Глава 13 · УРОКИ РЕМЕСЛА — II

Через несколько деней Дед снова привёз его на конспиративную хату.

Утро было серое, дождливое, и капли барабанили по крыше, как дробь по жести. В доме пахло сыростью и старым деревом, но Егору этот запах уже казался привычным, почти родным. Он сел на тот же стул с продранным сиденьем и стал ждать. Дед, как всегда, не торопился. Закурил, выпустил дым в потолок, проследил, как он растворяется в воздухе.

— Сегодня новый урок, — сказал он наконец. — Сегодня поговорим об оружии. Ты уже знаешь как нужно смотреть. Надеюсь, что понял как говорить. Теперь нужно научиться защищать себя, когда слова не работают.

Он подошёл к столу в углу комнаты, сдвинул в сторону старые газеты. Под ними лежал свёрток, чёрная промасленная тряпица, перетянутая бечёвкой. Дед развернул его. Взял в руку пистолет, чёрный, с потёртой рукояткой. Егор видел такие только в кино, по телевизору, когда показывали фильмы про ментов. А теперь он лежал на ладони Деда, настоящий, тяжёлый, пахнущий металлом и маслом.

— Это ТТ, — сказал Дед. — Тульский Токарева. Семизарядный. Убойная сила, как у грузовика. С десяти метров пробивает любую дверь. С пяти, прошьёт любого человека насквозь. Но это не главное. Главное не то как он стреляет, а как он выглядит.

Он протянул пистолет Егору. Тот взял его осторожно, двумя руками, как хрупкую вещь. Металл был холодным, тяжёлым, чужим. Егор держал его и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Это был не страх, что-то другое, чему он ещё не знал названия. Внутри него что-то зашевелилось. Тот, кто поселился в нём, знал, что такое оружие.

— Знакомая тяжесть, — сказал внутренний голос. — Я помню такой…

[Система: Обнаружена аномалия. Навык «Обращение с оружием» — скрытый прогресс 5%.]

[Источник: Мышечная память прошлой жизни.]

— Оружие не для того, чтобы ты им размахивал, — продолжил Дед. — Оружие — это аргумент. Последний аргумент. Когда слова закончились, когда кулаки не помогли, когда отступать уже некуда, вот тогда ты достаёшь ствол. И не для того, чтобы пугать. Для того, чтобы стрелять. Если достал, всё, точка, дальше только стреляй. Иначе это может сработать с обратным эффектом. И не важно какое это оружие, нож, кастет или ствол, не готов применять, не доставай.

Он взял у Егора пистолет, снова завернул в тряпицу, спрятал под газеты.

— Ты пока не готов к стволу. Рано тебе. Но ты должен знать, что здесь есть. И должен знать, как с ним обращаться. Когда научишься пользоваться, получишь свой. А пока смотри и запоминай. Это схрон на экстренный случай.

Он подошёл к шкафу, сдвинул книги, какой-то хлам стоящий на полке. За ними лежали три предмета: обрез охотничьего ружья и две гранаты РГД-5, похожие на маленькие зелёные ананасы.

— Это тайник, — сказал Дед. — На случай, если всё пойдёт не так, как нужно. Запомни это место. Оно может спасти тебе жизнь или кому-то из нашей бригады. А теперь пойдём. У нас сегодня ещё один урок. Самый важный.

Они снова сели в машину и поехали через город. Дождь усилился, и «дворники» едва справлялись с потоками воды. Егор смотрел в окно на размытые очертания домов и думал о пистолете. О его тяжести. О его запахе. О том, что когда-нибудь у него будет свой. Настоящий.

Машина остановилась у кладбища.

Это было старое городское кладбище на окраине. Покосившиеся кресты, ржавые оградки, мраморные памятники с выцветшими фотографиями. Дождь прибил прошлогоднюю листву к земле, и она лежала мокрым ковром, чавкая под ногами. Дед вышел из машины, поднял воротник куртки и пошёл по узкой дорожке между могил. Егор шёл следом, стараясь не наступать на лужи.

Они остановились у одной из могил. Памятник был скромный, кусок грубого гранита, на сером камне фотография молодого парня с открытой улыбкой, надпись: «Константин Григорьев. 1965–1989. Помним, любим, скорбим».

— Это Костя, — сказал Дед тихо. — Мой лучший друг. Мы с ним начинали вместе. Ещё в восьмидесятых, когда всё это только зарождалось. Он был смелый парень. Слишком смелый. Полез один против троих. Красиво умер. Как в кино.

Он замолчал, глядя на фотографию. Дождь стекал по его лицу, и было не понять, что это, текут слёзы или просто вода.

— А я теперь стою здесь, — продолжил он, — и рассказываю тебе это. Я живой. Он мёртвый. Как думаешь, Чума, кто из нас выиграл?

Егор молчал. Он смотрел на фотографию Кости, на его улыбку, на даты. Двадцать четыре года. Всего двадцать четыре. Ему хотелось сказать, что нужно быть смелым, но слова застревали внутри. Он представил себя, лежащим под этим камнем, представил свою фотографию. Перевел взгляд на высокие сорняки, торчащие словно щетка внутри ограды. Разглядеть среди всего этого венок или полочку для поминальных конфет было нельзя. Он не знал, что ему нужно ответить. Он не понимал, что от него ждёт Дед, задав этот вопрос.

Он просто посмотрел ему в глаза.

— Красивая смерть, это всё равно смерть, — сказал Дед. — Умный живёт долго и скучно. Трусливо, если хочешь. Но долго. Запомни это, Чума. Героизм — это слово для дураков. Настоящий мужчина тот, кто дожил до старости и умер в своей постели. А не тот, кто красиво лёг под пулю в двадцать четыре.

Он достал папиросу, закурил, пряча огонёк зажигалки от дождя в ладонях. Выпустил дым, который тут же смешался с дождём и исчез.

— Это четвёртый урок, Чума. Думай о смерти. Ты будешь видеть её часто. Она будет ходить за тобой по пятам. Иногда в виде пули. Иногда в виде ножа. Иногда в виде ментовской машины с решётками. Ты должен быть готов к ней. Не бояться, но и не искать. Смерть, это тебе не романтика. Это грязь, кровь и вонь. И те, кто её ищут, обычно быстро находят. Но не ту, которую ждали.

Внутри Егора что-то зашевелилось. Он вспомнил жёлтый фонарь, мокрый снег, ботинки над головой. Свою смерть. Или ту, из прошлой жизни. Он так и не понял до конца, что это было, толи сон, толи видение, а может это была чья-то память? Но точно усвоил одно: смерть, это действительно не романтика.

— Я умер в сорок три, — сказал внутренний голос. — Или в тридцать восемь. Не помню точно. Глупая была у нас с тобой смерть. Ты должен продержаться пока синхронизация не завершилась.

Синхронизация? — Егор вздрогнул от этих слов. Плечи его непроизвольно перевернулись.

Дед, это заметил, затянулся в последний раз, бросил окурок в лужу. Сделал для себя какие-то выводы.

— Ладно. Поехали. Хватит здесь мокнуть.

Они вернулись в машину. Дед завёл мотор, включил печку. Тёплый воздух пошёл в салон, и Егор почувствовал, как замёрзшие пальцы начинает покалывать.

— А вы умный, Дед, — сказал он, глядя в окно.

Дед усмехнулся.

— Я живой, Чума. Хожу постоянно рядом со смертью, но всё же живой. Делай сам из этого выводы.

Они выехали с кладбища на пустую дорогу. Дождь всё моросил, «дворники» мерно скрипели по стеклу. Дед долго молчал, глядя на дорогу, потом он негромко заговорил, как будто сам с собой.

— Я вот что тебе скажу, Чума. Про смерть. Первый раз я её увидел, когда мне было восемнадцать. Не на войне, настоящей войны я не застал, малой был. Афган тоже момо меня по случайности прошёл. Впервые я увидел её в подворотне, рядом со своим домом, в соседнем дворе. Друг у меня тогда был, Валерка. Хороший парень, только физически слабый. Должен был денег одному жуку, триста рублей, как сейчас помню. По тем временам, ого-го, это были огромные деньги. За что должен был, вот хоть убей даже не вспомню, да и не суть. В общем, жук тот пришёл с двумя амбалами к нему, Валерку избили, мать его напугали. Он значится, сразу же после этого, ко мне прибежал, кричит помоги, Сёма, некому больше. Беспредел. Я тогда молодой был, горячий.

Дед замолчал, прикурил новую папиросу от автомобильной зажигалки.

— Я пошёл. Один. Без оружия, без ничего. Просто решил разобраться. Мамку я его знал хорошо, нравилась она мне тогда, из-за неё больше шёл. Прихожу значит я к тому типу и говорю: «Валерка тебе больше ничего не должен. Забудь про него». Он посмеялся, конечно. Послал меня. А я тогда взял со стола вилку, обычную, с вензелями на ручке, алюминиевые такие, в столовке до сих пор они иногда лежат. Тяжëленькая. Взял и воткнул ему в руку. Просто ничего не стал говорить. Взял и воткнул.

Он посмотрел Егору в глаза через зеркало заднего вида. Их взгляды встретились.

— ударил, не чтобы убить. Чтобы он понял, что я не шучу и меня нельзя просто взять и послать.

Дед затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно.

Егор молчал, слушал, не перебивал.

— Он значится заорал, амбалы его дёрнулись, но я уже вилку выдернул и к его горлу приставил. И знаешь, что самое интересное? Я ведь сам боялся до усрачки. Коленки тряслись. Я этот страх до сих пор помню. Я больше так вообще никогда в жизни не боялся. Но они этого не видели. Они видели только вилку у горла своего шефа и мои бешеные глаза. А в глазах у меня было то, что сильнее страха. Они видели, что я перешёл черту. Я был готов убить. И они это поняли.

Он помолчал, стряхнул пепел.

— Валерке долг простили. Меня начали уважать. С этого всё и началось. Но знаешь, что я понял тогда? Не сила решает. И не оружие. Решает готовность. Если ты готов идти до конца, люди это чувствуют. От тебя запах что-ли другой, не знаю как это работает, но это есть. И когда люди это видят, они отступают. Потому что большинство не готово. Большинство хочет жить.

Он опять взглянул в глаза Егору.

— А ты Чума… Ты уже показал, что готов. Осталось только научиться это использовать.

В детдом Егор вернулся после обеда. Дед высадил его у ворот и уехал. Егор прошёл через двор, поднялся в спальню. Школа начиналась через час, вторая смена. Он мог бы пойти поесть или полежать, но вместо этого направился в школьную библиотеку.

Дед дал ему задание: найти книгу по психологии. «Хочу, чтобы ты понимал, как работает голова у людей, которыми ты будешь управлять». Егор не знал, есть ли такие книги в школьной библиотеке, но решил проверить.

Библиотека находилась на втором этаже школы, маленькая комната, заставленная стеллажами с потрёпанными книгами. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то ещё, наверное временем. Библиотекарша, пожилая женщина в очках с толстыми линзами, дремала за столом у входа, уронив голову на журнал учёта.

Егор прошёл между стеллажами, ведя пальцем по корешкам. Маркс, Энгельс, Ленин, такое было в каждом углу. Потом химия, физика, математика. Потом художественная литература, Пушкин, Толстой, Достоевский. Никакой психологии.

Он уже собирался уходить, когда услышал негромкий голос:

— Ищешь что-то конкретное?

За дальним стеллажом, у окна, сидел Логин. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, толстая, в потрёпанной обложке. «Основы радиоэлектроники». Рядом толстая тетрадь с формулами и схемами.

— Психологию, — сказал Егор.

Логин кивнул, будто это было самое обычное дело, когда тринадцатилетний пацан ищет книги по психологии.

— Здесь нет такого. В школьной библиотеке только то, что осталось от старой программы. Но могу спросить у матери, она у меня в овощном, рядом с городской библиотекой работает. У неё там знакомые есть. Попросить?

— Если несложно.

— Конечно несложно, — Логин улыбнулся. — Ты прошлый раз… Вон что. А книжки для меня это пустяк.

Егор пожал плечами.

— Для меня это тоже пустяк.

Он встал и закрыл книгу.

— Знаешь Егор, я бы тоже так хотел.

— Если хочешь, бери и делай, кто тебе мешает.

— Да, легко сказать… Ладно, через пару дней принесу книгу. А знаешь, что у меня есть, вот, — он встал подошёл к стеллажу, покопался там и протянул Егору тонкую брошюру. «Искусство спора. Краткое пособие по риторике». — Это не психология, но очень близко. Думаю, что тебе такое тоже будете интересно.

Егор взял брошюру. Она была старой, с загнутыми углами, пахла пылью. Но внутри было что-то ценное. Он это чувствовал по тому как Логинов её ему отдавал. Как будто он раскрыл свой тайный секрет, запрятанный среди гор никому не интересного мусора.

— Спасибо.

— Не за что, — Логин улыбнулся. — Ты защитил человека. Без цели, я такого раньше не видел, только в книжках читал. Если я могу тебе чем-то помочь обращайся, я буду рад.

Чумаков кивнул, они пожали руки и Логинов ушёл, оставив Егора одного среди книжных стеллажей.

[Система: Отношения с Логиным: +10. Текущий статус: Взаимный интерес.]

[Получен предмет: «Искусство спора» (брошюра). Эффект при прочтении: +5% к навыку «Убеждение».]

Егор полистал брошюру. Сухой текст, схемы, примеры диалогов. «Никогда не перебивайте оппонента — это даёт ему моральное преимущество жертвы». «Задавайте вопросы, на которые можно ответить только „да“ — три „да“ подряд делают собеседника сговорчивее». «Если вас оскорбляют, попробуйте улыбнуться. Улыбка сбивает агрессора с толку и заставляет его сомневаться в своём превосходстве».

Полезно. Очень полезно. Дед учит его практике. Логин может подсказать где найти нужную теорию. И то, и другое Чумаков воспринимал как оружие.

Он спрятал брошюру за пазуху и пошёл на урок.

Вечером, после ужина, Егор сидел на своей койке, привалившись спиной к холодной стене и читал. В спальне было тихо, пацаны разбрелись кто куда. Кто-то играл в карты у батареи, кто-то дремал, кто-то просто смотрел в потолок. Шнырь сидел на соседней койке и что-то записывал в свой «архив», он теперь вёл его регулярно.

Егор читал и думал.

[Система: Нераспределённые очки характеристик: +2. Текущий уровень: 2. Прогресс: 450/500 EXP.]

[Доступные для улучшения характеристики: Сила 3, Ловкость 6, Выносливость 6, Интеллект 10, Скрытность 8, Харизма 4.]

Он мысленно пролистывал варианты. Выносливость? После карцера и без того неплохо. Интеллект? Уже есть. Харизма? Логин говорил про лидерство, но пока хватало того, что есть. А вот сила и ловкость…

Сила — три. Стыдно. Он до сих пор помнил, как Кривой гнул его к полу, а он ничего не мог сделать. Да, он победил хитростью и заточкой. Но что будет, если заточки не окажется под рукой? Если придётся драться голыми руками?

Ловкость — шесть. Неплохо для тринадцатилетнего пацана. Но можно лучше. Особенно после того, как он легко ушёл от толчка Креста на турниках. Тело помнило, как двигаться. Нужно только дать ему немного больше скорости, точности, реакции.

Он почти решил, что вложит одно очко в силу, а второе в ловкость. Или оба в силу, чтобы подтянуть отстающее?

[Система: Рекомендация — сбалансированное развитие. Сила +1, Ловкость +1.]

[Прогноз: Сила 4 (ниже среднего → средний уровень), Ловкость 7 (выше среднего → высокий уровень).]

В коридоре загрохотало. Крики, топот, звонкий удар — кажется, кого-то впечатали в стену. Затем визгливый голос, явно кого-то не из их отряда:

— Вали их, пацаны!

— Мочи их!

Егор вскочил с койки. Заточка сама скользнула в руку из тайника за трубой. Рядом, как по команде, поднялись Шнырь, Лысый и Малёк. Лысый сжал кулачищи, Малёк бесшумно выскользнул из своего угла, лицо его было спокойным, как всегда, но в глазах зажёгся опасный огонёк.

— Вот оно, — сказал внутренний голос. — Вкладывай. Сейчас.

[Система: Распределение очков характеристик. Сила: 3 → 4. Ловкость: 6 → 7.]

[Эффект: +1 к урону в ближнем бою, +3% к шансу уклонения, +2% к шансу критического удара.]

Он почувствовал, как по телу пробежала волна тепла, короткая, обжигающая, и тут же исчезла. Мышцы налились непривычной тяжестью. Руки сжались в кулаки и кулаки эти стали чуть твёрже, чем минуту назад.

— Чума! — Шнырь уже был у двери. — Там наших бьют!

Они вылетели в коридор вчетвером.

У стены, сжимаясь от ударов, стоял Конопатый. Двое пацанов из второго отряда, Егор узнал их: один прыщавый, второй молчаливый, те самые, что приходили с Крестом на турники, методично охаживали его кулаками. Конопатый уже не кричал, он только закрывал голову руками и сползал по стене, оставляя на штукатурке кровавый след. Рядом валялся Шнурок, ему влупили первому, и теперь он лежал на полу, свернувшись калачиком, прижимая руки к животу.

— Эй! — рявкнул Егор.

Прыщавый обернулся нехотя, с ленцой. Увидел Егора. Увидел Лысого за его спиной и Малька с другой стороны. Ухмылка сползла с его лица.

— Вообще страх потеряли? — сказал Егор, делая шаг вперёд. Голос был тихий, но в коридоре он прозвучал громче любого крика.

— Да пошёл ты, Чума, — прыщавый сплюнул на пол. — Крест велел передать: это только начало. Тепер вы нам должны. Сотню в месяц или будем бить ваших каждый день.

Он не договорил. Егор шагнул вперёд — тело сработало само. Удар вышел коротким, без замаха, снизу в челюсть. Прыщавый клацнул зубами и отлетел к стене, схватившись за лицо. Раньше Егор так не бил. Раньше у него не хватало силы, чтобы свалить старшего пацана с одного удара.

[Система: Удар нанесён. Урон: 8 (Сила 4 + бонус Ловкости).]

Молчаливый бросился на помощь, но путь ему перегородил Лысый. Просто встал, как скала, и коротко, без затей, врезал кулаком в грудь. Молчаливый отлетел в другую стену, захрипел.

Малёк не вмешивался. Он стоял чуть позади и смотрел на прыщавого, который пытался встать, прижимая ладонь к разбитой челюсти. Малёк смотрел, и от этого взгляда прыщавому стало не по себе гораздо больше, чем от удара Лысого.

— Передай Кресту, — сказал Егор, наклоняясь над прыщавым. — Завтра вечером я его жду за гаражами, оди на один. Не придет, мы сами придем к вам на этаж. И разговор будет совсем другой. Ты меня понял?

Прыщавый часто закивал. Из разбитой губы текла кровь, капала на грязную плитку.

— Валите нахрен отсюда.

Они встали и не оборачиваясь, побежали к лестнице, на свой этаж.

Егор повернулся к Конопатому. Тот сидел у стены, вытирая кровь с разбитого носа. Шнурок уже поднялся на ноги, его мутило, лицо было бледным, но он держался.

— Живой?

— Нормально, Чума, — прошептал Конопатый. — Спасибо.

— Идите, умойтесь.

Они поковыляли по коридору, поддерживая друг друга. Лысый проводил их взглядом и повернулся к Егору. В его маленьких глазках читалось что-то новое. Не страх. Не ненависть. Что-то похожее на уважение.

— Ты это… Конечно правильно сделал, Чума, — сказал он хрипло. — Но один на один с Крестом, это ты зря. Вывезешь ты его вряд ли, так что, скорее всего начнется война. Я под них не прогнусь.

— Война, — согласился Егор. — Готовьтесь. Он теперь не отстанет.

Лысый кивнул и ушёл в спальню. Малёк задержался на секунду, как-то подозрительно оглядел Чуму, потом посмотрел на свою левую ладонь и ушёл.

Егор остался в коридоре один. Он посмотрел на свои руки. Костяшки правого кулака были сбиты, но боли он не чувствовал. Только тепло. То самое тепло, которое пришло вместе с новой силой.

[Система: Характеристики обновлены. Сила: 4. Ловкость: 7.]

[Прогресс уровня: 450/500 EXP. До следующего уровня: 50 EXP.]

— Хороший выбор, — сказал внутренний голос. — Сила без ловкости — это дубина. Ловкость без силы — это ветер. А вместе, хорошее оружие. Сегодня ты стал опаснее. Но если за завтрашний день не поднимешь ещё один уровень, ты проиграешь.

Егор кивнул своему компаньону и пошёл в спальню. Спать.

Завтра будет новый день. И, судя по всему, новые драки.