Глава 16

2 декабря 2513 по ЕГК.

…Метель не унялась и к утру, по утверждениям синоптиков, вывалила на Новомосковск шестьдесят четыре сантиметра снега. Но в это верилось с трудом: стараниями сотен снегоуборочных машин, всю ночь носившихся по городу, вдоль тротуаров появились сугробы высотой за два метра!

Случись такая «радость» в будний день, столица, вне всякого сомнения, встала бы. А в субботу утром желающих прокатиться по улицам было сравнительно немного, поэтому до дворцового комплекса мы доехали намного быстрее и легче, чем рассчитывали. Там нас тоже встретили с распростертыми объятиями — «Урал» сопровождения, подхватив у КПП, проводил к нужному крылу, завез в гараж и показал, куда парковаться, знакомый Конвойный, обнаружившийся возле входа в лифтовый холл, поздоровался и пригласил следовать за собой, а его коллеги на стационарных постах охраны не лютовали от слова «вообще».

В общем, в незнакомый коридор мы поднялись за двадцать с лишним минут до назначенного времени, прошли по идеально отполированным полам до массивной резной двери из темно-коричневого дерева и, переступив через порог, оказались в сравнительно небольшой и довольно уютной гостиной, в которой уже обреталась Людмила Евгеньевна и Михаил Владимирович.

Кстати, в настолько домашней одежде я их не видел ни разу, поэтому во время обмена приветствий чувствовал себя не в своей тарелке. Но как только государыня проговорилась, что нас пригласили на семейный завтрак, а Дайна ехидно отметила, что наши акции растут, на меня снизошло спокойствие. Оно помогло проигнорировать внешний вид Императора, явившегося в трапезную в спортивном костюме, и простоту приветствия первого лица государства:

— Всем привет. Прошу прощения за несколько помятый внешний вид — лег в начале четвертого, не выспался и все никак не проснусь.

Пока рассаживались за накрытый стол, обсуждали снегопад и вызванные им проблемы. Потом нам принесли несколько тарелок со свежеиспеченными блинами, и мы отвлеклись на их уничтожение. И справились с этим делом от силы за четверть часа, благо, дворцовые повара расстарались на славу.

Стоило тарелкам и розеткам с вареньями показать дно, как Владимир Первый повелительным жестом выставил из помещения и телохранителей, и слуг, включил «глушилку», кстати, не сумевшую отрезать от меня БИУС, и посерьезнел:

— Игнат Данилович, дамы, вчерашний указ, изменивший статусы, права и обязанности добытчиков, стал далеко не первым шагом к изменению моего отношения к проблеме распространения Пятна: армейские психологи вовсю отбраковывают военнослужащих-Гридней, которых не желательно прорывать в следующий ранг; самые боеспособные подразделения уже отправили первые партии офицеров и прапорщиков на тренировочные заимки седьмого ранга: понятие «межсезонье» применительно к армии упразднено; производителям военной техники заказана крупная партия катеров на воздушной подушке; лучшие лесовики ушли в Пятно на поиски перспективных мест для возведения заимок следующего уровня и так далее. Говоря иными словами, уже к этому лету среднестатистический кадровый военный будет не Гриднем, а Боярином, а через год весь личный состав элитных подразделений будет поднят в Богатыри…

Тут он прервал повествование, пригубил чаю, вытер салфеткой усы и… криво усмехнулся:

— Все вышеперечисленное стоит денег, причем довольно больших. Но эта проблема лежит на поверхности и, по большому счету, не беспокоит. Зато беспокоят несколько неявных и, вроде как, мелких. Одна из них — сохранение вертикали силы… Повторю еще раз: не власти, а именно силы — по статистике, абсолютное большинство Одаренных, когда-либо поднимавшихся на третий ранг и выше, в какой-то момент начинают считать себя элитой Империи и… крайне неохотно подчиняются тем, кто равен по рангу или хоть немного ниже. Говоря иными словами, я не имею права откладывать прорыв в Богатыри на весну: да, и Михаил, и Людмила уже проросли, но Император я, а не они. К слову, превышение ранга всего на одну ступень тоже паллиатив — на мой взгляд, первое лицо государства должно быть сильнее тех, кто ему служит, хотя бы на две. Но четвертой трансформации моя энергетика гарантированно не выдержит, поэтому я как-нибудь закончу свое правление так. А вот моему сыну придется поднапрячься. То есть, найти подходящее место и построить заимку в «пятерке», проводить в ней достаточно времени, чтобы энергетика адаптировалась к столь серьезному магофону, подняться вплотную к прорыву, оценить риски и рискнуть. Но это — вопрос отдаленного будущего, а в данный момент я планирую ближайшее.

После этих слов Император сделал еще один глоток, зачем-то посмотрел на жену и снова поймал мой взгляд:

— Насколько я знаю, в понедельник, четвертого декабря, вы планируете уйти в Пятно, взяв с собой моего внука и его невесту. Значит, к среде, шестому, успеете как следует выспаться, верно?

— Да, государь! — подтвердил я, и он, удовлетворенно кивнув, перешел к конкретике:

— Откровенно говоря, моя физическая форма оставляет желать лучшего, то есть, добраться от точки высадки на реке до тренировочной заимки я не смогу. А позволять себя нести не хочу — это уронит меня в глазах подданных и подарит недоброжелателям очень серьезный козырь. Так что в долину Вронских меня доставят на планере — посадят его на прямой участок русла реки, в которой вы, вроде как, ловите рыбу, в одиннадцати километрах от заимки. Само собой, я прилечу в Пятно не один, а в сопровождении самых доверенных телохранителей, но они, увы, не лесовики, поэтому я прошу вас об одолжении — встретить нас в точке приземления и проводить до заимки.

— Встретим и проводим… — твердо пообещал я, получил экземпляр карты с обозначенной «взлетно-посадочной полосой», выяснил, во сколько ждать прилета планеров, узнал, что, по предсказаниям синоптиков, в этот день, вроде как, ожидается морозная, но ясная погода, и задал один-единственный вопрос: — Государь, скажите, пожалуйста, вы приживили умения из так называемых «лесных»?

Император вздохнул:

— Приживить — приживил. Но успел их поднять только на восьмой ранг — увы, проблемы, требующие моего внимания, появляются, как грибы после дождя, а магофон «нулевки» не позволяет восполнять Силу достаточно быстро.

— Терпимо… — заключил я и улыбнулся: — Тем более, что мы с вашим внуком и его невестой сравнительно недавно неплохо проредили зверье в том районе.

Воронецкий заявил, что в курсе, и заострил наше внимание на важном нюансе:

— Имейте в виду, что мой уход в Пятно афишироваться не будет: де-юре я отправлюсь инспектировать воинские части, расположенные вдоль границы Пятна. Инспекция будет проводиться на самом деле, только с вечера вторника меня заменит двойник…

Я пожал плечами и заявил, что мы не болтливы.

Он подтверждающе кивнул:

— Знаю. Но счел необходимым предупредить.

Следующие несколько минут он описывал другие «неявные проблемы», потом посмотрел на часы, недовольно поморщился и перевел беседу в новую колею:

— В общем, основные направления нового алгоритма подготовки армии к противодействию высокоранговому Одаренному зверью вы представляете. Поэтому последние минуты свободного времени я уделю вопросу, никак не связанному с расширением Пятна. Игнат Данилович, вчера вечером Виктор и Татьяна, отпрашиваясь на прием по случаю четырнадцатилетия Елизаветы Максаковой, заявили, что они решили взять эту девочку под свое крыло. Этот мой внук никогда не принимает скоропалительных решений, поэтому я расспросил Людмилу, пришел к выводу, что она практически не знает внучку своей ближайшей подруги, и решил порасспрашивать вас. Ибо уже выяснил, что вы и ваши подруги принимаете деятельнейшее участие в судьбе этой юной дворянки. Скажите, пожалуйста, чем она заслужила ваше уважение?

Я объяснил, причем достаточно подробно. А девчата добавили моему рассказу недостающего объема, описав те грани характера «злобной мелочи», которые могли заметить только женщины. Результат откровенно порадовал — после того, как мы иссякли, Владимир Первый задумчиво огладил аккуратную бородку и выдал вердикт:

— Что ж, настолько интересных личностей действительно надо брать под крыло. Но с куда большим размахом. Чтобы твари, всеми силами пытающиеся найти подходы к вашей компании, не испортили по-настоящему достойного ребенка всевозможными соблазнами, не заляпали грязью и не сломали. Люд, возьмешь это дело на себя?

Императрица кивнула:

— С удовольствием.

— Спасибо… — поблагодарил он, снова повернулся к нам и вздохнул: — На этом все — через четверть часа мне надо быть в приемной, а я еще в домашнем. Спасибо, что приняли приглашение, разделили с нами завтрак, согласились встретить на точке приземления и помогли разобраться в характере достойной девчушки. Всего хорошего. До встречи в Пятне…

…После столь своеобразной аудиенции мы заехали в клинику. В палате Фридмана, которого, де-юре, приехали навестить, проторчали больше часа и основательно перебрали с объемами нужной, но слишком уж замороченной информации, вываленной на нас адвокатом. Да, выяснили, на какой стадии находятся уголовные дела в отношении глав родов, начальников СБ и ряда членов боевых дружин Кондаковых и Лаврентьевых, получили очень веские основания считать, что все виновные в нападениях на нас-любимых сядут на очень серьезные сроки, и, конечно же, поблагодарили Льва Абрамовича за сногсшибательные виры, выбитые из наследников наших заклятых недругов, но до смерти устали.

А почему «сногсшибательные»? Да потому, что он выбил из Кондаковых, Лаврентьевых и Скарятиных не полмиллиона, не миллион и не два, а, в общей сложности, пятьдесят два с половиной! Как? Не знаю. Вернее, не стал разбираться. Чтобы не завязывать себе мозги морским узлом. И удовлетворился мнением Дайны, державшей руку на пульсе телодвижений Баюна:

— Крючкотвор от бога. И гениальнейший психолог. Поэтому заслуживает премию сверх уже полученных десяти процентов.

Я согласился и, немного подумав, подарил адвокату один из обычных «Эскортов», взятых «на вырост» и пылящихся в гараже клиники. Само собой, сообщив Льву Абрамовичу, что на этих машинах катаются только Дворцовые и мы.

Фридман рассыпался в благодарностях и заявил, что уже оценил как высочайший уровень комфорта и технической оснащенности минивэнов, так и их защищенность. А девчата меня подкололи. Естественно, после того, как мы снова вырулили в город:

— Что, после знакомства с «Эскортами» в тюнинге Людмилы Евгеньевны стандартные больше за душу не цепляют?

— Так и есть… — честно признался я. — Из этого, последнего, не хочется вылезать. Поэтому стандартный сменил хозяина, а я закажу нам еще один тюнинговый. И отгоню в родовое поместье сразу после того, как нам его сдадут…

Надо мной угорали до площади генерала Энгельгардта и все семь минут ожидания кортежа Воронецких. А после того, как «Буран» Виктора и «Эскорт» его телохранителей притормозили возле нас, и Татьяна кинула нам запрос на подключение к конференцсвязи, начали подначивать «сладкую парочку».

Ребята тоже пребывали в прекраснейшем настроении, поэтому ответили тем же самым и по тому же месту. В результате всю дорогу до смежных парковочных мест в гараже Максаковых мы провели в веселье, а там были вынуждены посерьезнеть. Но так, слегка. Ибо именинница, стоявшая рядом с дедом и бабкой, при виде нас расплылась в настолько счастливой улыбке, что не ответить на нее тем же мы не смогли. А еще мы «скомкали» официальную часть обмена приветствиями и удлинили неофициальную. В смысле, отыграв самую обязательную составляющую программы, переключили внимание с Арсения Никифоровича и Ольги Максимовны на «злобную мелочь» и вручили подарки ей. Вместо того, чтобы отдавать шкатулки слугам и ждать, пока они удостоверятся в безопасности вложений.

Само собой, возмущаться «попранием устоев» никто не посмел. Даже если и возмутился — Лиза радостно вцепилась в «коробочки», в мгновение ока избавила их от бантов, лент и упаковочной пленки, подняла обе крышки и засияла:

— Ура, Искры!!!

— Ага! — хором ответили мы с Воронецким и все так же одновременно озвучили названия умений:

— Воздушная стена…

— Воздушное лезвие…

Ну, а Максакова-старшая, кинув взгляд на ближайшее ядро, добавила еще один штрих, кстати, убивший наповал супружескую чету, подходившую к нам сзади, но остановленную охраной Виктора:

— Если я не ошибаюсь, то третий ранг…

. — Не ошибаетесь… — усмехнулся я, снова поймал взгляд ее внучки и… перешел на очень громкий шепот: — Кстати, эти Искры — это лишь малая часть нашего подарка. А основная звучит так: сейчас мы с Виктором Михайловичем быстренько убедим главу вашего рода в том, что нам можно доверять, а в понедельник заберем тебя в Пятно!

Елизавета грозно сдвинула брови к переносице, развернулась на месте, посмотрела на деда и недобро прищурилась:

— Де-е-ед…

— Я доверяю Его Императорскому Высочеству и Игнату Даниловичу, как самому себе! — «испуганно» протараторил мужчина и вместе с нами чуть не оглох от оглушительного вопля:

— Ура-а-а!!!

К возвышению для особо уважаемых гостей большого зала для приемов нас естественно, проводил глава рода. Он же проконтролировал начало беседы с родителями Лизы, спешно примчавшимися к нам, и только после этого ушел обратно. Виктор, Татьяна и Света, привыкшие к таким мероприятиям, сходу включились в разговор, а мы с Олей и Иришкой подтормаживали. В смысле, на вопросы отвечали, шуткам улыбались и изредка высказывали мнения по тому или иному поводу. Но инициативу не проявляли и внимания не себя не перетягивали. Зато поглядывали по сторонам. В том числе и прозрением. И мысленно ухохатывались. Над чем? Над нереальным количеством слишком уж серьезных подростков шестнадцати-семнадцати лет с энергетическими системами Новиков или слабеньких Дружинников, обнаружившихся в зале. Над их взрослыми «сопровождающими», старательно не замечающими нас, но еле слышным шепотом озвучивающими самые последние ценные указания неопытной мелочи. Над парой десятков красоток лет семнадцати-двадцати, косящихся только на меня и, вне всякого сомнения, прибывших к Максаковым по мою душу.

Над несколькими «блестящими кавалерами», явно планирующими быстренько обаять Ольгу со Светой.

И над великосветским «благородным» старичьем, контролирующим телодвижения родичей.

— Появись вы тут без Воронецкого, вас бы уже атаковали… — в какой-то момент хохотнула Дайна. — А навязывать свое общество Великому Князю тут не принято. Вот народ и бесится…

«Народ» действительно бесился — мы, вроде как, стояли совсем рядом, но подходить к нам было нельзя. А Воронецкий «по каким-то причинам» не спешил замечать глав даже самых влиятельных родов Империи и продолжал беседовать с Максаковыми!

Дальше стало еще хуже: после того, как время, отведенное на прибытие гостей, истекло, и Арсений Никифорович с супругой и именинницей поднялись в зал, первый вышел на центр возвышения, готовясь обратиться к гостям, Елизавета заняла место по левую руку от него, а Ольга Максимовна подошла не к кому-нибудь, а к нам.

Приветственную речь главы рода я, откровенно говоря, слушал через пень-колоду. А когда он по каким-то местным традициям передал слово Вите, на всякий случай подобрался. Как вскоре выяснилось, не зря: поздравив Лизу от имени рода Воронецких, этот гад попросил добавить несколько слов меня!

В грязь лицом я, естественно, не ударил, но напрягся. Ибо друг, по сути, дал понять главам нескольких десятков не самых последних родов Империи, что считает меня влиятельнее их! Пару ведер масла в огонь разгорающейся ненависти ко мне подлил и Арсений Никифорович, после завершения моей речи тоже неслабо потоптавшийся на самолюбии этих личностей:

— Спасибо на добром слове, Игнат Данилович — я ценю ваше отношение к моей внучке и, пользуясь случаем, от всего сердца благодарю вас за помощь с ее инициацией, за науку выживания в Пятне и за подаренные знания.

— Так Лиза заслужила. И помощь, и науку выживания, и знания… — ни разу не по традиции заявил я и шокировал публику снова, повернувшись к Великому Князю и обратившись к нему на «ты»: — Согласен?

— Конечно! — ответил он и весело подмигнул «злобной мелочи». А через мгновение в гарнитуре раздался злобный смешок Дайны:

— Игнат, ты не поверишь, но Лиза, Арсений Никифорович, его супруга и родители мелкой ненадолго засунули Пашу в черный список. Поэтому он не смог до них дозвониться во время приветственной речи и теперь бесится…