Глава 34

1 января 2514 по ЕГК.

…Предновогодние часы и первая половина следующего дня пролетели как-то уж очень быстро: казалось бы, мы только-только вошли в малый зал для приемов, стараниями Сони, Тани, Лизы, Полины и пары вояк превратившийся во что-то невероятное, и обалдело уставились на небольшую, но очень стильно украшенную ель, как сработал таймер на моем телефоне, и оказалось, что на часах уже пятнадцать пятьдесят, а народ, гоняющий по озеру на гидроциклах, уже разворачивается в направлении эллинга. Само собой, настроение тут же ухнуло в пропасть. Причем не только у меня: Витя с Таней влетели в «скалу» расстроенными донельзя, Ксения Станиславовна, почти сутки отрывавшаяся, как в юности, снова вернулась во вторую молодость и взвалила на плечи груз прожитых лет, а мелочь таращила глаза в тщетных попытках удержать слезы.

Я попробовал напомнить, что этот отдых был не последним, но без толку — веселья хотелось прямо сейчас, а не через сто лет. Впрочем, уныние никак не сказалось на энергичности отбывающих в Новомосковск — они быстренько испарились из огромного помещения, а к шестнадцати двадцати нарисовались возле «Бурана» Недотроги. Само собой, не все, а только его хозяйка, Валерий Константинович, Ксения Станиславовна, Соня, Таня и один повар. Не тупили и там — закидали баулы с подарками в багажное отделение кроссовера, в темпе попрощались с Ульяной и ее подчиненными, примчавшимися их проводить, загрузились в машину и наш «Экскорт», образовали мини-кортеж и укатили на авиабазу. Ну, а я загрузил остающихся на хозяйстве еще парой-тройкой ценных указаний, выслушал очередной шквал благодарностей за подаренный праздник, пожелал им счастливо оставаться, поднялся в свои покои и четверть часа помогал девчатам со сборами.

Увы, и этот временной промежуток пролетел, как один миг, так что мы «вдруг» оказались в «Орлане», а Кукла, словно издеваясь, кинула его в небо, даже не дав смириться с предстоящим отлетом и выглянуть в иллюминаторы! Впрочем, над Дивным все-таки прошла. Впритирку к водной глади. Потом в том же режиме разогналась вдоль заснеженного склона, поросшего вековыми елями, подняла нас к белоснежному облачку и после безумного виража встала на курс.

Не знаю, как всем остальным, а мне сильнее всего поплохело именно в этот момент. Поэтому я уперся затылком в подголовник, закрыл глаза и занял себя делом. В смысле, тщательно изучил энергетические узлы Лизы и Поли, приятно удивился тому, что девочки не бездельничали даже последние сутки, и решил переиграть часть решений, касающихся Лаптевой. Пока доводил до ума новые, наш борт долетел до авиабазы, спикировал к ангару и высадил нас рядом с «Бураном» и «Эскортом». В общем, до «Антея», уже прогревавшего движки, мы добрались ни разу не пешком, сходу зарулили в десантный отсек, поздоровались с экипажем, дождались «фиксации» машин в транспортном положении и отключились. Ибо в новогоднюю ночь не ложились.

Сели в четверть девятого вечера, «переместились» к ангару, «уступили» минивэн Валерию Константиновичу, Софье и Татьяне, загрузились в «Орлан» и взлетели. А минуты через две-три я получил убедительное подтверждение правильности принятых решений — Полина, смотревшая в иллюминатор, вдруг встала с кресла, развернулась на месте, вцепилась в спинку, чтобы не упасть, и, поиграв желваками, попросила разрешения хранить полученные подарки у Лизы!

— Думаете, отберут? — без обиняков спросил я, и получил ожидаемый ответ:

— Я в этом уверена.

— Не отберут. Порукой тому мое слово… — пообещал я, добавив в голос металла, увидел в ее глазах сомнение и выбил девочку из колеи неожиданным вопросом: — Кстати, как вам наша компания?

— Лучше не бывает.

— Доверите Виктору Михайловичу и мне свое будущее?

— Почту за честь!

— Возможности переиграть это решение не будет… — сев на мою волну, предупредил Воронецкий и вместе со мной порадовался реакции Лаптевой — она, не задумываясь, гордо вскинула русую головенку и отчеканила три фразы:

— Я его не переиграю. Ни за что на свете. Порукой тому мое слово!

— Что ж, мы вас услышали. Теперь ваша очередь… — без тени улыбки заявил я и на пару с Витей принялся вбивать в ее сознание предложение за предложением: — Вы — в нашей команде…

— … и в моей свите.

— Ваш дед и директор вашей школы…

— … будут поставлены перед фактом…

— … соответственно, теперь вы обязаны держаться так, как полагается личности, облеченной нашим доверием…

— … а мы будем рассматривать любые недружественные поступки в ваш адрес, как попытку оскорбить нас.

После этого дополнения Воронецкого я решил не продолжать, зная, что Лаптева далеко не дура, а значит, все остальное додумает самостоятельно. А он счел добавить еще несколько фраз:

— А теперь внимание: как только мы обозначим ваш новый статус, ваше окружение разделится на три лагеря. Одна условная треть вас возненавидит и приложит все усилия, чтобы доказать, что вы недостойны наших милостей. Вторая начнет набиваться в друзья, чтобы урвать «милостей» и себе. А третья — к слову, самая опасная — включит вас в свои долгоиграющие планы и начнет тихой сапой создавать условия для постепенного превращения вас в их агента влияния при Императорском дворе, источник конфиденциальной информации и так далее. Не попасть под влияние этой части будет невероятно сложно, ведь они разберутся в вашем характере с помощью профессиональных психологов, подберут оптимальные алгоритмы воздействия на все обнаруженные слабости и, что самое неприятное, не позволят вам заметить все эти манипуляции. Будь ваш род более влиятельным, а ваш дед — в разы более жестким, львиная доля подобных «манипуляторов» держалась бы хоть в каких-нибудь рамках. А так потеряет всякий стыд. Так вот, вам нет необходимости воевать со всем миром или терпеть давление ненавистников и «доброхотов» до последнего: сочтете, что жизнь становится невыносимой — сообщите. И тогда моя матушка вытребует вас в свою свиту. Фрейлиной. А потом мы с Игнатом Даниловичем выведем вас и из-под удара дворцовых манипуляторов — найдем достойный предлог и переселим вас в городское поместье Беркутовых-Туманных…

…Реализовывать свои решения начали после того, как «сдали» злобную мелочь деду — Ира высадила Витю, Ольгу, Свету, Полину и меня на «том самом» перекрестке, подняла «Орлан» метров на восемьдесят и «вывесила» над особняком Лаптевых. А Воронецкий позвонил Антону Андреевичу, сообщил, что мы уже подходим к парадной лестнице, и дал понять, что нас не мешало бы встретить.

Паника в здании поднялась знатная — «силуэты» родственников Полины заметались по всем трем этажам, а «самый главный», побив все рекорды по скоростному переодеванию и бегу с препятствиями по коридорам, всего через четыре минуты сорок секунд вышел из лифта в сравнительно небольшой холл и, расплывшись в радостной улыбке, сложился в поясном поклоне!!!

Не без труда удержав лицо, я мысленно обозвал его слизняком, дождался завершения обмена приветствиями и отклонил предложение передать баулы с вещами девочки какому-то мужичку с энергетикой слабенького Витязя, дав понять, что пока не время. Этого утверждения Лаптев-старший, естественно, не понял, но принял. И сразу же забыл, так как в этот момент Воронецкий заявил, что мы бы хотели обсудить «пару вопросов» тет-а-тет.

Антон Андреевич мгновенно побледнел и вспотел еще сильнее, но отказать Великому Князю не посмел. А я, прокатившись на лифте на второй этаж, понял, что первая реакция была чувством стыда: если фойе особняка еще держали в чистоте и порядке, то во всех остальных помещениях, включая приемную кабинета главы рода, убирались нечасто. Объяснить этот бардак недостаточной влиятельностью рода было невозможно, вот я пяток альтернативных вариантов и перебрал. Остановился на самом реальном — «На приказы главы рода плюет даже прислуга…» — задвинул этот вывод подальше, помог своим девчатам опуститься в кресла и вслушался в монолог Виктора, поухаживавшего за Полиной:

— Ваша внучка заставила себя зауважать еще и мою будущую жену. Но домашних девочек в ее свите не будет, поэтому я приобрел Полине Сергеевне полный комплект снаряжения, требующегося для быстрого и качественного развития Дара, Игнат Данилович выделил некоторое количество Искр из своих запасов, а его супруга, Ольга Ивановна, уже провела первые тренировки по особой программе. И если со второго по двенадцатое января ваша внучка прорвется в девятый ранг на заимке спецотдела — в чем мы, к слову, нисколько не сомневаемся — то тренировки под руководством Беркутовых-Туманных продолжатся и станут регулярными. Кроме того, со второй половины января моя невеста начнет выводить Полину Сергеевну в свет и обучать всему, что обязана знать и уметь любая уважающая себя придворная дама. Теоретически до получения шифра фрейлины обеспечивать потребности внучки должны вы. Но я считаю это несправедливым, поэтому уже взял на себя соответствующие расходы. В частности, приобрел достаточное количество нарядов, украшений и аксессуаров, дабы Полина Сергеевна выглядела согласно нынешнему статусу всегда и везде. И пусть львиная доля будет храниться во дворце, но стесняться вашей внучки не придется ни нам, ни вам…

После этих слов Великий Князь поинтересовался, на чем девочку возят в школу, неприятно удивился, заявил, что так не пойдет, и изложил Лаптеву очередное решение, придуманное на ходу:

— Тринадцатого января у Полины Сергеевны появится личный «Эскорт» с водителем. Автомобиль статусный и будет обслуживать только ее — возить в школу, в городское поместье Беркутовых-Туманных и во дворец… Повторю еще раз: этот «Эскорт» выделяется персонально Полине Сергеевне, а не ей и ее родичам. Поэтому объясните всем желающим поднять самооценку за счет вашей внучки, что водитель будет посылать их по известному адресу, даже не пытаясь вникнуть в придуманный предлог. И последнее: мы с Игнатом Даниловичем не умеем что-либо делать наполовину, соответственно, взяли на себя всю ответственность за настоящее и будущее Полины Сергеевны. Чем закончится любая попытка обидеть нашу подопечную, объяснять?

— Н-не надо, Ваше Императорское Высочество! — проблеял аристократ и на всякий случай поклонился.

— Замечательно. На этом у меня, пожалуй, все… — заявил Воронецкий и повернулся ко мне: — А у вас, Игнат Данилович?

Я задумчиво потер переносицу, выслушал монолог Дайны, добавил к ее советам вывод, на время задвинутый куда подальше, поймал взгляд Лаптева и недобро прищурился:

— Антон Андреевич, хочу заострить ваше внимание на нескольких очень важных нюансах. Нюанс первый: вашей внучке уже четырнадцать, а значит, Виктор Михайлович имеет полное право пойти официальным путем, то есть, подать прошение Ее Императорскому Величеству и, тем самым, инициировать процесс перевода Полины Сергеевны в соответствующее учебное заведение закрытого типа, то есть, забрать девочку из семьи и лишить возможности общаться с близкими родичами. Однако Великий Князь великодушен и счел возможным не обрубать разом все эмоциональные связи будущей фрейлины, а максимально смягчить ее переход ко взрослой жизни. Тем не менее, это решение — шаг навстречу Полине Сергеевне, а не вашим родичам. И упаси их господь начать чего-либо добиваться — за любую попытку надавить на нашу подопечную отвечу я. Причем так, что мало не покажется. Нюанс второй: ваша внучка будет тренироваться в моем столичном поместье согласно программе, уже согласованной с Виктором Михайловичем и его невестой. Так вот, уведомления о дате и времени проведения занятий, которые будут приходить на телефон нашей подопечной и дублироваться на ваш — это не пожелания, а распоряжения. Соответственно, все остальные планы должны сдвигаться на другое время. Нюанс третий и последний: о новом статусе Полины Сергеевны мы уведомили главу рода. Поэтому и спрашивать за проблемы, созданные ей вашими родичами, будем не с них, а с вас…

…Весь перелет до Императорского дворца Виктор возмущался «редкой бесхребетностью» Антона Андреевича, вспоминал бардак, творящийся в его особняке, и предсказывал, что такой глава рода Полину не защитит. Унялся только тогда, когда мультикоптер пошел на снижение, и только из-за того, что нашел изъян в своих решениях и счел необходимым исправиться:

— Игнат, мы с тобой не можем выделить «Эскорт» одной Полине. Может, скинемся и закажем не один, а два, чтобы на втором каталась Лиза?

— Так и сделаем… — улыбнулся я, сделавший этот вывод еще во время беседы с Лаптевым.

Парень расслабился, дождался приземления «Орлана», встал с кресла, поухаживал за Татьяной и вспомнил обещание обсудить с дедом мою идею. Повторять ту же фразу, само собой, не стал — поймал мой взгляд, с намеком кивнул, подхватил баул с подарками, пожелал нам всего хорошего, выслушал наши пожелания и первым вышел из салона.

Я проводил взглядом сначала его, а потом Ростопчину, подождал отрыва машины от посадочной площадки, устало потер лицо, вытянул ноги и заявил, что бесконечный день, наконец, закончен. А значит, нас ждет постель и долгий здоровый сон. Ага, сглазил: уже минут через тридцать-тридцать пять Дайна посоветовала мне побыстрее выбираться из душевой кабинки, а еще через две зазвонил собственноручно выключенный телефон.

Отклонить приглашение «ненадолго заскочить во дворец» я, конечно же, не смог. Зато пожалел девчат, отключавшихся на ходу, и в приказном порядке отправил спать. А сам подхватил Куклу под локоток и повел к «Орлану».

Весь перелет просидел в кресле второго пилота — любовался ночным Новомосковском и заставлял себя вдумываться в самые свежие и важные новости, которыми делился БИУС.

Бодрячок активировал после приземления, немного поколебался и взял Куклу с собой. Дабы уменьшить шанс встреч с дворцовыми охотницами на юных, наивных, безгрешных и беззащитных курсантов военных академий из другого мира. К слову, не зря: меня пытались обаять даже в ее присутствии. Дважды. А будь я один, могли и обидеть.

В общем, до нужной приемной мы дошли без особо долгих задержек и в достаточно неплохом настроении, поздоровались с секретарем Императрицы и поздравили его с наступившим Новым годом, выслушали ответный монолог и, конечно же, согласились «немного пройтись».

Энергетические структуры Людмилы Евгеньевны и ее внука я заметил издалека, потом засек «силуэты» государя и Цесаревича, судя по положению и яркости свечения, сладко спавших, провел Куклу оставшееся расстояние и первым перешагнул через порог знакомой малой трапезной.

Услышав шелест открывающейся двери, Виктор, как раз наливавший бабушке чай, поймал мой взгляд, виновато вздохнул, извинился за то, что не дал мне отдохнуть, и… свалил. А Воронецкая плавно повела рукой, предлагая усаживаться в кресла, очень тепло отыграла «обязательную программу» и на удивление сильно скомкала «основную часть». В смысле, заявила, что идея и великолепна, и своевременна, соответственно, будет воплощена в жизнь, дала понять, что оценила мой очередной шаг навстречу ее внуку, посоветовала не спешить с подключением к проекту Ивашова и в нескольких предложениях описала все те вопросы, которые надо будет обсудить с Орловым.

Закончив с этим вопросом, уделила еще минут семь-восемь «шлифовке» нашего плана развития Лизы и Полины, тактично ткнула носом в две ошибки, допущенные во время закатывания в асфальт Лаптева-старшего, обозвала нас молодыми, но зубастыми политиками и, как-то резко посерьезнев, спросила, чего от меня хотела Карамзина.

Задавать дурацкие вопросы типа «А откуда вы знаете, что она ко мне приезжала?» я, естественно, и не подумал:

— Хотела предложить мне и моим девчатам рекламировать одежду, обувь и аксессуары, произведенные на ее предприятиях. Ну и, по моим ощущениям, хотела лично убедиться в том, что костюмы, в которых мы прибыли на прием по случаю вашего дня рождения, пошиты из кожи змеи Кошмарного ранга.

— Убедилась?

— Да: Надежда Олеговна заблаговременно предупредила меня о том, что Наталья Родионовна является Князем, поэтому я перестраховался еще и так.

Государыня удовлетворенно кивнула и поинтересовалась, какую сумму нам предлагала Кувалда. Я не стал кривить душой и в этом вопросе:

— Понятия не имею: она поняла, что нам ее предложение неинтересно, задолго до обсуждения конкретных условий.

Тут Людмила Евгеньевна ощутимо напряглась:

— Карамзина не умеет отказываться от своих целей и ни за что на свете не уехала бы из вашего поместья, не добившись хоть какой-нибудь уступки!!!

Тут я невольно вздохнул:

— Она пыталась напроситься в гости, чтобы встретить Новый год в нашей компании.

— И?

— Я ей отказал.

— И она приняла отказ?!!!

— Была вынуждена… — уточнил я, понял, что Воронецкой этого мало, и добавил: — Я открытым текстом заявил ей, что не вправе позволять нейтрально ориентированному Князю находиться в компании, в которой присутствует Великий Князь. А для того, чтобы подсластить пилюлю, пригласил отужинать в моем столичном поместье завтра или послезавтра.

Услышав первое утверждение, Воронецкая нервно сглотнула. А после того, как вдумалась во второе, облегченно выдохнула и криво усмехнулась:

— Отважная вы личность, однако! Ибо рисковали превратиться в личного врага Карамзиной… которые, между нами говоря, долго не живут. Слава богу, обошлось — вы додумались до единственного способа отправить ее восвояси несолоно хлебавши, не подставиться перед недругами из нашего рода, с пеной у рта доказывающими мне и Володе, что мы вам слишком сильно доверяем, и не превратиться в посмешище перед всей Империей.

— Насчет посмешища, честно говоря, не понял…

— Несмотря на то, что Наталья Родионовна крайне редко покидает свое поместье, фанатов у нее как бы не больше, чем у вас. И все они искренне верят, что эта женщина неудержима, поэтому ведут виртуальный список ее побед. Впрочем, побед хватает на самом деле: Карамзина — особа и чертовски умная, и харизматичная, и видная, поэтому при желании с легкостью влюбляет в себя и мужчин, и женщин, превращает их в комнатных собачек и вьет веревки так, как заблагорассудится. Фанаты подробнейшим образом проанализировали и ее прилет к вам. Но инкриминировать хоть какую-нибудь слабость не смогли: Кувалда уехала из вашего поместья менее, чем через час после приезда и не объявила о подписании рекламных контрактов. А это на нее непохоже. Вот народ и недоумевает… ожидая продолжения «конфликта»!

Этот монолог основательно испортил мне настроение. Большую часть выводов я озвучивать не захотел, но один вопрос все-таки задал:

— Получается, что ужин в моем поместье тоже будет занесен в список ее побед?

— Нет… — хищно усмехнулась Императрица. — Его внесут в список ваших. Само собой, если в момент приезда Натальи Родионовны у вас в гостях уже буду находиться я…