19

Мы выехали следующим утром, когда серое небо прощалось с золотыми рассветными лучами. Уже знакомый мне вороной тонконогий конь ждал, фыркая от нетерпения. Чуфи увязалась с нами.

Я насторожено косилась на императора Фредерика и его старшего сына принца Ричарда Тигверда, погруженного в свои мысли. Еще в нашей компании были барон Гилмор, виконт Крайом и ректор нашего университета, бывший милорд Швангау, ныне, приказом императора, герцог Моран.

Вот этот последний, кажется, был зол. Я это чувствовала.

Остановились мы отдохнуть лишь ближе к вечеру. Я, с трудом сдерживая стоны, бродила по полянке, разминая ноги. Хотелось рухнуть и не шевелиться, но я знала, что так поступать нельзя — будет только хуже.

Сейчас походить, потом микстурку обезболивающую, потом укрепляющую, потом — в кусты и намазать все, до чего дотянусь мазью… А пока еще один круг.

Тут я уткнулась носом в мужскую грудь.

— Что это вы делаете? — спросила я у герцога Морана, который перегородил мне дорогу и прижал меня к себе.

— Хочу вам помочь.

— Напоминаю вам еще раз — вы не умеете снимать боль, вы можете лишь забрать ее себе. Не нужно!

— С вашего позволения, я сам буду решать, что мне нужно, а что — нет! — последовал решительный и очень надменный ответ.

— Равно как и я для себя, — попыталась вырваться.

— Стойте смирно!

— Как же!

— Раймон, — раздался голос императора, — оставьте девушку в покое.

— Как прикажет его величество, — мужчина выпустил меня и отошел.

— Вы сможете двигаться дальше? — обеспокоено спросил у меня император. — Простите, мы взяли такой темп, не подумав о вас.

— Все…все в порядке.

Я доковыляла до седельных сумок, уже лежащих на земле. Нашла два нужных пузырька, выпила. Взяла мазь и потащилась в кусты. Подальше от стоянки.

«Надеюсь, никто не явится меня отсюда извлекать!» — подумала я.

Как я понимаю, император проникся моими страданиями, поэтому время стоянки увеличили. Лекарство успело подействовать — а я с полчаса даже подремать. Чуфи пыхтела под боком.

Снова выматывающая дорога. Хорошо, что мы не в Южной провинции и даже не в Центральной. Здесь, на севере, не так жарко. Дует прохладный ветерок, небо время от времени заволакивается тучками. Огромные, вековые деревья своими макушками будто щекочут небо. Так радостно было снова чувствовать живой лес!

Я посматривала на ректора. Хмурый, сосредоточенный. Злой. Конечно, на нем высокая степень ответственности, он и ректор, и придворный маг, и жизнью рискует из-за таких вот бестолочей вроде меня… И все же жаль. Жаль что этот суровый мужчина на статном скакуне совсем не тот, что был со мной тогда, в парке, на синей деревянной лошадке. А еще этот поцелуй. Почему он меня тогда поцеловал? Наверное, потому, что я была в том дорогом платье и каких-то там фамильных драгоценностях. Значит такую вот целовать можно, а…

— Привал!

Герцог Моран снимает меня со спины моего коня. Я чувствую тепло его рук, смущаюсь от недавних мыслей.

Хочется прижаться к нему. Нестерпимо.

Именно поэтому, когда он ставит меня на землю, я сразу отхожу в сторону.

— Так, — раздался над поляной голос императора Тигверда. — Слушай мою команду. Гилмор и Моран — на вас лошади. Крайом — обустраивает лагерь. А я собираю хворост. Ричард — ты кашеваришь — у тебя это получается лучше всех. Не так, конечно, как у Вероники, — пророкотал сын императора.

— Да… От блинчиков миледи я бы не отказался, — проговорил барон Гилмор.

— А пирожки… — вздохнул мечтательно император Фредерик. Потом усмехнулся и бросил. — Приступаем.

— Ваше величество, — возмутилась я. — А мне задание?!

— Миледи Агриппа. Мне и так неловко, что мы втянули вас в эту экспедицию, — признался мне император Фредерик. — Я вижу, вам тяжело. Но вы как-то связаны с тем артефактом, который я хочу забрать. Поэтому… Поэтому мой вам приказ — отдыхайте.

— Но…

— Не спорьте со своим императором, баронесса. — улыбнулся его величество.

Посмотрела на него недовольно.

Мужчины переглянулись — и дружно рассмеялись. Чуфи злобно тяфкнула.

— Ты моя хорошая! — поцеловала я рыжую острую мордочку. — Защитница. А эти… аристократы…

Герцог и барон ловко расседлали коней и повели их к реке. Виконт с топориком удалился в лес и быстро нарубил лапника — он организует лежанки. Император уже притащил первую партию хвороста из леса, а принц соорудил очаг, достал два котелка и принес воды.

Я же ходила по кругу, пытаясь смириться с тем, что никак не укладывалось в голове. Вокруг — сильные мира сего. Нет, я знала, что все они, включая императора — военные, но что в походе обходятся без слуг… Странно. Судя по сноровке, с которой они обустраивали лагерь, им было не впервой. Стало быть плохо я знаю аристократов. Вспомнила наши разговоры на эту тему с ректором. Свою категоричность и горячность. А ведь я была не права. И что теперь делать? Ладно, будет возможность — попробую извиниться. Ну или присовокуплю лишнюю баночку варенья. Думаю, он поймет. Или лучше мармелада. Нет, варенья. Баночку того, баночку другого…

От сладких мыслей меня отвлекли комары — обрадовались тому факту, что кто-то решил навестить их в такой глуши.

Подумала о тех, кто сейчас трудится ради того, чтобы у меня была возможность отдохнуть и восстановить силы. Вздохнула и пошла к своим седельным сумкам. Достала саквояж со склянками. Где там мое запатентованное средство от кровососущих насекомых?

Сжала зубы, распрямляясь — спину и все, что ниже, свело ноющей болью. Выдохнула, и понесла спасение от комаров мужчинам.

Обошла всех, нанесла зелье на кожу и одежду.

— Отдыхайте, — широко улыбнулся мне виконт Крайом. — Завтра будет трудный день. Но вы неплохо держитесь! Не ожидал…

— Это не первая моя экспедиция. В том числе и с военными, — буркнула в ответ не очень вежливым тоном.

Стало обидно. Почему все они считают меня неженкой? Да я вареники набрала тогда больше, чем все они вместе взятые!

— Да, — как-то грустно кивнул мне виконт Крайом. — Целители часто оказываются в самом центре опасных операций.

Он коротко поклонился — и отошел.

А я стала себя ругать — люди работают. Что ж я мешаюсь? Еще и обижаюсь непонятно на что.

— Миледи Агриппа! — раздался от костра голос принца Тигверда. — Вы мне поможете?

— С удовольствием! — обрадовалась я.

Принц в черной рубашке с расшнурованным воротом и повязкой на голове, под которую он спрятал длинные серебристые волосы, был похож на настоящего пирата.

— Тоже не умеете бездельничать? — подмигнул мне сын императора.

— Хочется чувствовать себя полезной, — честно призналась я ему.

— Тогда почистите луковицу, — принц Тигверд протянул нож. — А потом — найдите в своих запасах каких-нибудь травок, чтоб добавить в чай.

— Что-то стимулирующее или успокаивающее?

— Что вы! — просто для вкуса.

— А… Хорошо, — смутилась я.

— Ричард! — раздался голос императора, — я распорядился, чтобы миледи отдыхала.

— Ваше величество, пожалуйста, — посмотрела я на него. — Просто помочь.

— Хорошо, — нахмурился император Фредерик.

После ужина все уселись у костра. Видимо, небо заволокло тучами, потому что заката не было видно. И не поймешь — беду сулит завтрашний день или счастье…

— Ваше величество, мне бы хотелось, — осторожно начала я.

— Вам бы хотелось понимать хоть что-нибудь, — кивнул император, — и это, безусловно, ваше право! Первый император Тигверд укрывался от врагов именно в Северной провинции, как вы, наверное, знаете.

— Простите, ваше величество, — покаянно склонила я голову. — У меня плохо с историей.

— Когда-нибудь я прикажу написать роман о тех событиях, — улыбнулся император Фредерик, вглядываясь в пламя костра.

— Если эта история будет изложена по заказу правительства, — заметил принц Тигверд, — правды не узнает никто. Вам очень повезло, Рене!

— Почему? — спросила я.

— Образ нашего предка в этой истории получается… не слишком героическим, — усмехнулся сын императора. — Не столько спаситель своей земли и завоеватель новой, сколько…

— Человек, — пожал мощными плечами император Фредерик. — Как и мы все. Со своими достоинствами и недостатками.

— Страстный любитель интриг и женщин. Приживший бастарда-девочку. Обрекший на изгнание своего старшего сына. Не гнушавшийся никакими средствами для достижения своих целей, — принц Тигверд посмотрел на отца.

— Фанатично преданный своей семье и своей стране, — возразил сыну правитель. — Он остановил, пожалуй, самую страшную гражданскую войну в истории империи. Присоединил — кстати, мирным путем, без военной экспансии, Западные и Южные земли.

Принц Тигверд сделал вид, что в костер срочно нужно подбросить пару веток.

— И, кстати, на счет старшего сына я с тобой не согласен, — продолжил император. — Никто толком не знает, почему он не остался в империи.

— Еще скажите, что из-за любви к женщине из чужого мира! — костер вспыхнул, отразившись в черных глазах огненного мага.

— Что бы ты сделал, Ричард, если бы Веронике невозможно было бы оставаться в империи? Вообще, в нашем мире. Если бы она угасала здесь…

Принц Тигверд нахмурился и промолчал.

— Я до сих пор ищу их среди существующих миров… Но ведь где-то же есть оно, место, где осели потомки старшего сына императора? — тихо, обращаясь скорее к самому себе, проговорил император.

Повисло молчание. Я была поражена сегодняшним днем — слишком много стереотипов рухнули.

— Это случилось, когда Империей правили Роттервики, — продолжил его величество. — Молодой Тигверд и младшая дочь герцога Морана. Страсть. Оба молоды, красивы. Одного круга. Казалось, дело движется к свадьбе. Однако злые языки утверждали, что Тигверд и не собирался жениться на Лили Моран — старого герцога он откровенно недолюбливал. Тем не менее — их бурный роман дал…результат, и когда девушка сообщила своему возлюбленному о своей беременности…

— Он…отверг ее? — я не выдержала и перебила императора.

— Можно сказать и так.

— У него появилась другая?

— Нет. Скорее юноша объяснил, что слишком занят. Как раз в это время при дворе Империи было неспокойно, и мой предок… Тигверд и Роттервик были друзьями. Вместе они решили вывести заговорщиков на чистую воду, затеяли интригу. Но… Их переиграли. Император погиб, и в стране началась гражданская война.

— А Лили? — я слушала, изо всех сил вцепившись в рыжую шерстку Чуфи, и не понимала, что со мной происходит.

С каждым новым словом императора сердце стучало быстрей. Ладони вспотели, душа замерла. Стихии…Что со мной?

— После разговора с Тигвердом она не стала возвращаться в дом отца и сообщать всем о своем позоре. Лили сбежала. В детстве у нее была гувернантка, которая жила где-то в лесах северной провинции.

— Странный выбор для гувернантки, — пробормотал милорд Швангау. Я посмотрела на него недовольно — он мог отвлечь императора от сказки. Но Фредерик Тигверд кивнул и продолжил рассказ.

— Должен признать, мой предок был самым обычным избалованным аристократом. Но за год, после гибели императора и резни в Роттервике… он очень переменился. Юноша был уверен, что его возлюбленная погибла. И не просто, а по его собственной вине. Ведь это он отправил беременную девушку в столицу, где род Моранов был истреблен.

Ричард предложил всем ароматный чай с листьями бервалета и лимарры. Чуфи что-то ела из рук его величества. Кажется, кусочек печеного картофеля. А я ждала продолжения истории. Так, как будто она касалась меня лично!

— Тигверд отправился на свои земли, в Северную провинцию. Он собирал сторонников. И однажды нашел в лесу ту, что считал погибшей. В маленьком домике — у женщины с огненно-рыжими волосами.

— Кто она? — почти закричала я.

— Когда у Моранов родилась третья девочка, никто не верил, что ребенок будет жить. Я не знаю, в чем там было дело, но целители все, как один, лишь разводили руками. И тогда мать Лили, Феррида Миллиган, исчезла вместе с ребенком и своим отцом, достаточно известным в то время путешественником. Где-то в библиотеке, кажется, даже хранятся его записки. Вернулись они дня через три с живой, но все еще очень слабенькой девочкой и молодой женщиной с ярко-рыжими волосами. Никто не знает, где они были. Легенда рода Моранов гласит, что Лили вылечила змея гувернантки. Будто та поила младенца змеиным молоком.

— Ваше величество! При всем моем уважении… Это не более, чем легенда, — герцог Моран прикрыл ладонью глаза.

— Тем не менее, мы с вами нашли семейный портрет, где рыжеволосая гувернантка, что держит за руку маленькую девочку, младшую Моран, изображена со змеей на шее!

— Уверен, что портрет сделан позже, по воспоминаниям, и эта деталь — не более чем фантазия художника. Мораны любят фамильные легенды, оберегают их и хранят, — улыбнулся ректор.

— Вот и посмотрим, — развел руками император, — главное, тем не менее, не это. А то, что именно от Лили Моран остался очень занятный артефакт — дудочка в деревянной резной шкатулке с изображением змеи. Жаль, что в воспоминаниях об артефакте практически ни слова. Ни у Моранов, ни у Тигвердов. Однако и у тех, и у других фигурируют упоминания о змеях и рыжеволосой женщине. Что-то вроде пророчества о том, что только женщина с рыжими волосами сможет взять эту дудочку и спасти Империю.

— Это уже преувеличение… Рене, не берите в голову! Все это лишь сказки. Вы не обязаны никого спасать.

— Этого никто и не требует. Но рассказать миледи обо всем я был обязан. Простите, что заставил вас все это пережить, миледи Агриппа.

Мы разошлись, пожелав друг другу снов, угодных Стихиям.

Потихоньку все стали засыпать, император остался сторожить — видимо, распределяя порядок караулов, он решил, что будет охранять нас первым.

Я же… поворочалась-поворочалась… И решила дойти до реки — обтереть тело влажной тряпкой и наложить слой мази на спину. Все-таки завтра скакать опять.

Тихонько встала. Император отвел взгляд от костра, посмотрел вопросительно.

Кивнула в сторону реки. Показала мягкую ткань, которую в дороге использовала вместо полотенца и пузырек с мазью. Император кивнул. Подал мне амулет, который я тут же надела на шею. Нахмурился — я так поняла, призывая быть осторожной.

Чуфи поднялась, зевнула — и решила составить мне компанию.

Как только мы отошли от костра по направлению к реке, из амулета вылетел небольшой огонек — освещать тропинку. С Чуфи и огненным шариком сразу стало веселее! Два огненно-рыжих хранителя…

Река была недалеко, берег пологий, песчаный. Вода — теплая.

Я решила быстренько искупаться. Чуфи посмотрела на меня насмешливо — вильнула пушистым хвостом — и исчезла. Пошла на охоту.

Времени я не теряла — быстро обмылась, растерлась — и снова стала выворачивать руки, чтобы намазаться мазью сзади — завтра еще целый день в седле.

Я так увлеклась этим занятием, что не заметила чужого присутствия. Кто-то обнял сзади. Вдохнула воздух, чтобы заорать — но поняла, рот мне зажали ладонью. Я и укусила изо всех сил! Жесткая. Мужчина вздрогнул, но не выпустил.

— Спокойно, — раздался над ухом шепот ректора. — Я просто пришел предложить помощь. Кричать не будете? А то все спят.

Меня осторожно отпустили. Так отпускают ядовитую змею после дойки целители.

— Вы с ума сошли? — прошипела я, заматываясь в тряпку.

— Дайте мазь, я сделаю вам массаж, — миролюбиво предложил мне мужчина.

— Еще чего.

— Рене, не упрямьтесь. Вы же знаете, что вам сразу станет легче.

— Мне было бы совсем хорошо, если бы вы не пугали меня до полусмерти.

— Я вас напугал — вы меня укусили — мы в расчете. Кстати, а вы яд вспрыснули?

— Да я вам даже кожу не прокусила!

— Жалеете, что не пустили кровь?

— Радуюсь. Глотнула бы — погибла от отравления.

— Яд к яду… Нейтрализовалось бы.

— Скорее всего.

— Идите сюда, — мягко сказал он. — Не смущайтесь. Просто массаж.

Протянула ему баночку с мазью, повернулась спиной. И ведь понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет…

Сам герцог Моран вел себя исключительно прилично. Руки его спокойно втирали мазь. Шея. Плечи. Спина. Чуть дернулась, представив, как его руки спустятся ниже.

Мне послышалось — или он рассмеялся?

Мне хотелось развернуться к нему, прижаться, обнять, посмотреть в глаза…

— Достаточно, — остановила я мужчину, делая пару шагов вперед. — Дальше я сама.

— Хорошо, — безропотно ответил он мне, возвращая баночку.

— Спасибо.

— Не задерживайтесь. Вам надо поспать, — и ушел.