18

Змеи появились внезапно, словно злой колдун призвал их сюда со всех концов Империи, а может, и иных миров.

Конечно, мне было страшно! Но вместе с тем я невольно залюбовалась. Змей, что кишели вокруг, я видела только на картинках, в библиотеке. Ледяные змеи. Их очень трудно поймать. Иметь бы такую в лаборатории! Их яд уникален, способен замораживать живые ткани. Чешуя ледяной змеи ярко-синяя, с желтым узором возле треугольной головы. Ленточники, ушастые выползни, водянки, гремушники коралловые, и, конечно, болотные гадюки. О! А вот и мумамба шипохвостая — водится на островах юго-восточного архипелага — в колониях.

Я мысленно слилась с землей, на которой сидела, впитала золотые лучи солнца. От меня не исходило ни агрессии, ни страха. Только тепло.

Это всегда действовало на змей успокаивающе. Но не сегодня. Сегодня они были слишком напуганы. Страх. Жажда крови. Жажда мести. Ярость. Ярость от боли. Что-то приносило им страдание. Вызывало агрессию и жажду убивать. Что-то. Или кто-то…

— Рене! — убирайтесь оттуда, — слышу я негромкий, но четкий голос ректора.

«И как он себе это представляет? — спросила я у себя. — Я шевельнусь — они кинутся».

— На счет три! — раздался за моей спиной негромкий голос мага. Обращался он уже не ко мне.

«Интересно, что они затевают?» — достаточно отрешенно промелькнула мысль.

— Раз, два, три.

Мир исчез. Рассыпался на тысячи крошечных осколков, осколки превратились в пыль, окутали голову радужными облаками, и все исчезло. Темнота. Тишина. Пустота…

Я не решаюсь открыть глаза. Чувствую, что меня обнимают чьи-то руки. Сильные. Теплые. Кого я обманываю? Я что, не знаю, чьи это руки?

Изо всех сил прижалась к мужскому плечу и спрятала лицо в рыжую шерсть.

— Чуф…Ты жива?

— Тяффффффффф! Фырррррррр…

— Забирайте миледи — и за периметр, — скомандовал барон Гилмор. — Отведите лошадей!

* * *

— И что у нас в империи — опять война? — обеспокоено говорила миледи Бартон.

— Похоже на то, — отвечал ей целитель Ирвин.

— Два года прошло всего после нападения мира Кассиль, и морового поветрия в Норверде. Да сколько ж можно!

— Я разговаривал с бароном Гилмором, милордом Шва…простите, герцогом Мораном и императором. Они считают, что во всем этом замешаны нейро.

— Нэйро?

И миледи Бартон и целитель Ирвин перестали, наконец, шептать. То ли решили, что мне уже пора очнуться, то ли просто увлеклись. Я делала вид, что еще в беспамятстве. Может, удастся что-нибудь узнать…

— Да, нэйро. Маги, способные влиять на сознание. Они могут заставить кого угодно делать что угодно. И не только простых людей, но и сильных магов. Неконтролируемый выброс подобной магической силы может просто-напросто выжечь мозг.

— Стихии, какие страсти! Это они и клещей и змей заставили?

— А вот это… Скажем так не совсем вписывается в общую версию. Пока мы предполагаем, что нэйро участвовали в покушении на Рене. Кстати, Рене, открывайте глаза, вы уже пришли в себя.

— Что со мной? — спросила я.

— Очнулась! — улыбнулась миледи Бартон.

— Как долго я была без сознания?

— Сутки, — ответил учитель Ирвин.

— А… дети? Военные? Змеи? Что с Чуфи?

— Дети живы — и мальчик, и девочка. Эвакуированы. Мама при них. Военные — на этот раз без жертв, — вводил меня в курс дела Ирвин. — И ты оказалась права. У детей в крови остатки той же самой магии, что была у пораженных клещами.

Я попыталась встать:

— Му…мамба шипо…хвостая!

— Рене, вставать вам еще рано, — Ирвин протянул мне склянку с укрепляющим.

— Чуфи? — я посмотрела на миледи Бартон.

— С ней все в порядке. Живая. Очень хорошо откликается на целительскую магию. Ты — хуже, — улыбнулась начальница.

— А змеи?

— Территория огорожена воздушниками. Их там кишмя кишит, — учитель Ирвин, пока говорил, изучал мое состояние, положив мне ладонь на лоб. — Понятно, что их надо изучить. Выяснить, какое оказано воздействие и найти тех, кто это сделал. Но…как?

— Кто пострадал?

— Получается, что кроме двоих детей, тебя и Чуфи — никто. Успели вовремя, — улыбнулась миледи Бартон.

— А как меня спасли?

— Моей магией, миледи Агриппа.

Я повернула голову. В палату входил ректор. Выглядел он как-то не очень. Осунувшимся. Почти больным. Пригляделась — аура истерзанная. Прислушалась — пульс частит. Да еще и неровный какой!

— Милорд Швангау! — возмутилась я. — Вы очень небрежно относитесь к своему здоровью.

— А вам и в голову не пришло воспользоваться кольцом — и перенестись с вашей лисой в безопасное место! — зарычал он. — В столицу? В наш дом? Я для чего вас охранными амулетами обвешал?!

— Ой, — только и смогла сказать я. — Растерялась. Забыла.

— Я вас чуть не убил, выдергивая с той поляны поперек всех законов магии! Взбалмошная, глупая девчонка!

— Милорд Швангау, — осторожно сказал целитель Ирвин. — Вспомните, где вы находитесь. Не кричите!

— Не кричите?! Вы хоть понимаете что то, что она жива — это чудо?! Куда вас понесло, Рене! Сначала змеи эти, потом ты застыла совсем, а потом… Я ведь на частицы тебя должен был распылить. Так ведь никто порталы не делает — человеческий организм не выдерживает таких нагрузок! Либо маг рядом, либо артефакт переноса — что-нибудь должно стабилизировать контур. И этот артефакт у нее был! Я сам его дал! А эта дурочка… Забыла! Растерялась!

— Не смейте на меня кричать, — прошипела я. — И…убирайтесь отсюда. Вас никто не просил меня спасать!

— Ах вот как?!

Я подумала, что успею его укусить. И может быть даже расцарапать физиономию, но между нами встала миледи Бартон.

— Угомонитесь оба! — приказала она. — Раймон, идите и успокойтесь. Или — лучше пойдемте со мной — я дам вам лекарство. Поработаю с пульсом и давлением, а то вы уже сутки на ногах! Перенервничали. Пойдемте!

И ректор удалился, одарив меня возмущенным взглядом пылающих синих глаз.

— Вы же понимаете, что ее надо запереть! Путь свое варенье варит. И кисель учится делать — раз не умеет! И все! — донесся из коридора его негодующий голос. — Никаких подвигов!

Я вскочила, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Что он себе позволяет, в конце концов! Бешенство закружило в глазах яркими мушками.

— Ну, перестань. Рене, главное — все живы… — положил мне руку на плечо целитель Ирвин.

— Что?!

Захотелось высказать все, что накипело, и если бы не мысль, что внезапно заставила оцепенеть от ужаса, я бы сорвалась на учителя. Потом было бы стыдно. Я медленно развернулась к нему и тихо спросила.

— Учитель Ирвин, а что собираются сделать с заколдованными змеями?

Выразительного взгляда целителя было достаточно.

Я вскочила и бросилась прочь из палаты. То, что я в одной нижней рубашке, заметила не скоро.

— Милорд Швангау, — закричала я, пытаясь понять, куда его увела миледи Бартон. — Вы не смеете! Нельзя уничтожать змей! Они же разумные!

— Рене, — строго сказала мне миледи Бартон, выглядывая из помещения в конце коридора. — Что за истерика? Вы… почему в таком виде?

— Где он? — решительно направилась я к ней.

— Миледи! — насмешливо поклонился мне ректор университета. — Вы — прекрасно выглядите.

— Не паясничайте! Что со змеями?

— Можете мне поверить, их еще не уничтожили не из-за гуманного отношения. Мы их изучаем. Даже не их, собственно, а воздействие на них некой шкатулки, обнаруженной неподалеку. Принц Тигверд и барон Гилмор утверждают, что такая же шкатулка была там, где они обнаружили эпицентр эпидемии с изумрудными клещами.

— И что это за шкатулка? — спросила я.

— Помните, в каком состоянии выбросило к нам принца Ричарда Тигверда и его команду?

— Такое забудешь, — буркнула я.

— Так вот. Принц Тигверд с отрядом обнаружили очаг эпидемии. Небольшая шкатулка, из которой появлялись клещи. Но ядовитая слюна их уже имела в своем составе компонент, блокирующий целительскую магию.

— Так вот почему…

— Магия. Чужеродная. Очень сильная.

— Это…нэйро?

— А вы, я вижу, неплохо осведомлены! — вскинул брови милорд, но я уже чувствовала, что он больше не сердится.

— Я не совсем понимаю…

— Не вы одна, Рене. Я тоже многого не понимаю. С помощью этой шкатулки змеи оказались зачарованы. Нападать на людей — приказ, которому они не могут противиться. Кроме того, оттуда появляются новые особи — с улучшенным ядом.

— Как и в случае с клещами…

— Совершенно верно.

— То есть — если уничтожить эту шкатулку — змей можно расколдовать?

— Рене! Вы себя слышите? Расколдовать змей!

— Они разумны, — упрямо заявила я.

— Что-то я не замечал желания оставить в живых, например, изумрудных клещей. Или комаров, на средствах от которых вы неплохо заработали. А вдруг и они разумны — и у них есть своя цивилизация, которую мы уничтожили? Или же… Постойте… Как же решить вопрос с вашими лабораторными мышками? Беленькими такими, симпатичными? Вы же их расходуете больше всех в университете? И вы за них не переживаете! Почему?

Я разрыдалась и бросилась обратно в палату.

Слезы лились, упорно не желая меня слушаться.

Я зажимала рот руками, кусала изнутри щеку — ничего не помогало.

Потом почувствовала прохладные руки миледи Бартон у себя на висках.

— Тише, девочка, тише… Перестань… — приговаривала она.

А в коридоре, между тем, гневался целитель Ирвин.

Надо отметить, что главный императорский целитель был человеком на редкость флегматичным, очень спокойным и крайне уравновешенным. Но когда он впадал в бешенство, перед ним пасовали все, кто попадались на пути. В том числе и император Фредерик с сыновьями.

— Вы что себе позволяете? — негромко рычал он на ректора университета. — Вон отсюда сию же секунду, пока кровавым поносом…

— Чем угрожать мне, лучше бы включили голову и сообразили, как нужно воспитывать своих сотрудников, — ответил ему милорд Швангау. — Может, тогда они не будут подставлять под опасность себя, и всех, кто за них отвечает!

— Конечно, я включу голову. И все мои сотрудники тоже. Ровно после того, как вы начнете выполнять свои прямые обязанности — и как ректор — и тогда студенты будут вести себя пристойно. И как верховный маг — и тогда моим людям не нужно будет рисковать своей жизнью, и ликвидировать те пробелы в обороне страны, которые должны ликвидировать вы — и ваши маги!

Перепалка прекратилась.

Но после долгой-долгой паузы милорд Швангау вдруг выдохнул:

— Что?..

— Я напишу на бланке и подам вам в письменном виде, — ответил ему целитель Ирвин. — Раз уж у вас проблемы не только с магией, но и со слухом!

Тут миледи Бартон встрепенулась — и поспешила в коридор — разнимать мужчин. Но не успела она дойти до двери, как раздался любопытный голос императора Фредерика:

— А что тут, собственно, происходит?

Милорд Швангау и милорд Лидс дружно ответили:

— Ничего, ваше величество.

— Вот и постарайтесь, чтобы это «ничего» не дошло до драки или поединка! Пострадаете оба! И займитесь уже своими делами!

— Слушаюсь, ваше величество!

Как у них получается хором отвечать! Заслушаться можно!

— Где миледи Агриппа? — спросил император.

Видимо, ему указали на дверь палаты, потому что тут же раздался стук в дверь.

Увидев меня — я представляю, в каком виде — император пробормотал:

— Стихии…

А потом уже поздоровался со мной и миледи Бартон.

— Я прибыл, чтобы просить вас об услуге, госпожа Агриппа, — сказал он мне.

— Все, что в моих силах, ваше величество, — ответила я. И удивилась — стоило императору заговорить о работе — как сразу все мои всхлипывания и страдания схлынули — будто их и не было вовсе.

— Мне бы хотелось, чтобы вы попробовали расколдовать наших змей.

Тут уже я впала в ступор. Помолчала. И произнесла, как не так давно милорд Швангау:

— Что?!

— Понимаете, для того, чтобы противостоять магии, надо понять механизм, по которому было осуществлено воздействие. Мы бьемся уже сутки, но ни у меня, ни у наследника, ни у герцога Морана, ни у заведующих кафедрами ничего не выходит.

— А почему вы думаете, что я смогу? — удивилась я. — У меня целительская магия, да еще и не весть какой резерв…

— Как вы понимаете, магической силы у нас как раз много. Очень много. Но она не дает результатов. Ни-ка-ких! А барон Гилмор утверждает, что вы…разговариваете не только с лисицей, но и со змеями тоже. Это правда?

— Не совсем. У змей очень четкая иерархия. Они разумны. Я просто отловила Королеву, и болотные гадюки признали во мне хозяйку леса. У нас …договор о взаимопомощи.

Сказала — и осторожно посмотрела на императора — не будет ли он смеяться, не посчитает ли сумасшедшей? Его величество был по-прежнему спокоен.

— Когда вы сможете приступить?

— Если мне принесут одежду, то — как только оденусь.

— Отлично, — кивнул император Фредерик.

Он уже дошел до двери, как вдруг обернулся и проговорил:

— Не злитесь на герцога Морана. Он не хотел вас обидеть. Просто перенервничал. Тяжело осознавать, что причинил вред. Тем более той, что… Впрочем, неважно.

И он, не дожидаясь моего ответа, вышел.

Собралась я быстро. Удивительно, но слабости не было. Конечно, вымотала истерика — но не более.

Мне принесли военную одежду и сапоги. Как же это все-таки удобно! Да здравствует принцесса Вероника Тигверд! Бра-бра-бра! И да здравствует синелик! Флакончик с духами оказался в кармане брюк. Без него я никуда! И не только я — от принцессы Тигверд после бала во дворце непрерывно поступали заказы для дам высшего света. Дело оказалось прибыльнее средства от комаров.

Итак — я в полном порядке. Нос, глаза и уши не красные, так что змей я не напугаю.

Стоило выйти на улицу, как Чуфи рыжей стрелой метнулась мне на руки.

— Тяяяяффффф!

— Чуфи! Радость моя! Живая я, живая! — уткнулась носом в рыжий мех.

— Миледи Агриппа, — раздался рядом голос нашего ректора. — Его величество приказал сопроводить вас.

— Ваша светлость! — я выпустила лису и присела в реверансе — хорошо хоть на этот раз у меня получилось. — Я готова следовать за вами.

— Тяф? — удивилась Чуфи, услышав, как знакомого ей человека называют другим именем.

— Потом объясню, — шепнула я ей.

— Фыыы! Фффррррррррр… Тяф…

Видимо, Чуфи хотела сказать, что мы — люди — очень странные звери…

— Миледи Агриппа, я жду, — сквозь зубы проговорил наш ректор.

— Конечно, герцог Моран, — вежливо кивнула я. — Простите за задержку.

Вспыхнуло марево портала.

— Где мы? — спросила я.

— В Северной провинции, неподалеку от того места, где обнаружили шкатулку, — бесцветным голосом доложил герцог Моран. — Перед вами — граница кордона. Воздушники удерживают ее больше суток.

Подошла к колышущемуся мареву. Уселась рядом, на землю.

Сосредоточилась.

Страх. Ярость. Голод. Слишком яркий свет. Слишком мало места. Кому-то слишком сухо, кому-то слишком влажно. И дикая, необузданная, необъяснимая жажда! Жажда убивать…

Тяжело вздохнула.

— Что? — спросил герцог Моран.

— Плохо…

Закрыла глаза. Расслабилась. Змеи не говорят, но сознание в определенном состоянии слияния с природой само сложит окружающие звуки в знакомые слова. Так я понимаю птиц. Чуфи. Деревья. Ручей. Змей…

«Что сссс нами, девочка?» — зашелестело в моей голове.

«Вас заколдовали и принудили нападать на людей» — ответила мысленно.

«Мы ведь погибнем, если израсходуем за раз много яда».

«Я это знаю. И люди погибнут тоже. Ваш яд стал опаснее — и не поддается лечению».

«Плохххо!»

— Да уж… Что тут хорошего, — сказала я вслух.

«Ссссссыграй… Сссыграй, рыжая… Это уже было…было…было…Ссссыграй на дудочке», — раздалось шипение у меня в голове.

— На любой дудочке? — удивилась я.

«Тсссссссс… Найди. Тожжже рыжая. Тожжже играла»