25

Я придумала, как выделить элемент чужеродной магии, но нужна была помощь стихийников.

Посмотрела на часы — поняла, что пора домой. Переоделась. Интересно, когда-нибудь в империи женщины смогут носить брючные костюмы не только в особых случаях? Все-таки это…удобно!

Дверь к шести вечера вставили, зачаровали вход в лабораторию. Посмеялись над тяжелой судьбой входной двери, что попалась под руку (или под ногу — не знаю) — нашему ректору. Кстати, о нем. Надо бы перед ужином привести себя в порядок. Переодеться во что-нибудь… парадное. Только вот как шнуровку на спине затягивать?

Вышла на улицу, вдохнула августовский прохладный воздух. Справа, около деревьев, мелькнул рыжий хвост.

.. — Вы все равно грустите, — сказал мне милорд Швангау, когда после ужина мы перебрались в гостиную.

— Ничего подобного, — улыбнулась я. — Расскажите лучше — у вас удался конец отпуска?

— О да! Я очень люблю замок Олден. Только не говорите об этом его величеству.

— Хорошо, не буду, — рассмеялась я. — А то он опять будет расстраиваться, что хотел наказать, а — получается — наградил.

— Можете мне поверить, его величество умеет и наказывать, — невесело усмехнулся милорд Швангау. — Но сейчас не об этом. Компания подобралась — как вы понимаете — замечательная. Старший Крайом, правда, первые несколько суток только спал. Ну, еще пил — но не будем об этом. Чтобы не портить героический портрет самого ревностного слуги государя.

— А чем занимались вы?

— Как все. Играл в карты. Лучше всех невозмутимое лицо делает Гилмор — никогда не поймешь, какой у него расклад. Молодой Крайом — по тому все видно. Комендант же так радовался нашей компании, что все время с удовольствием проигрывал.

— То есть вы не скучали.

— Разве что по вам, — вдруг серьезно ответил он. Но тут же исправился, вернувшись к насмешливому рассказу о своем заточении. — Фехтовали. Кстати, моему самолюбию был нанесен решительный и болезненный удар. Среди нашей компании я оказался самым слабым фехтовальщиком.

— Они же военные, — пожала я плечами.

— Да, но я много занимался. И сильно себе льстил.

— Не расстраивайтесь.

— Не буду, потому что в магических поединках я победил. Но тут к нам в гости прибыли Брэндон и Ричард Тигверды.

— И что же?

— Мне удалось вылечить свое самолюбие — с Ричардом мы были на равных. А вот молодого наследника я победил.

— Бра-бра-бра! — воскликнула я.

— Благодарю, — чуть поклонился он. — Но младший сын императора потрясающе силен. Ему бы выдержки, изворотливости… Кстати, с сентября он у меня учится.

— Поздравляю.

— Вы тоже считаете, что это — признание моих заслуг? — скептически сказал он.

— Безусловно!

— Спасибо.

— А еще мы вызвали заведующих кафедрами и накинули ловчую сеть на территорию империи.

— Ловчую сеть?

— Брэндон так назвал наше изобретение. Оно должно извещать меня, если кто-то будет использовать магию, аналогичную той, что использовали при создании шкатулки со змеями.

— Изумительно! — восхитилась я.

— Мы старались. Сюрпризы надоели.

— Это правда. Кстати, я хотела попросить о помощи.

— Что необходимо сделать?

— Я исследую яд змей и изумрудных клещей. Пытаюсь вывести элементы чужеродной магии. Хочу поработать над ее уничтожением. Необходимо обработать магией стихий материалы.

— Завтра, ближе к обеду, — на секунду задумавшись, ответил мне ректор.

— Я буду принимать зачеты с утра.

— Может, пусть кто-нибудь другой общается со студентами? Не думаю, что вам приятно их видеть.

— Почему? — удивилась я.

Поймала нежный, чуть насмешливый взгляд милорда Швангау. И вспомнила.

— Не думаю, что имеет смысл прятаться, — ответила.

— Может, вы и правы, — задумчиво проговорил он. — Но мы как-то увлеклись рассказом о моем заключении. А как провели остаток отпуска вы?

— Замечательно, — улыбнулась. — Варила варенье. А еще Ани дала рецепт настойки из лимарры.

— Угостите?

— Договорились.

— Завтра?

— Хорошо. Это будет моя очередь угощать вас ужином.

* * *

Я не спала всю ночь! Это я хорошо так заявила — красиво — «моя очередь угощать вас ужином»! А вот чем я милорда кормить буду? Несколькими видами варенья и наливкой из лимарры? Можно еще киселя из барвалета сварить — я наблюдала за Ани, могло и получиться. Сама я питалась в университетской столовой — и особой необходимости что-то менять не видела.

Что делать?!

И — главное — когда?!

К утру я все-таки придумала что делать. И, поднявшись ни свет ни заря, отправилась порталами в деревню.

Оказывается, если не считать денег, то в нашей империи все рядом. Через полтора часа после начала моего путешествия, я стучала в ворота. Собаки, лениво подав голос, узнали меня и поэтому не лаяли.

— Рене? Что случилось? — опешила Ани, увидев меня на пороге.

— Спаси меня! — выдохнула я.

Когда женщина наконец поняла, что мне от нее нужно, то рассердилась:

— Ну ты…Рене! Напугала!

Мы договорились, что еду доставят порталами. Деньги я оставила. Когда она предложила согласовать меню — я лишь закрыла голову руками:

— Ты все равно лучше меня знаешь!

— Есть такое, — посмотрела на меня, улыбаясь, Ани. — Еда будет — как у императора. Твоя задача — нарядиться.

— У меня платья есть. Но там со шнуровкой помочь надо…

— Это вообще с удовольствием!

На этом я и отправилась принимать зачет — уже слегка опаздывая. Поэтому, когда меня окликнули возле ворот родного университета, я недовольно обернулась навстречу:

— Госпожа Агриппа? — спросил молодой мужчина.

— Да?

Что-то мне в нем не понравилось. Холодные, равнодушные серые глаза, тонкие, будто нитка губы. Всего на полголовы выше меня, не больше. Слегка полноват.

— Миледи Агриппа, — поправила я его сухо. — Чем обязана?

— Расскажу.

Тонкие губы медленно растягивались, изображая злую, мерзкую улыбку, и одновременно с ними выключили свет и звук…

Темно. Страшно. Что со мной?

Сколько я была без сознания? Неизвестно. Кто-то сунул под нос пузырек с нюхательной солью. Я чихнула — и отшатнулась назад. Потерла нос. Всегда не любила эту гадость. Отвратительно пахнет.

— Рене, вы лишились чувств на церемонии, — недовольно сказала миледи Брайс.

Прекрасно! Я у своей собственной родной бабушки, провались она в Пустоту вместе с дедулей!

— Какой еще церемонии? — попыталась привстать.

Спальня. Кровать. Шелковые белые простыни, огромный балдахин. Голубой бархат, золотая бахрома, огромные, тяжелые кисти в тон. Какая…безвкусица!

На мне — прозрачная ночная сорочка с огромным круглым вырезом. При попытке сесть оголились плечи. Попыталась поправить. Руки слушались плохо. В голове гудело, в горле пересохло…

— Девочка моя, — бабушка постаралась сделать нал собой усилие и поговорить со мной приветливо — получалось у нее плохо. — Поздравляю. Ты сегодня вышла замуж.

— Сегодня я должна была принимать зачет у должников — но никак не выходить замуж.

Об ужине с милордом Швангау я умолчала. Как и о запланированном визите к супруге сына императора.

— Почему она помнит? — громко и недовольно спросила у кого-то миледи Брайс.

— Прости, дорогая, — в спальню заглянул, но не стал заходить ее супруг. — Что-то, наверное, пошло не так.

— Все пошло не так! — возмутилась я. — Где я? Что со мной? Это что — похищение? Я требую, чтобы мне немедленно вернули мою одежду и отпустили. Иначе будете отвечать перед законом! Один раз я уже обращалась к императорскому суду. Обращусь и второй. Так что не советую…

— Да кому ты нужна, чтобы из-за тебя перед кем-то отвечать, — отмахнулась миледи Брайс. — Кто ты такая?

— Баронесса, — честно ответила я. — Его величество пожаловал меня титулом.

— Вздор! — был мне ответ.

Дружно, хором, искренне. Даже не сговариваясь. Какая крепкая у меня семья! Как они понимают друг друга, как единодушны во мнениях…

Где же Чуфи? Пора уже кого-нибудь укусить.

— Рене, — вроде даже мягко продолжила миледи Брайс. — Я понимаю, ты очень страдаешь из-за падения своей матери и пытаешься фантазировать, чтобы хоть в мечтах приблизится к нашему кругу. Но ты должна понимать — ты всего лишь дочь человека без роду без племени…

— Не смейте, — прошипела я.

— В тебе есть гордость — и это даже не плохо. Но ты должна научиться вести себя прилично, чтобы хотя бы попытаться соответствовать нашему дорогому Максимилиану.

— Какому еще Максимилиану?

— Вашему супругу.

— Как это — супругу? — холод прошел по позвоночнику.

— Законному! — раздался веселый голос.

Я узнала молодого человека, который подошел ко мне на улице.

— Вы — сумасшедшие? — обвела я взглядом всех троих.

— Нет, — отрезала миледи Брайс. — Мы-то как раз нормальные. Это ты с твоей матерью — позор рода. Но теперь у тебя есть возможность раскаяться в своем распутстве и стать хорошей женой нашему приемному сыну. К сожалению, в нем нет нашей крови — крови рода Брайсов. И, к сожалению, наша кровь есть в тебе. Мы приняли решение объединить вас, чтобы в ваших детях — наших внуках — она была.

— Это — незаконно! Это — преступление! Выпустите меня немедленно!

Но меня не услышали.

— Я думаю, нам пора оставить детей наедине, — сказал милорд Брайс.

— Это бред какой-то, — тихо сказала я. Попутно призывая силы целительницы, чтобы организовать расстройство желудка присутствующим.

Сила молчала.

— Сил у тебя было, конечно, не много, — правильно понял меня…как там его…Максимилиан. — Но я их забрал.

Он вежливо распахнул дверь перед своими приемными родителями. Потом обернулся.

В кровати меня уже не было. Подхватив вазу с прикроватного столика и вытряхнув из нее цветы, забилась в угол.

— Что же вы, жена моя, — стал приближаться ко мне маг. — Разве так приветствуют своего мужа? Какая невоспитанность! Придется вас наказать.

— Прочь! — зарычала я, не делая, впрочем, резких движений — если и есть шанс его ударить, то только один.

— Если бы не требование родителей — я бы к тебе и не приблизился. Так что смирись. Родишь ребенка. Тогда и разъедемся. Делай, что хочешь. Хотя… без своих способностей ты уже никому не будешь нужна.

Он набросился неожиданно. Все это время Максимилиан отвлекал меня разговором, и у него получилось. Я попыталась ударить, но мужчина увернулся. Несмотря на то, что физическая форма не впечатляла, у него была хорошая реакция. И злость. Он был готов меня разорвать! Но…за что?!

Ваза выскользнула из рук прежде, чем я поняла, что он уже тащит к кровати. К сожалению, ногти я стригла под корень — привычка человека, занимающегося целительством. Поэтому хоть и впивалась пальцами изо всех сил во все места, до каких могла дотянуться, эффекта это не производило никакого.

Я царапалась и кусалась, визжала и отбивалась. В какой-то момент ему надоело — и он хлестнул меня по лицу наотмашь, в полную силу.

Пришла я в себя уже на кровати, лицом вниз. Он навалился сверху. Я почувствовала, как ползет по телу вверх ткань рубашки.

— Ну, давай, моя девочка, приходи в себя! — приказал он.

Я почувствовала в его голосе улыбку, и от этого тошнота подползла к горлу.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала…

Я закричала, срывая голос.