24

Дворец, а точнее, исторический особняк, где проводилась церемония награждения «Эффи», находился в центре города, но я перепутала адрес.

В полной уверенности ткнула в программе заказа в один переулок, а он оказался совсем другим. Таксист, к счастью, не высадил меня посреди стройки в туфлях и мехах, а проникся обстоятельствами и повёз дальше, пока я выглядывала в окно, в надежде увидеть залитый огнями вход в замок.

Когда прибыли куда нужно, оказалось, я забыла на работе приглашение.

Манн вручил мне его в конверте, большое, с торжественно золочёнными буквами и дважды спросил, может, за мной заехать, но я (видимо, подсознательно опасаясь гнева Завьяловой и не желая нагнетать), дважды гордо отказалась.

В итоге у входа Манн меня не дождался. Моё имя в списках не нашли, только имя Манна, а кто будет его «плюс один», он не обязан докладывать. Дозвониться я ему не смогла — он так и не ответил.

Но меня всё же пропустили.

В стрессе, в пустом вестибюле (все уже поднялись в фуршетный зал) я совершила третью, роковую ошибку — не смогла пройти мимо вежливого официанта с подносом шампанского.

«Для храбрости» — решила я. И набралась храбрости до отрыжки.

— Артур! — выкрикнула я, когда, наконец, увидела широкую спину Манна. Остатки благоразумия заставили добавить «Аркадьевич», когда он уже повернулся.

Манн пару секунд блуждал по мне взглядом не узнавая.

А потом, видимо, онемел от увиденного.

— Ну слава богу! — выдохнул он, наконец, и потянул воротник рубашки, словно ему не хватает дыхания, сместив набок элегантную чёрную бабочку. — Я уже собирался тебе звонить, но в этот момент выяснил, что забыл телефон. Хорошо… выглядишь! — прочистил он горло, словно в нём запершило, ещё раз оглядел меня с ног до головы и добавил: — Артур — достаточно.

Я не нашлась, что ответить и схватила с подноса ещё бокал шампанского.

— Осторожнее, — оценил Манн, как я выглотала половину. — Это всё же алкоголь.

— Очень хочется пить, — честно призналась я.

— Волнуешься? — предположил он, придержав меня за спину.

Спина у платья была открытой, а рука у Манна тёплой, но я всё равно вздрогнула и отстранилась: кругом щёлкали камеры (академия «Эффи» наняла целую команду профессиональных фотографов, чтобы осветить событие) и я не выносила чужих прикосновений.

Манн посмотрел на меня внимательно (видимо, отстранилась я слишком уж нервно).

— Ну, в моей жизни это будет первая статуэтка, если её мне, конечно, вручат. Как думаете, шансы есть? — затараторила я.

— В любом случае это опыт, — спокойно ответил Манн и показал на наш столик. — А статуэтку получишь. Другой вопрос, какого цвета она будет.

— Ну, какого будет, — махнула я рукой как Мерил Стрип на вручении третьей награды академии, там она сказала: «Сейчас все думают: опять? Ну сколько можно? Опять Мерил Стрип?».

Хотела бы я однажды сказать также: ну сколько можно? Но пока этим мог похвастаться только Манн — в его кабинете стояло столько разных наград, что он, наверное, и пришёл только ради меня.

На всякий случай я даже приготовила речь, правда, просмотрела столько церемоний награждения, что все они перепутались у меня в голове. Но я запомнила слова Роберта Дауни-младшего: «Хочу поблагодарить мою жену, которая сказала: статуэтку ты всё равно не получишь, поэтому речь можешь не готовить».

Мы устроились за столиком. Соседями по столу оказались наши конкуренты (историю Эффи я тоже просмотрела) — одно из старейших креативных агентств «Аврора», не уходящие без статуэтки, а то и нескольких, с каждой церемонии. За соседним столиком сидели «Парадигма» и «Марка». Тоже мэтры. Корифеи. Флагманы.

Даже если меня и номинировали, то, скорее на утешительный приз, подумала я как Роберт Дауни, и внезапно успокоилась, продолжая беспечно налегать на шампанское.

— И в номинации «Прорыв года», — громко объявил ведущий, — золотую медаль получает… Анна Терновская за проект «Диагональ».