Глава 24

15 июня 2514 по ЕГК.

…Первые обязательные телодвижения я сделал в районе восьми утра — на пару с Куклой отвез Ольгу и Свету в городское поместье Ростопчиных. И оставил. Помогать невесте готовиться к судьбоносному событию. Высадив эту парочку из «Орлана», вернулся домой и на протяжении полутора часов валял дурака в компании Полины, к сожалению, пролетавшей мимо этого торжества. Потом переоделся в новый парадно-выходной костюм из кожи архара пятого Кошмарного ранга, нацепил все статусные аксессуары, протянутые Иришкой, попрощался с Птичкой, спустился в гараж и загрузился в «Буран». Хотя, будь моя воля, отправился бы к жениху все на том же квадрокоптере.

Дорога прошла скучно — я управлял автомобилем и краешком сознания злился на горожан, ломящихся в центр, из-за чего субботний траффик почти не отличался от траффика любого буднего дня, а любимое вместилище БИУС-а то травило анекдоты, то делилось самыми последними «разведданными».

На площади генерала Удальцова чуть было не встрял в сумасшедшую пробку и воспользовался аппаратурой, полученной от Воронецких как раз на этот случай. В смысле, остановился на разделительной полосе, вытащил из багажного отделения «люстру», закрепил на крыше кроссовера, врубил вместе со всей светотехникой и вырулил на встречку. Вот во дворец и не опоздал — въехал на охраняемую территорию за полчаса до назначенного времени, еще через пять-семь минут добрался до нужного подземного гаража, «огляделся» прозрением и, оценив суету сотен «силуэтов», «просвечивавших» сквозь межэтажные перекрытия, поухаживал за единственной спутницей.

Возле покоев Воронецкого-младшего тоже творилось черт-те что, но нас пропустили в гостиную, а там разделили: Иру цапнула под локоток вроде как подружка Аня и отвела в условно спокойный уголок помещения, а меня чертовски вежливо пригласили пройти в гардеробную. Кстати, я заявился в нее очень вовремя: компания из шести особо самовлюбленных старших родственников парня как раз пыталась убедить его «не дурить» и немедленно переодеться в один из преподнесенных ими классических костюмов.

Никакого пиетета перед этими личностями я не испытывал, поэтому, увидев в глазах друга раздражение, послал советчиков лесом. Да, корректно, но подобрав формулировку «просьбы» так, что любая попытка ее оспорить позволила бы мне выйти из себя и вызвать упрямца на дуэль. Дураков среди этих мужичков не оказалось, поэтому буквально через полминуты Виктора оставили в покое, и я, заперев входную дверь, вспомнил о вежестве и пожелал ему доброго дня.

Он пожал мне руку и со вздохом сообщил, что его рвут на части с семи утра.

— То ли еще будет… — предсказал я и не ошибся: не прошло и пяти минут, как к нам попробовала вломиться приличная стайка его старших родственниц, «умудренных жизненным опытом».

Их энтузиазм тоже погасил я — вышел в коридор, сообщил, что Великий Князь занят, и настоятельно попросил не отвлекать на всякую ерунду. И пусть дамы попробовали убедить меня в том, что без их помощи «юный родич» не сможет навести красоту, я остался непреклонным.

В смысле, заявил, что Витя уже получил исчерпывающие инструкции от любимой бабушки и следует им.

На меня, как вскоре выяснилось, пожаловались. «Любимой бабушке» друга. Но были посланы. В разы жестче, чем мною. Вот — по словам Иры — зло и затаили. А нам с Воронецким было до фонаря: мы оккупировали подоконник и добрых двадцать минут обсуждали… результаты первого боевого вылета «единички». Само собой, переключились бы и на «двоечку», но в тот момент, когда директор ИВП гордо заявил, что в этом патруле в следующие ранги прорвалось два члена экипажа и аж трое бойцов десантной секции, ожила моя правая гарнитура:

— Все, началось: девчата спровоцировали лже-горничную на действие — вышли из будуара и оставили Татьяну одну…

Мгновением позже завибрировал телефон. Так что я жестом попросил Виктора прерваться, вывел голос жены на внешний динамик и вслушался в монолог:

— Игна-ат, тут у нас небольшое ЧП! Света, Лиза и Вика ушли в туалет, а я осталась. Под пеленой теневика. И горничная, помогавшая Тане укладывать волосы, ударила ее чем-то вроде оглушения. Ростопчина в порядке — большая часть воздействия порезалась защитой разума. А тварь под личиной валяется без сознания и с изуродованной Искрой.

Я уверена, что у этой суки имеются сообщники, так что жду ценных указаний.

Воронецкий аж побагровел от ярости, но — молча. Вот я и выяснил все сколь-либо значимые подробности:

— Какого ранга была эта сука?

— Предположительно второго. Но, поймав мое оглушение, не удержала защитный покров. Так что снаружи, по логике, тихо и спокойно.

— Отлично! — обрадовался я и переключился в рабочий режим: — Сейчас я отправлю к вам штабс-капитана Антонину Яновну Терентьеву — брюнетку из спецотдела, изображающую наперсницу матушки Татьяны. Впустите эту особу в будуар, дождитесь завершения медикаментозного допроса и сообщите результаты нам с Виктором. Вопросы?

— Вопросов нет! — деловито ответила она и отключилась, а я, выполнив обещание, затем набрал и отправил сжатый доклад о ЧП государю, его жене, Цесаревичу и Ляпишеву, поймал взгляд Виктора и успокаивающе улыбнулся:

— Не грузись: мои девчата там и, как видишь, не зевают.

— Разумом понимаю… — поиграв желваками, буркнул он. — А душа все равно не на месте.

Я тоже беспокоился. Поэтому считал мгновения до следующего звонка супруги. И, дождавшись, снова перевел звонок на динамик.

Оля, судя по голосу, пребывала в состоянии ледяного бешенства. Как вскоре выяснилось, не просто так:

— Эта сука сдохла. Из-за блоков в сознании, установленных чрезвычайно сильным гипнотерапевтом. Тем не менее, одно признание Антонина Яновна все-таки выбила: дамочка, которую я поломала, планировала заменить собой Таню. Чтобы поцеловать и, тем самым, отравить Виктора во время венчания — в тот момент, когда он гарантированно снимет защитное марево. И еще: я вскрыла тушку этой твари и нашла не только железы, выделяющие яд, но и несколько энергетических узлов, раскачанных до насыщения — лепки, личины, иллюзорного дубля, пелены теневика, стремительного рывка и какой-то дряни типа оглушения. Теперь в будуаре… хм… грязновато. Но это мелочи — главное, что мы так и не выяснили, как искать сообщников этой твари!

Слава богу, в этот момент Воронецкий, наконец, включил голову и задал ей правильный вопрос:

— А девчонок, ходивших в туалет, на обратном пути не придерживали?

— Придерживали! — хором ответили Света и Лиза. Потом злобная мелочь замолчала, а моя младшенькая выдала короткий, но информативный доклад: — Одна, вроде как, родственница Татьяны, двое сотрудников СБ и седовласый мужчина лет сорока пяти, вроде как, являющийся постоянным клиентом моего отца. Кстати, камер в особняке навалом, так что найти этих личностей должно быть не так уж и сложно…

«Этих личностей» поручили искать сотрудникам спецотдела, благо, в особняке Ростопчиных их было как бы не два десятка. Девчата тоже занялись делом — в смысле, продолжили готовить невесту к прибытию жениха. А мы с ним дождались срабатывания таймеров, вышли из гардеробной, отыграли на редкость пафосный, долгий и скучный, зато «правильный» спектакль в самом дворце и на его парадной лестнице. Зато потом загрузились в мой «Буран», за руль которого, естественно, села Кукла, и в сопровождении кортежа машин из пятнадцати покатили к выезду в город. В общем, о результатах деятельности группы захвата узнали на половине пути к поместью Ростопчиных и, мягко выражаясь, обломались: да, подчиненные Дмитрия Львовича сработали чище не бывает, но… блоки в сознании обнаружились и у «сообщников». Поэтому ниточки к заказчику устранения Виктора оборвались еще до того, как в дело вступили дознаватели.

Настроения это нам, естественно, не добавило. Но мы держали лицо. До тех пор, пока кортеж не въехал во владения деда невесты и не замер перед широченной парадной лестницей из белого мрамора. Хотя вру: лично я вышел из себя в тот момент, когда двоюродный брат моего друга начал строить из себя Центр Вселенной.

Да, этот Воронецкий успел напробоваться шампанского и, вроде как, от всей души радовался за родича, но его вариант «радости» выглядел как-то не очень. В смысле, двадцатисемилетний парень перетянул на себя все внимание толпы, собравшейся перед особняком, и начал бредить на тему своих заслуг в воспитании Виктора. Все бы ничего, но ближе к концу первой минуты этого монолога вдруг выяснилось, что Витю с Таней познакомил именно он, он не дал им разбежаться после неких «серьезных недопониманий», и он… убедил Витю не размениваться на фавориток!

Надо ли говорить, что оглушением я ударил с большим удовольствием и с удовольствием понаблюдал за тем, как «сомлевшего» оратора уносят бойцы Конвоя? Жених тоже получил море удовольствия от «божьей кары». Правда, нашел возможность поблагодарить только через четверть часа, но это было нормально. Ибо мы продолжали играть в рекомендованном ключе: общались с родственниками невесты, доказывали, что Витя — единственный достойный кандидат в ее мужья во всей Вселенной, убеждали народ в искренности его намерений и так далее.

Кстати, пока отыгрывали эту часть спектакля, я самым краем сознания проводил параллели. Вернее, представлял аналогичное мероприятие с собой и Светой в главных ролях с поправкой на то, что Валерий Константинович — мой родич и живет в моем поместье. Ну и, конечно же, внимательнейшим образом вслушивался в доклады Дайны.

Первые четыре просто принял к сведению. А пятый, озвученный в тот момент, когда нас, наконец, подвели к покоям Татьяны и «помогли» упереться в толпу «вымогателей выкупа за невесту», на несколько мгновений выключил меня из реальности. Ибо помог прозреть альтернативное будущее:

— Я засекла и «слила» воякам спецотдела две снайперские пары. Первую, засевшую в высотке на проспекте Императрицы Марии, первым же бликом зеркальца, присобаченного к микродрону, а вторую, обосновавшуюся рядом с поворотом на Морской бульвар — то ли третьим, то ли четвертым. Группы быстрого реагирования уже выдвигаются к зданиям, так что этим паскудам скоро станет не до стрельбы.

Мне полегчало. И сознание, только-только начавшее переключаться в «мирный режим», выхватило из гомона требование, обращенное ко мне:

— Игнат Данилович, а почему бы мошной не тряхнуть и вам, не далее, как вчера вечером заработавшему сотни миллионов, если не миллиарды?

Я поймал взгляд говоруна — смутно знакомого парня чуть-чуть постарше меня, явно виденного в прошлом году, на дне рождения Татьяны — заметил в его глазах жадность и изумленно выгнул бровь:

— Простите, пожалуйста, а откуда вы узнали о том, что в моем арсенале умений имеется и это? И еще: вы уверены, что хотите, чтобы я тряхнул этот особняк? Не думаю, что он выдержит такое воздействие и не готов убивать родичей моей близкой подруги. Поэтому если вы твердо решили покончить жизнь столь продвинутым вариантом самоубийства, то обратитесь ко мне эдак в понедельник, и я вам помогу.

— Да нет, вы не поняли: я имел в виду обычную мошну! — затараторил он, смертельно побледнев. — То есть, банковский счет! И намекал на результаты вчерашнего аукциона.

— А-а-а, так вас обуяла жадность? — «прозрел» я, подождал, пока стихнет многоголосый смех, забрал из рук Иры шкатулку-термос и протянул… грустной блондиночке лет двадцати, стоявшей чуть в стороне от этой толпы и ни у кого ничего не выпрашивавшей: — Девушка, это вам. Искра регенерации третьего ранга. Уверен, что такой выкуп за невесту моего друга порадует вас в разы сильнее, чем деньги…

…Самое веселье началось минут за десять до нашего выезда из поместья Ростопчиных: аристократы, собиравшиеся показаться на первом по важности мероприятии дня — венчании в Новомосковском соборе Воскресения Христова — внезапно обнаружили, что попасть в него можно только через мобильные эфирные сканеры, установленные по периметру комплекса. И сразу же узнали, что аналогичные артефакты появились и на всех въездах в Императорский дворец. «Поборники традиций», конечно же, пытались что-то вякать, но их тыкали носом в экраны мобильных терминалов, на которых в непрерывном режиме демонстрировались записи захвата «незваных гостей» Ростопчиных, снайперских пар, которых к этому моменту было уничтожено аж шесть, и пяти фигурантов всеимперского розыска, а потом предлагали сделать выбор.

Проходить через «рамки» и, тем самым, демонстрировать свои реальные ранги, не хотелось очень и очень многим. Но альтернатива — прилюдный уход с мероприятия, который Воронецкие запросто могли расценить, как плевок им в лицо — не радовала ничуть не меньше. Вот страдальцев и рвало на части. Под едкие комментарии недругов и не особо скрываемые усмешки Дворцовых.

Ну, а мы работали: отыграли последние акты спектакля в поместье Тани и вдвое увеличившимся кортежем покатили к собору. По улицам, перекрытым дорожной полицией. Ехали с открытыми окнами и достаточно медленно, дабы горожане и гости столицы смогли увидеть самого уважаемого представителя Императорского рода молодого поколения, его невесту, друзей и подруг. А желающих, как ни странно, было много: да, в Белых Холмах, районе, в котором проживало самое влиятельное дворянство Империи, далеко не на каждом тротуаре обнаруживался хотя бы один страждущий. А ближе к центру народа стало Очень Много. Поэтому и Виктор, и Татьяна периодически выглядывали в окна и улыбались… сквозь воздушные стены, удерживаемые Олей и мною.

Правда, эти две не пригодились: обе крупнокалиберные артефактные пули, выпущенные из чего-то монструозного, влетели в стену, которую Света держала над крышей машины. А потом по позиции снайпера отстрелялись «Орланы», сопровождавшие кортеж, и от девятого этажа небоскреба на улице Несбывшихся Надежд остались только несущие стены.

— Миленько, однако… — буркнул Воронецкий, продолжая улыбаться. И, оценив эффективность работы пилотов боевых машин, заявил, что упертость Игрока начинает надоедать.

Я согласно кивнул и поделился своими мыслями по этому поводу:

— А я все никак не пойму, с какого перепугу он активизировался именно сейчас. Кроме того, не верю в то, что создание Императорского Воздушного Патруля, ты во главе этой службы или наша дружба хоть чем-то угрожает этой твари! Вот и бешусь.

— Кстати, о тварях… — подала голос Ростопчина. — Если по нашей машине стреляли, то в чью стену прилетело?

— В мою… — отозвалась Света.

— Сильно?

— Каждая пуля сняла процентов по сорок объема вложенной Силы. А это — при моих нынешних возможностях — Очень Много. Что тоже бесит.

— А меня бесит нелогичность ряда поступков… — хмуро заявила Дайна. Судя по отсутствию реакции Оли, обратившись персонально ко мне. В этот момент ожил мой телефон, и я был вынужден ответить Людмиле Евгеньевне, решившей выяснить, не пострадали ли мы, часом, во время покушения, и не сказались ли попадания артефактных пуль на том, кто их остановил.

Я успокоил волнующуюся женщину, потом вывел ее голос на динамики салона и дал пообщаться со «сладкой парочкой» и моими девчатами.

Пока они «трепались», кортеж зарулил на проспект Иоанна Крестителя, скинул скорость перед сплошным морем людских голов и плавно въехал в узкий коридор, образованный двумя шеренгами Дворцовых, сдерживавших напор желающих подойти к проезжей части. Тут мне стало не до разговоров, ибо Одаренных в толпе было немерено, у каждого «мерцало» хотя бы два-три энергетических узла, и я вешался, пытаясь углядеть прозрением«слишком яркое» или усиливающееся «свечение» в своей зоне ответственности.

К слову, перенапрягался не зря: метрах в двухстах от центральных ворот соборного комплекса засек активацию узла, отвечающего за атаки Льдом. Что интересно, в энергетике Богатыря, изображавшего ничем не примечательного студента. И ударил сам. Облегчением. Со всей дури. А секунд через сорок пять, то есть, в тот момент, когда «Буран» вплотную приблизился к воротам, убил Гридня, пытавшегося вскинуть к плечу какую-то артефактную бандуру, скрытую иллюзией, и еще двоих Богатырей, готовившихся ударить одновременно с «клиентами» моей жены. А потом заговорила Дайна и испортила настроение. Напрочь:

— В автомобиле, в котором едут родители Татьяны, что-то взорвалось. Из неполностью закрытого окна струится светло-желтый дым. А водитель и все три пассажира потеряли сознание…