29

Они начали целоваться в лифте, снимать вещи от порога.

Марк между делом прямо из бутылки прихлёбывал виски, что они купили по дороге, Зина пила шампанское, тоже из горла.

А потом Марк её выебал.

И никакое другое слово, никакой толерантный эвфемизм и мягкий синоним не мог бы точнее обозначить действо, когда, поставив девушку на колени и намотав на руку её волосы, он осатанело засаживал стоящий колом член в её плоть, не желая ничего, кроме быстрой разрядки.

Ни к любви, ни к ласке, ни к близости это действо и близко не стояло.

Марку было всё равно, что она чувствует. Всё равно удобно ли ей, нравится ли. Он вообще не хотел думать о женщине, что бесстыже стонала, принимая его в себя. Он не хотел доставить ей удовольствие. Не хотел стать чем-то значимым в её жизни. Он не хотел даже получить удовольствие. Он хотел её просто выебать. Поставить крестик, зарубку, галочку. Засвидетельствовать факт.

Перейти черту.

Но физиология брала своё. И в какой-то момент Марк почувствовал сильнейшее возбуждение, в следующий — вожделенный спазм, а потом с благодарностью осознал, что ему, чёрт побери, нравится. Девушка или процесс, определить было сложно, как и отделить одно от другого. Возбуждённая мужская плоть ритмично двигалась в её теле, податливая женская плоть благодарно сжалась, сперма горячими толчками излилась в презерватив, и Марк вдруг почувствовал освобождение. Радость. Удовлетворение.

И пустоту, о которой так долго мечтал.

Пустоту в голове. Пустоту в теле. Лёгкость. Невесомость. Кайф.

— Ма-а-арк, — благодарно застонала Зина. — Мутный взгляд, испарина на коже, расслабленный блаженный вид — всё говорило о том, что ей хорошо.

Да и Марку грех было жаловаться. Он упал рядом, опустошённый, расслабленный, пьяный в стельку. Она обвила его потной рукой.

— Как же сильно я тебя хотела, — хрипло выдохнула Зина в его ухо.

— Как? — хохотнул Марк. Прикрыл глаза. Комната кружилась. Постель раскачивалась.

— Сильно, — повторила Зина. — С самой первой нашей встречи. Помнишь, на той вечеринке ты сначала подошёл ко мне. Но потом почему-то выбрал Аньку.

Марк не помнил. Помнил вечеринку. Помнил, что не хотел идти. Но из всех присутствовавших там девушек заметил только Анну. Заметил. Запомнил. Влюбился с первого взгляда.

Чёртово воспоминание ударило в грудь горячей волной, стало невыносимо жарко. Он откатился на край, на прохладные простыни из-под чужой горячей руки. И понял, что сейчас вырубится.

— Будешь уходить, захлопни за собой дверь, — сказал он.

И заснул.

Пробуждение было мучительным.

Сначала невыносимо заболела голова. Марк застонал и сжал виски.

А потом он вспомнил — и стало ещё хуже.

Вспомнил, что Аня теперь с Беккером. Её шикарное платье, её виноватый взгляд.

Вспомнил, как отодрал вчера Завьялову. На этой самой кровати.

Теперь стало ещё и тошно.

А потом он понял: что-то не так.

Запах. Чёрт побери, он словно чувствовал Анины духи. Или это всё ещё запах порошка?

И голос. Словно она что-то напевала. Как, бывало, и раньше напевала в кухне, когда готовила завтрак. Когда-то очень давно. Не в этой жизни.

Или всё это ему приснилось: развод, стоматолог, отличница.

Словно не было ни ссор, ни свидетельства о расторжении брака, ни опустошающего одиночества.

Она пела на кухне. Пахло кофе и свежими гренками.

Он сходит с ума?

Марк кое-как встал. Натянул штаны.

И побрёл на кухню.

— Аня?! — вытаращил он глаза.