Глава 17

4–5 декабря 2513 по ЕГК.

…В тот момент, когда наш «Буран» нарисовался на минус первом этаже особняка Максаковых, злобная мелочь, облаченная в прелестную белую зимнюю курточку и шапочку, уже подпрыгивала от нетерпения.

Узнав машину, радостно засияла, вцепилась в рюкзачок, прислоненный к стене, и… замерла, вовремя сообразив, что мы хоть пару минут, да пообщаемся с ее родичами. В пару минут я, собственно, и уложился — тепло поздоровался с Арсением Никифоровичем и его супругой, несмотря на «несусветную» рань, одетыми, как на выход, сообщил, что ровно в пять утра нам надо будет подобрать возле дворцового комплекса кортеж Виктора Михайловича, и поблагодарил за пожелание удачи. Помогать Лизе «и не подумал» — дистанционно открыл заднюю дверь, подождал, пока довольная девица закинет свои пожитки в багажное отделение и запрыгнет на заднее сидение, пожал ее деду руку, подобрал спортивную сумку с вещами девочки, которые планировал нести сам, и потащил по тому же маршруту.

Не успел сесть за руль и тронуть кроссовер с места, как юная Одаренная спросила, насколько свободно можно говорить в нашей машине, и, получив ожидаемый ответ, включила режим болтушки:

— За вчерашний день на мой телефон прилетело четыреста девятнадцать сообщений, а количество пропущенных звонков чуть-чуть не дотянуло до ста двадцати!

— То есть, ты его не включала или включала очень редко? — на всякий случай уточнила моя младшенькая.

— Ну да: до обеда я штудировала параграфы, которые класс пройдет за время моего отсутствия, а всю вторую половину дня раскачивала умения… — деловито заявила злобная мелочь и вернулась к прерванной мысли: — Так вот, триста с лишним сообщений прислали старшеклассники, которые видят во мне ребенка, но, выполняя приказы старших родичей, пытаются хоть чем-либо заинтересовать и строчат сообщения, как из пулемета, несмотря на то, что я не отвечаю. А остальные сто с лишним прислали мои подружки. Да, они тоже строчили, не переставая, но делились ужасно смешными сплетнями.

— И что в них такого смешного? — полюбопытствовала Оля, чем только добавила ученице энтузиазма:

— В основном, причины обид: оказывается, во время приема вы в упор не замечали своих ровесников, в принципе не отходили от Великого Князя и его невесты, общались только с самыми старшими представителями нашего рода и со мной-ребенком, в бальный зал даже не заглянули, за столом вели себя так, как будто чувствовали себя ровней только Виктору Михайловичу и главам родов, игнорировали даже самые откровенные намеки, и — о, ужас! — даже в туалет ходили всей компанией!

— Ну, так мы ж приезжали к тебе, а не к вашим гостям… — усмехнулся я, выезжая из поместья, повернул направо, надавил на педаль акселератора и посмотрел в зеркало заднего вида: — И потом, нужны нам эти ровесники, как Одаренному волку — выдвижное антикрыло…

— Я это понимаю. И мои подружки — тоже! — хихикнула девочка. — А брат моего одноклассника, перед приемом пообещавший главе рода влюбить в себя Ольгу Ивановну, обижен до невозможности, ведь она на него так ни разу и не посмотрела. А старшая сестра мальчишки из параллельного класса удивлена, что не смогла заинтересовать вас. Хотя считается одной из самых завидных невест Империи и гордится… хм… своей фигурой.

— Это ты сейчас про Снежану Боборыкину? — ехидно спросила Света, дождалась подтверждающего кивка и просветила нас: — Блондинистая дурында с коровьими глазами, грудью чуть больше, чем у Оли, задницей в три мои и в темно-зеленом платье с декольте на двенадцать персон!

— Так она ж, помнится, работала сразу по двум целям! — вспомнив эту особу, воскликнул я. — То есть, стреляла глазками то в меня, то в Виктора…

— Ну, так вы оба хороши. Вот и старалась… — хихикнула младшенькая.

Максакова, подтверждающе кивнув, продолжила описывать обиды молодых аристократов. А после того, как увидела вдалеке ограду дворцового комплекса, притворно вздохнула:

— В общем, вы перешли все границы допустимого… но вас простят. Если почувствуют, что вы раскаялись и готовы компенсировать моральный ущерб как-нибудь о-о-очень продвинуто. Кстати, обижаются не только на вас, но и на меня: оказывается, я еще в начале лета обязана была познакомить с вами и Виктором Михайловичем всех своих знакомых. Чтобы каждый из обиженных успел завоевать ваше глубочайшее уважение, инициировался под вашим личным присмотром и сходил с вашей командой хотя бы в несколько рейдов!

— Не-не-не, такого счастья нам не надо! — заявил я, представив себе рейд в компании пары десятков дурных подростков.

— Я почему-то так и поду— … — начала, было, злобная мелочь, но вовремя увидела жест Оли, принявшей запрос на подключение к конференцсвязи, и прикусила губу. Так что я поздоровался с Воронецким и Ростопчиной в полной тишине:

— Привет полуночникам! Как настроение?

— Привет, народ! — радостно отозвался Виктор. — Лучше не бывает. Ну-ка, моргни дальним светом… Хе-хе, я вас узнал. И выезжаю. Так, ты ведешь, а мы на хвосте?

— Угу…

— Тогда мы к вам переберемся уже в самолете…

…Гонять в «Нелидово» и обратно сразу два борта было бы идиотизмом, поэтому забронировали только «наш». Два «Бурана» и «Эскорт» поместились в нем с большим запасом, и после подъема рампы все пошло по накатанной колее — экипаж и телохранители Воронецкого сосредоточились на швартовке машин, а Витя с Таней перебрались к нам, попадали на уже созданное «ложе» и принялись делиться новостями.

Самую первую озвучил Великий Князь — сообщил, что информация об официальном подтверждении всей моей командой четвертого ранга вызвала самый настоящий фурор, ибо норму по сдаче Искр в прошедшем сезоне мы давным-давно перевыполнили, автоматически получили первый класс и стали единственными добытчиками высшего уровня. Что, конечно же, расстроило очень и очень многих — те же члены Совета Десяти, привыкшие кичиться своей избранностью, не смогли получить даже третий, ибо «в этом сезоне» в Пятне, «увы», не промышляли.

— В общем, в Сети, как обычно, творится форменный бардак: народ потешается над родами потомственных добытчиков, оказавшимися сборищем чисто городских Одаренных, страничка Императорской квалификационной комиссии со списком лиц, получивших классность, бьет рекорды посещений, а ваши имена опять поминаются в самом лучшем ключе из всех возможных.

— Ну, а мы умираем от гордости… — весело подхватила Ростопчина. — Мало того, что с вами дружим, так еще и развиваемся под вашим чутким руководством! Кстати, о развитии: Оль, Свет, Ксения Станиславовна провела мне одиннадцать занятий и добилась, как она выразилась, «самого минимума понимания». Поэтому, узнав, что вы берете нас с собой в Пятно, настоятельно рекомендовала не прекращать тренировки и задавать появляющиеся вопросы вам. Ибо вы, по ее мнению, на редкость толковые личности. И понимаете, что именно делаете. В отличие от меня и четверки ваших родичей, занимающихся под ее началом.

Девчата, естественно, пообещали помогать советами, и Татьяна, засияв, рассыпалась в благодарностях, а Виктор заявил, что с него причитается, сделал небольшую паузу и озвучил следующую забавную новость…

Ребята веселили нас почти час. Потом переглянулись и переключились на Лизу. В смысле, в очень интересном ключе расспросили девочку о выводах, сделанных по итогам приема по случаю четырнадцатилетия, ткнули носиком в добрый десяток нюансов «нестандартного» поведения ее знакомых, помогли сделать ряд неявных неприятных выводов и на нескольких примерах из своего прошлого объяснили, чем чревато игнорирование этих признаков «работы под внешним контролем». Что особенно приятно, материал этой завуалированной лекции подавался настолько толково и ненапряжно, что заслушался даже я. А Дайна похвалила наставников этой парочки, сумевших вложить им в голову не только знания, но и понимание.

Короче говоря, о том, что подопечных не мешало бы загрузить и мне, я вспомнил только после того, как почувствовал перепад давления и понял, что «Антей» начал снижение. Заговорил, дождавшись первой же паузы. Вернее, попросил внимания, оглядел подобравшуюся троицу и начал издалека:

— По утверждению синоптиков, на широте заимки Вронских уже лежит снег. О толщине снежного покрова в лесах Пятна они, естественно, не говорят ни слова, но самое важное понятно и так: скрывать следы в весеннем, летнем и осеннем режиме, то есть, с использованием окаменения и тонуса, вы уже не сможете. Поэтому мы поделимся еще одной родовой наработкой. Само собой, под уже озвученные вами клятвы о нераспространении информации. Итак, зимний вариант волчьего шага выглядит, как сочетание воздушных ступеней и самой обычной наледи. Само собой, удерживать свой вес даже на достаточно твердом насте вы пока не сможете, так что от излучины до заимки придется допрыгать в довольно своеобразном режиме: мы трое будем «вымораживать» точки выходов из перемещений с небольшим запасом, а вам двоим придется нацеливать рывки намного точнее, чем обычно.

Воронецкий заявил, что они постараются, и я продолжил объяснения:

— Далее, если в Пятне последние дни мело так же сильно, как в столице, то охотиться в привычном режиме вы не сможете, ибо первая же попытка сорваться в рывок, стоя по колено в снегу, переломает вам ноги. Альтернатива — сочетать короткое вертикальное перемещение с длинным горизонтальным — нарабатывается достаточно быстро, но ни разу не за день. Поэтому готовьтесь первые дни к невероятно скучным и однообразным тренировкам по отработке навыков перемещения.

После этих слов я перевел взгляд со «сладкой парочки» на «злобную мелочь» и добавил:

— Ну, а тебе придется убиваться вдвое серьезнее: мне надо, чтобы к концу пребывания на заимке ты научилась самостоятельно передвигаться по снегу, удерживая все имеющиеся пассивные умения.

— Я — уже… — немного поколебавшись, сообщила Максакова.

— Что «уже»? — спросил я и с трудом удержал лицо, услышав ее ответ:

— Загнала их в фоновый режим и держу даже во сне.

— Тренировалась даже в школе? — понимающе ухмыльнулась Света и, тем самым, дала мне время прийти в себя.

— Ага… — кивнула Лиза и криво усмехнулась: — Чтобы перестать быть балластом…

…Снега в этой части Империи было прилично, но речка, на которой стояли «Луга», еще не встала.

Впрочем, командир базы, встретивший нас на причале, в конце доклада о готовности перевертыша к выдвижению в Пятно обмолвился о том, что забирать нас, вероятнее всего, будут на уже полученных катерах на воздушной подушке.

Я счел это нормальным. Более того, обрадовался, что смогу оценить эту игрушку в деле. А уже минут через десять, разогнав народ по каютам, ввалился в свою, закрыл дверь, лег и отключился. Дрых до половины шестого вечера, потом проснулся по будильнику, поднял остальных и вместе с ними поужинал.

В общем, на берег излучины мы сошли бодрыми, сытыми и готовыми к долгому марш-броску, полюбовались низкой серой облачностью и редкими снежинками, медленно опускающимися на обледенелый наст, порадовались отсутствию ветра и пошли к опушке.

Первые метров двести-двести пятьдесят перли в режиме бульдозеров. Потом остановились на «короткий» привал, а минут через десять я достал и активировал ХИС, снова закинул рюкзак за плечи и скомандовал:

— Двигаемся в уже обозначенном стиле в следующем порядке: я, Таня, Оля с Лизой, Витя и Света. Строимся, обновляем пассивки, уходим под пелену теневика и готовимся лупить по вмятинам, которые я буду оставлять в насте, одной только наледью, но в полную силу. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому я ушел в первое перемещение, определился с количеством Силы, которое требовалось вливать в шар льда, наледь и подпорку, чтобы оставался ясно различимый след, проверил себя еще несколько раз, «прочитал» жестикуляцию своей младшенькой, сообщившей, что можно немного ускориться, и чуть-чуть увеличил темп. Как оказалось, зря: рывке на двенадцатом-тринадцатом Воронецкий вышел из перемещения не в центре «пятна» и провалился в снег до середины голени. Впрочем, эта ошибка пошла на пользу и ему, и его невесте: да, за следующие два часа они дырявили наст еще не раз, но все реже и реже. Ну, а я контролировал их перемещения прозрением и… усиленно воевал с желанием забить на все и вся, взлететь над деревьями и рвануть к заимке полетом.

Оля тоже держалась. В смысле, несла «наездницу» одними рывками. А наша младшенькая, замыкавшая отряд, дурила по полной программе, то есть, не прыгала, а парила над тропой то впритирку к насту, то под самыми кронами. Мало того, в какой-то момент, устав компенсировать вес рюкзака, скинула его с плеч, уселась сверху и полетела так! Причем усиленно выделываясь перед нами!

Я серией жестов пообещал настучать ей по заднице, но только добавил вредине веселья — вместо того, чтобы испугаться, она перевернулась на живот, отставила попу и полетела задом наперед. Вроде как, предлагая начинать!

Меня, конечно же, пробило на хи-хи, но ржать ни с того ни с сего в присутствии Виктора, Тани и Лизы было бы идиотизмом, поэтому я наступил на горло собственной песне. А эдак через полчаса натравил Свету на белку-летягу седьмого ранга, появившуюся на краю области покрытия прозрения, и обзавидовался — эта оторва легко и непринужденно взмыла ввысь, заложила что-то вроде раверсмана, на хорошей скорости долетела до «силуэта» зверька и завалила с первой же атаки.

«Я тоже хочу полетать!!!» — жестами застрадала жена, но я развел левой рукой, ибо в правой держал ХИС, и дал понять, что нам придется потерпеть…

«Терпели» до большого привала, устроенного ровно в полночь. А на нем отвлеклись — Виктор, первым умяв свою порцию еды, вдруг шлепнул себя по лбу и обратился ко мне:

— Чуть не забыл сказать, что пробил прапорщика Ковалевского и решил его забрать. Предложу уйти под мою руку уже завтра. Если согласится, возьму соответствующие клятвы и… выведу его из ротации. В смысле, разрешу жить на заимке до прорыва во второй ранг, а потом пробью пожалование личного дворянства, вытребую в Новомосковск и отправлю на ряд учебных курсов. Чтобы к лету он пообтесался и не казался рядом с нами белой вороной.

Пока парень делился своими планами и отвечал на мои вопросы, Света навела «болтушку» из ядра и энергетического узла воздушных ступеней, а Оля молча споила «напиток» своей подопечной. А минут через восемь-десять я засек с наветренной стороны «силуэт» чего-то вроде ласки седьмого ранга, собрался, было, дать Лизе возможность завалить ее под нашим контролем, но вовремя сообразил, что положить зверька девочка сможет только ледяными иглами, вроде как, поднятыми до насыщения. А такая мощь у «десяточки», инициировавшейся менее трех недель тому назад, вызовет лишние вопросы у «сладкой парочки». Поэтому дал команду собираться и добавил Вите с Таней мотивации:

— Ползем раза в полтора медленнее, чем обычно, значит, к заимке выйдем не раньше полудня. Да, это не смертельно, но передвигаться в таком темпе невероятно скучно! Делайте выводы…

— Я соберусь… И постараюсь… — пообещала Ростопчина. И не обманула, практически перестав ошибаться и позволив ускориться еще немного. Да, это не развеселило, так как мы привыкли передвигаться значительно быстрее, но укоротило дорогу на два с лишним часа. Так что до «долины Вронских» мы допрыгали где-то в районе половины десятого, остановились на последний «короткий» привал, во время которого я раздал «плашки» системы контроля доступа артефактного защитного комплекса заимки, и продолжили движение. А потом прозрение зацепило знакомые «силуэты», и я мысленно хмыкнул: прапорщик Ковалевский и его напарник, в день нашего ухода в Большой Мир являвшиеся слабенькими Рындами, светились, как полноценные Гридни.

«Я тоже хочу потеряться в Пятне на пару-тройку месяцев!» — жестами сообщила младшенькая. А Оля, словно издеваясь, в том же стиле дала понять, что все вопросы по этому поводу надо задавать мне…