удовольствие накрыло с головой, разлетевшись по телу жаркими искрами. И продолжало биться внизу живота, не оставляя с упругими толчками. Бесстыжие пальцы тут же накрыли губы, и Егор сам подавил громкий стон, спрятав его в моих волосах.

Если бы он меня не держал, я бы упала, сил не осталось даже дышать.

— Я же говорил, Фея, что тебе понравится.

Я ответила совершенно честно и то, что чувствовала:

— Ты монстр секса, Беркутов. Ужас, во что ты меня втянул?

Егор ощупал мою грудь, ласково куснул за плечо и только тогда отстранился. Вдруг замер и чертыхнулся. Отпустив меня, совершенно ясно выругался, вставая с кровати.

Я упала носом в подушку и догадалась:

— Что? Опять порвался? Не может быть!

— Ерунда какая-то! Бракованные они, что ли? — огорчился боксер. — Первый раз со мной такое, словно сглазил кто-то! Да я эту марку всегда беру, Наташка!

Если кто-то и мог сглазить, то скорее всего меня.

Я зашевелилась и сползла с кровати, ноги подрагивали. Хотелось полежать, но пришлось искать полотенце и пижаму. Сейчас я и сама чувствовала, что Халк не промахнулся.

— Наташ, ну я же не специально, слышишь?

Я слышала. И биение своего сердца тоже.

— В следующий раз, Беркутов, когда будешь использовать презерватив, надевай сразу два! И лучше по размеру! А то как начнут все, кото ты хочешь, с последствиями приходить, что будешь делать?

С этими словами, тоже озадаченная и обескураженная, сбежала тихо в ванную.