37. Анна

Как прошли следующие несколько дней после церемонии, а точнее, после последней встречи с Марком, я запомнила слабо.

Помнила, что ездила к отцу на кладбище.

Села там по-турецки рядом с памятником, как я порой сидела с отцом на кухне.

Нарезала сало, нащипала пёрышек зелёного лука, налила ему пятьдесят грамм, хлебушком прикрыла рюмку с водкой.

Жухлая прошлогодняя трава, на которой я устроилась с комфортом, уже оттаяла и просохла, весеннее солнышко припекало спину, на прогалине, посыпанной пшеном (так принято в нашей семье — приносить птичкам на кладбище угощение) весело чирикали воробьи.

Наверное, надо было что-то сказать, но зачем?

Он всё знал. Я всё знала.

Я смотрела на овал фотографии, всматривалась в знакомые черты.

Он едва заметно улыбался мне с портрета.

Мы чудно провели вместе время и попрощались до новой встречи. Здесь же.

Потом я поехала к маме и крепко её обняла.

— Я знаю, ты желаешь мне только добра и самого лучшего, — гладила я её по седеющей голове. — Жаль, что твоё «лучшее» и моё не всегда совпадают. Но я очень ценю всё, что ты для меня делаешь.

— Марк летит в Стамбул, — ответила она. — На год.

— Знаю, — ответила я. — Звонила свекрови.

— Ты какая-то стала… — задрала ко мне лицо мама.

— Странная? — улыбнулась я, погладив морщинки на её руке.

— Сильная, — ответила она.

— Просто я отпустила.

— Марка?

— И Марка тоже, — усмехнулась я. — И ты отпусти. Чтобы приходило новое, надо освободить место от старого. Иначе никак.

— Ты что с кем-то познакомилась? — оживилась мама.

— Ещё нет, — засмеялась я. Моя практичная мама не сильно разбиралась в сложных душевных переживаниях, но безошибочно чувствовала перемены. — Но я работаю над этим, — ответила я.

И почти не соврала.

Я всё же начала обучение на чёртовом курсе по знакомствам в сети и даже дошла до последнего задания — составить анкету и познакомиться.

На работе, как обычно, был полный завал.

Радостное возбуждение после получения премии и разговоры о ней постепенно сошли на нет, начались «трудовыебудни».

Завьялова летала чаечкой — довольная, окрылённая, как центр урагана, закручивая вокруг себя всю офисную жизнь. Марк был прав, она не могла иначе — мир должен вращаться вокруг неё.

По всем углам шушукались: «Слышали, у Завьяловой новый мужик?», «Говорят, у них всё серьёзно», «А я думаю, её Манн бросил, вот и придумала его, чтобы отомстить».

Сплетни метались по офису как навозные мухи, а Завьялова, придавая таинственности отношениям, не раскрывала ни имя, ни профессию своего избранника, периодически накидывала навозу, выдавая нечто загадочно-высокопарное «ой, финансы — это его стезя» или «с некоторых пор я люблю мужчин со шрамами». Что означало: думайте что хотите.

И по офису уже неслось: «Говорят, он у неё какой-то банкир», «Не какой-то, а известный, поэтому и не афиширует», «Не известный, а женатый», «Разведён, я слышала», «Говорят, развод был тяжёлый», «А почему со шрамами? В аварию, что ли, попал?», «Да она про душевные раны!».