Глава 41

И сама не поняла, как оделась и оказалась на улице. Как села в «Тойоту» и приехала домой — все было будто во сне. Как поднялась на этаж и подошла к квартире — духота сменилась на тошноту и тело бил нервный озноб. Я ощущала себя в странном состоянии, как будто половина сознания заиндевела, не позволяя ничего понимать. Мешая видеть сквозь туман резкие очертания предметов. Хотелось забраться под одеяло и спрятаться в нем, как в коконе, ни о чем не думая.

И прежде всего о том, почему я вдруг уехала, оставив Егора одного.

Вставив ключ в дверной замок, непослушной рукой открыла дверь в квартиру, но войти не успела. Позади послышались шаги, и знакомый голос произнес так неожиданно, что я вздрогнула, разом выронив на пол и сумочку, и ключи:

— Натуля? Только не прогоняй, это я!

— Жора?

Я резко обернулась и взялась рукой за воротник, уж точно не ожидая увидеть здесь своего бывшего. Но это был он — Георгий, не понятно как здесь оказавшийся.

Жорик отошел от стены и встал передо мной, неловко улыбаясь — высокий и худой молодой мужчина в шапке, в расстегнутой дубленке, под которую надел костюм, и с букетом цветов в руке.

Этот букет он и протянул вперед, прежде стянув с головы шапку.

— Привет, Натульчик! Это тебе! Я так боялся, что цветы замерзнут, но — вот, привез, представляешь?!

Он еще больше похудел и осунулся. И залысины на лбу стали выше. А может, мне так показалось, потому что мы давно не виделись? Но глаза на меня смотрели по-прежнему знакомые и родные — карие, в опушке черных ресниц. Тоскливые и по-девичьи красивые.

Сколько раз я им верила и отвечала взаимностью — уже и не вспомнить.

Жора Либерман стоял передо мной, одновременно знакомый и чужой. Смотрел с надеждой, но сердце подсказало — он больше не мой.

— Жора, ты меня напугал, — призналась я, и не пытаясь скрыть своего удивления от встречи с парнем. — Что ты здесь делаешь? Зачем меня нашел?

Улыбка у гостя стала шире.

— Натуль, не могу без тебя! Я к тебе насовсем пришел!

— Что?

— Насовсем, говорю, вернулся! Не могу больше так жить! Уже видеть никого не хочу — ни мать, ни Соню! Опостылели обе! Домой возвращаться тошно, хоть топись!

— К-какую Соню? — сознание продолжало пребывать в странной дымке, словно реальность решила взять паузу. Я все еще мысленно находилась с Егором и его признанием.

— Дочь маминой подруги, на которой они с тетей Руфью решили меня женить. Но ты не подумай, у нас с Соней ничего не было! Она совсем на тебя не похожа! Натуль, — Жорик шагнул вперед, пригладив на макушке жидкие волосы, — я такой несчастный! Ты мне веришь?

— Нет! — а вот ответила четко. Слишком долго я хотела верить. Так долго, что еще не перестало болеть. — Зачем ты мне все это рассказываешь, Жора? — удивилась. — Мы расстались, вспомни. Разве тебе пяти лет было недостаточно?

— Но это правда! Я поссорился со всеми и на этот раз окончательно! Это все вранье, что тебе будет лучше без меня, что нам нужно отпустить друг друга. Я хочу быть с тобой, хочу быть вместе! Наташа, пожалуйста, прости!

Рука Жорика коснулась моей, и я чуть не упала, так от него отшатнулась.

— Ты с ума сошел, Либерман? Уходи!

— Нет. Вот, посмотри! — Жорик залез в карман и суетливо из него что-то достал. Протянул мне на ладони.

Это оказалась коробочка. Ювелирный футляр, в который обычно кладут ювелирное украшение. Чаще всего — обручальное кольцо. Красный футляр, чтобы окончательно меня добить.

Я почувствовала, как закружилась голова и стало по-настоящему дурно. От всего — от появившегося Жорика и его слов, от нашего общего с ним прошлого и от моего настоящего, в которое он внезапно пришел непрошенным гостем.

Ничего не отвечая, я отвернулась, толкнула дверь и вошла в прихожую. Направилась на кухню, чтобы глотнуть воды. Реальность продолжала расплываться.

— Натуля?! Натулечка! Стой, ты куда? Я тебя люблю, слышишь! Натуля!

Слова догнали в спину и остались висеть в воздухе отголоском прошлого. Жорик шагнул за мной в квартиру, догнал и поймал за талию, заставив обернуться.

— Жора, пожалуйста, — я попыталась снять с себя его руку, — не береди душу. Уходи! — оттолкнула в грудь. — Для нас все уже закончилось, неужели ты не понимаешь?

Судя по тоскливому взгляду, полному отчаянной решимости — не очень.

— Нет! Ты не представляешь, как было сложно тебя найти! Я пытался, я правда хотел так думать, но не смог! Натуль, последний раз прошу — дай мне шанс!

Шанс? Рассмеяться не было ни сил, ни желания. Сколько этих шансов осталось позади — не сосчитать.

Я села на стул, стоять не было сил, и стала расстегивать пуговицы на полушубке.

Жорик тут же положил мне на ноги цветы и дрожащими руками раскрыл футляр. Поставил его передо мной на стол, опускаясь на колени.

— Вот, это тебе! Выходи за меня замуж, Наташенька! Мне только ты нужна, я все решил!

Надо же, как жизнь порой играет нашими чувствами и желаниями, обесценивая последние в новом дне. А возможно, изменяя нас самих — в данной конкретной точке времени непонятых и неудовлетворённых.

Когда-то я так мечтала услышать эти слова от своего мужчины. Сказанные именно так, со всей душой и без оглядки.

Когда-то. Если подумать, то не так уж давно это было, но по ощущению сердца — совершенно точно в прошлой жизни.

В кухне внезапно стало мало воздуха и слишком много блеска.

Блестели слезы в глазах бывшего, блестело отполированным золотом кольцо на столе, и блестела слюна в оскаленной пасти Амура… Ой! О котором я совсем забыла!

Пес стоял на пороге, расставив лапы, вздыбив шерсть на холке, и низко рычал, ожидая моей команды, чтобы оторвать от худосочного и несчастного Жорика кусок пожирнее. А у меня вдруг голос пропал, потому что в таком положении нас всех и застал внезапно вернувшийся из ресторана Егор.

— Фея, ты здесь?! — с шумом распахнув дверь, боксер ворвался в квартиру, вошел на кухню и замер, уставившись сначала на меня, а затем на незваного гостя. Мгновенно сжал челюсти, заметив на столе атрибут признания в любви и цветы.

Да уж, картина маслом. Я сидела, прижав ладони к бледным щекам, изумленная от всего происходящего, а Жорик повернул голову и открыл рот. И если Амур мог кого угодно впечатлить размером клыков, то сердитый Халк был способен любого привести в ужас!

В данную секунду я совсем не завидовала Жоре Либерману. Впрочем, у меня у самой при появлении соседа сердце ушло в пятки и окончательно отлила от лица кровь.

Увидев хозяина, Амур завилял хвостом и от радости запрыгал вокруг, но вспомнив о чужаке, снова принялся рычать.

Егор стоял и смотрел на нас несколько секунд, а затем вдруг развернулся, махнул полой серого пальто и вышел из квартиры. Громыхнул входной дверью так, что Жорик вскочил, а я подпрыгнула на стуле.

— Натуля, кто этот был?! Что он здесь делал?! А-а-а, — испуганно вскрикнул Георгий, когда Амур на него набросился, схватил за штанину и стал трепать. — Убери от меня своего зверя! Снова твои собаки, он же меня съест!

Да, в любви к животным мы с моим бывшем не сошлись. Но помочь ему я не успела — в квартиру внезапно вернулся Беркутов. Вошел так же стремительно, как выходил — широкими шагами, сграбастал Жорика за шиворот и буквально «вынес» его на лестничную площадку. Снова вернулся за цветами и кольцом. Швырнул с силой «атрибуты любви» вслед Жорику и закрыл за ним дверь — и все это молча, но так свирепо, что страшно было дышать.

Я так и сидела с ладонями на щеках и распахнутым взглядом.

— Если еще раз его увижу — покалечу!

Егор остановился передо мной и сунул руки в карманы пальто. Спросил хмуро:

— Что? Сбежала от меня?

Горло пересохло, но отрицать было бесполезно, и я деревянно кивнула.

— К нему?

На этот раз качнула головой:

— Нет.

— Любишь его, Фея? — голубые глаза прямо-таки сверкали льдом, и если бы у меня были силы на злость, я бы Халку ответила все, что думаю насчет его сообразительности после нашей близости в туалете, а так только ответила тихо:

— Дурак.

Егор еще секунду молчал, а затем поднял голову и шумно выдохнул — вытолкнул из легких воздух, прикрыв глаза:

— Это хорошо.

— Что хорошо? Что дурак?

— Все! Потому что я тебя ему не отдам!