23

«Кто ты?» — смотрела я на своё отражение в зеркале.

Но Наташка уже хлопала в ладоши:

— Всё, хватит пялиться! Фоткаться! Идём фоткаться! Я фотограф, в конце концов, или как?

В фотомастерской, заваленной «инвентарём», где она в основном фотографировала деток, на меня смотрели грустные пони, весёлые корги, милые панды. Кроме детских, моя сестра устраивала и тематические, и семейные, и взрослые фотосессии, а для меня устроила просто грандиозную, словно я не неизвестную Эффи иду получать, а Нобелевку или Оскар.

— Ты хоть встречаться с кем-нибудь начала? — спросила Наташа, когда мы втроём без сил завалились на студийную кровать.

Тяжёлое это дело — работать моделью. У меня аж лицо заболело, столько они заставляли меня хмуриться, улыбаться и изображать страсть. А уж сколько образов придумали: он делового до совершенно бесстыжего, рядив, то в проститутские кружева, то в горнолыжные очки. То дули мне в лицо «ветром», то кокетливо прикрывали зонтиком. Даже в Машкиных жёлтых ботинках, что были мне на два размера малы, заставили расхаживать по «зебре» — так по замыслу сестры должна выглядеть фотография, когда она, конечно, добавит вместо зелёного фона пешеходный переход.

— Ничего я не начала. И не хочу, — отмахнулась я.

— Конечно, хочешь. С этого дня ты новый человек — заявляю официально, — села она. — А значит, должна начать новую жизнь. У тебя аккаунт на каком-нибудь сайте знакомств есть?

— Конечно, нет, — возмутилась я.

— Теперь будет, — решительно встала она и взяла со стола телефон.

— Заче-е-м? — протянула я безнадёжно. — Там одни озабоченные извращенцы.

— Не одни, я там с мужем, между прочим, познакомилась.

— Ну, ты исключение, — села и я, глядя на её хорошенький кругленький животик.

Сейчас мне почему-то подумалось: а может, зря? Зря я согласилась повременить с детьми? Может, мы тогда с Марком бы не развелись. И ругаться нам было бы некогда.

Я много думала эти дни, когда мы всё же начали с Марком ссориться. И поняла, что примерно год назад. Когда я сдуру рассказала про Беккера, вернее, когда тот вдруг написал и я во сне произнесла его имя. Тогда незримо всё и начало меняться: Марк отстранился, стал чаще пропадать на работе, я стала обижаться, упрекать его в равнодушии.

— Вовсе нет, просто тебе нужен правильный обучающий курс. И угадай, что? — напомнила о себе Наташа. — Та-дам! — показала на мой телефон, блякнувший сообщением. — Я его только что тебе купила.

— Ты с ума что ли сошла? — перепугалась я, отрывая мессенджер.

В сообщении была ссылка и код доступа.

Маша тоже села, заглянула в экран через плечо.

— О, это классный курс. Мне многие про него говорили.

— Наташа, — покачала я головой. — Ну, где я, и где знакомства в сети?

— Ничего не знаю. Тем более, у тебя и фотографии теперь есть, и новый образ. Научишься правильно составлять анкету. И попробуй только не пройти!

— Чёрт бы тебя побрал! — снова завалилась я на кровать.

В голове мелькнуло: а не задумала ли она это заранее? И платье со мной покупать навязалась, и в студию меня коварно затащила, и Машку подговорила.

На дне рождения, где собрались только все свои.

Тёть Света готовила, моя мама помогала, Наташкин муж ел — он вообще любитель покушать. Дети бесились, погодкам исполнилось пять и четыре, что ещё делать детям в таком нежном возрасте. А я едва сдерживала слёзы. Встреча с Марком вывернула меня наизнанку.

Я кусала губы, ничего не ела, с трудом выносила мамин натужный смех — устроить нам «неожиданную» встречу могла только моя мама, которая, кажется, даже не понимала, что творит. А это, как ломать только что начавшиеся срастаться кости, рвать едва ставшие затягиваться раны.

Я столько усилий прилагала, чтобы быть сильной, думать о работе и злиться на Марка за квартиру. Но стоило его увидеть и даже про квартиру забыла спросить. Стоило ему ко мне прикоснуться, и чуть не сказала: «А может, к чёрту?». Каких сил мне стоило просто от него отпрянуть.

И как теперь собирать себя заново, маме, конечно, невдомёк.

Потом я мыла посуду, и мы с Наташкой разговорились.

— Это, конечно, не моё дело, — сказала она. — Но ты плохо выглядишь, Ань.

— Много работаю, — отмахнулась я. — Почти не сплю.

— Почему?

— Без Марка не могу.

— Может, тебе съехать с этой квартиры, где всё напоминает про него?

— Он за неё заплатил.

— Ну и что? Всегда можно договориться. Сдай её кому-нибудь, а сама найди новую. На тебя смотреть больно.

Я не сказала, что и чувствую себя так же — живой раной, что никак не хотела заживать, но Наташа и так всё поняла.

Теперь, благодаря её стараниям, у меня был курс «Как знакомиться в сети», длинное графитовое каре и огромное портфолио. К этому прилагался штамп о разводе в паспорте — назад дороги не было.

И хотя Наташа в шутку теперь и звала меня Королева рекламы, в итоге я оказалась самой настоящей Золушкой, чуть опоздавшей на бал.