Глава 21 · ЭТО ДИСКО

Вечер опустился на Приозёрск быстро, как это бывает в начале лета. Солнце ещё цеплялось за крыши пятиэтажек, а молодёжь уже стягивалась к Дому культуры. Кто пешком, кто на велосипедах, кто на стареньких «Жигулях» с открытыми окнами, из которых неслось про «Белые розы» и «Музыка нас связала».

Егор, Лысый и Шнырь шли через пустырь. Лысый всю дорогу поправлял кепку, которая сидела на голове как влитая, но он всё равно не мог успокоиться. Шнырь семенил рядом, с любопытством оглядывая окрестности.

У входа в ДК уже тусовалась толпа. Несколько машин стояли полукругом — старые «Жигули» четвертой модели, с облезшей краской, «Москвич» с треснутым лобовым стеклом, чья-то «копейка» с тонированными стёклами «по-кругу» и наклейкой во всё заднее стекло «ЖИГАН». Двери машин были открыты настежь, из салонов гремела музыка пытаясь перекричать звуки из ДК. Вокруг машин кучковались компании: пэтэушники в спортивных костюмах, местные в кожаных куртках, несколько детдомовских из второго отряда.

Жбан стоял у капота «Москвича» и что-то эмоционально доказывал Хомяку, размахивая руками. Его дурацкий галстук съехал набок. Кривой пыхтя сигоретой и запивая дым пивом что-то шептал на ухо размалеванной девке в юбке которая еле-еле скрывала трусы. Кузя сидел на корточках у колеса и курил, сплёвывая через плечо почти через каждое слово. Увидев Егора и Лысого, он поднял руку в приветственном жесте.

— О, Чума! Иди сюда, у нас тут туса…

— Потом, — отмахнулся Егор, увидев девчонок.

У чёрного входа их ждала Ирка со Светой. Рядом с ними стоял молодой парень, похоже, что это и был тот самый местный «контролёр», невысокий коренастый с вечно прищуренными глазами. Он цедил пиво из бутылки, припрятанной в бумажном пакете, и лениво оглядывал каждого подходящего.

[Система: Обнаружен новый NPC. Имя: Витёк Зуб. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Нейтральный. Роль: Привратник (контролирует чёрный вход в ДК). Принадлежность: Не установлена (вероятно, относится к мелким бандам местных хулиганов).]

[Примечание из Лимба доступной информации: Витёк «Зуб» — мелкий спекулянт и «решальщик» по мероприятиям. Берёт плату за вход через чёрный ход. Имеет связи среди местных, но официально не принадлежит ни к одной из банд. Конфликтов с «Приозёрскими» не замечено.]

[Рекомендация: Поддерживать нейтральные отношения. Может быть полезен как источник информации о мероприятиях в городе.]

Ирка, едва завидев пацанов, бросилась к ним навстречу, но на полпути замерла и смерила Егора оценивающим взглядом.

— Ого! Чума, да ты красавчик! Где такое взял?

— На рынке, где же ещё?

— Вижу, что не в ЦУМе. — Она обошла его по кругу, разглядывая со всех сторон. — Рубашка у тебя огонь. Куртка — просто бомба. А кеды… Белые? Смело. Но стильно. Даже синяки тебе к лицу. Ты прям повзрослел в этом прикиде. Ладно, проходите. Я вас не для того звала, чтобы вы у стены стояли.

Она подмигнула Егору и, проходя мимо, чуть задержала за руку и на мгновенье прикаснулась грудью к его локтю. Лысый этого не заметил — он уже пробирался внутрь, а вот по телу Егора от этого пробежала дрожь, но он тоже не показал вида, что обратил на это внимания.

В фойе ДК было жарко и шумно. Самодельная светомузыка, из разноцветных лампочек, вкрученных в фанерный щит, мигала в такт басам. На сцене стояла аппаратура: колонки «Радиотехника», усилитель, микрофон на стойке. За пультом сидел местный диск-жокей — парень в очках с толстыми линзами, который ставил кассеты одну за другой.

«Ласковый май» сменился «Миражом», потом заиграл «Кар-Мэн». Воздух был густым от дешёвого одеколона, сигаретного дыма и предвкушения. Кто-то уже танцевал, кто-то курил в углу, кто-то пил из бутылки, спрятанной под курткой.

Шнырь сразу забился в угол у пожарного выхода, танцевать или знакомиться с девчонками он, похоже, даже не собирался. Он собирался наблюдать. Это было его любимое занятие. Лысый рванул к Светке, которая стояла у буфета с подругами. Егор остался у стены.

Ирка нашла его через пять минут. Вынырнула из толпы, схватила за руку:

— Чума, ты чего стоишь? Пойдём танцевать!

— Я не танцую.

— Пошли, не бойся, я научу.

— Я и не боюсь…

Она даже не собираясь слушать потащила его в центр зала. И как по заказу заиграл медляк — «Белые розы» в медленной обработке. Ирка положила руки ему на плечи, прижалась ближе, чем нужно. Егор стоял как столб, не зная, куда деть ладони.

— Расслабься, — шепнула она ему на ухо. — Ты как на похоронах.

Она взяла его руки и положила себе на талию. Потом сдвинула их чуть ниже. Егор сглотнул. Ирка была красивая, дерзкая и явно знала, чего хочет. Её пальцы скользнули по его шее, поправили воротник рубашки.

— Хорошая ткань, — сказала она. — Мягкая. Тебе идёт.

— Спасибо.

— «Спасибо»? — она засмеялась. — Чума, ты невыносим. С тобой танцует самая красивая девушка в этом зале, а ты даже комплимент сделать не можешь.

— Ты красивая.

— Вот! Уже лучше. Продолжай в том же духе.

Она снова прижалась к нему, и Егор почувствовал, как её тело двигается в такт музыке. Он старался не думать о том, что его ладони лежат на её бёдрах. Но мысли всё равно путались в голове.

Он повернул голову пытаясь высунуть нос из вороха её волос и увидел её.

Надя стояла у противоположной стены, в простом синем платье, без косметики. Их взгляды встретились. Она не улыбнулась. Просто смотрела. Без осуждения. Без ревности. Но что-то в её глазах было такое, от чего внутри у Егора всё сжалось.

[Система: Обнаружена аномалия. Эмоциональный всплеск носителя: не классифицирован.]

[Анализ… Неудача.]

[Повторный анализ… Объект: NPC Надя (Надежда Соколова). Статус отношений: не определён. Влияние на носителя: учащение сердцебиения (+12%), расширение зрачков (+20%), снижение концентрации внимания (-15%).]

[Вывод: Состояние носителя не соответствует ни одной из известных Системе категорий. Рекомендация: отсутствует.]

— Сбой, — прошептал внутренний голос. — Ты влюбился, Чума. Система такого не понимает.

Егор не ответил. Он просто смотрел на Надю. И впервые за долгое время ему было всё равно, что пишет Система.

Ирка почувствовала перемену. Перестала двигаться. Обернулась через плечо. Увидела Надю. Её руки соскользнули с плеч Егора.

— Ну ты и козел, — сказала она с досадой.

— Ир…

— Иди в жопу. — Она отступила на шаг, поправила волосы. — Только учти: во второй раз я тебя ждать не буду, дурак.

Она развернулась и пошла к буфету. Лысый, танцевавший неподалёку со Светкой, проводил её удивлённым взглядом. Егор двинулся через зал к Наде.

— Привет.

— Привет, — она поправила прядь волос. — Хорошо танцуешь.

— Я не танцевал. Просто стоял.

— Я видела. — Уголки её губ дрогнули. — Это было очень… По-мужски.

Она наклонилась ближе и шепнула ему на ухо, почти касаясь губами:

— А давай сбежим отсюда. Тут душно и шумно. И Ирка на меня злится, не хочется конфликтов.

— Давай.

Она взяла его за руку. Её пальцы были прохладными. Они пробрались вдоль стены, мимо пожарного выхода, где Шнырь делал вид, что его здесь нет, мимо буфета, где Ирка демонстративно не смотрела в их сторону. Чёрный ход. Зуб посторонился, выпуская их, и хмыкнул:

— Что, на свежий воздух потянуло?

— На свежий, душно там, — сказала Надя.

— Курят, суки… — Пробурчал недовольно себе под нос он.

Они вышли в ночь.

Городской парк начинался сразу за ДК. Старые тополя, липы, кусты сирени. Дорожки, выложенные битым кирпичом. Фонари горели через один, создавая островки жёлтого света. Пахло ночной прохладой и цветущей сиренью.

Они шли молча. Надя всё ещё держала его за руку. Егор чувствовал тепло её пальцев и думал, что это, наверное, самый странный вечер в его жизни. Утром он точил нож в маклерке. Вечером танцевал с Иркой. А теперь гуляет по парку с девушкой, которая… Читает Ремарка?

Нет. С самой красивой девушкой на земле…

— О чём ты думаешь? — спросила она.

— О книге.

— О какой?

— «Три товарища». Ты её всё время с собой таскаешь.

— Ты заметил? Это мой талисман. Отец подарил перед последним переездом. — Она помолчала. — Ты читал её?

— Нет.

— Я тебе дам почитать, если хочешь, хотя отец почему-то просил её никому не давать. Хочешь?

— Хочу.

Где-то в кустах зашуршало. Надя вздрогнула и прижалась к Егору. Из темноты выскочила облезлая дворняга, с кривым хвостом и залилась лаем. Егор инстинктивно выставил руку, загораживая Надю. Собака полаяла ещё немного и убежала.

— Всё, ушла.

Надя не отстранилась. Она подняла голову и посмотрела на него. Их лица были совсем рядом. Егор чувствовал её дыхание. Видел, как в свете фонаря поблёскивают её глаза. Серые, глубокие, совсем не испуганные. Он наклонился…

Она со смехом сделала маленький шаг назад и прижала палец к его губам.

— Ух ты, какой быстрый. Мы знакомы всего ничего, а ты уже целоваться лезешь. Я, между прочим, девушка приличная. Из семьи военного.

Егор почувствовал, как краска заливает лицо. Надя засмеялась, как колокольчик. Ей нравилось его смущение. Она убрала палец с его губ и снова взяла за руку.

— Ладно, Чума. Пойдём обратно, а то твоя Ирка меня убьёт.

— Она не моя.

— Ну, тогда Лысый обидится.

— А он здесь причём?

— Лысый со Светкой, а Светка с Иркой. Накрутит его, а он тебе за это наваляет.

— У нас всё не так. Мы не лезем в личную жизнь друг друга.

— Он со Светкой танцует уже третий танец подряд. По-моему, это любовь. А любовь, она знаешь какая?

— Какая?

Их глаза встретились. Надя ничего не ответила — просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то, от чего у Егора перехватило дыхание. Он набрался храбрости и обнял её за талию. Она замерла, не сопротивлялась, наоборот — чуть подалась вперёд.

А потом их губы встретились.

Егор даже не понял, как это произошло. Просто секунду назад они смотрели друг на друга, а теперь он чувствовал тепло её губ. Целоваться он не умел, да и Надя, похоже, в этом не сильно разбиралась — их носы столкнулись, она тихо фыркнула, и они оба замерли на мгновение, а потом всё повторилось, уже мягче.

Сколько прошло времени, Егор не заметил. Вечность или один миг. Он чувствовал только её дыхание, тепло её ладони на своей щеке и то, как бешено колотится сердце.

[Система: Аномалия. Эмоциональный всплеск носителя достиг пика. Попытка классификации… Неудача. Состояние: не определено.]

Они отстранились. Надя опустила глаза, но губы её улыбались. Щёки раскраснелись.

— Нам нужно идти, — прошептала она. — Обратно. А то правда убьют.

— Пусть попробуют. Я за тебя…

— Чума… — она покачала головой. — Ты невыносим.

Она сжала его руку крепче, и они пошли обратно. Ночь пахла сиренью и летом. Впереди горели огни Дома культуры. А где-то в кармане Егора тихо грелся солдатик, и внутренний голос, впервые за долгое время, не сказал ни слова. Ему просто нечего было добавить.

На подходе к ДК Егор услышал крики.

У машин, где тусовались местные, назревала какая-то заваруха. Лысый стоял в кругу из нескольких парней, что-то громко доказывал, размахивая руками. Его кепка слетела на асфальт. Парней было четверо — те самые, которых Егор видел у «Москвича». Один из них, высокий, с бычьей шеей, толкнул Лысого в грудь. Лысый ответил — резко, без замаха. Высокий отшатнулся. Его друзья сомкнули круг.

Егор отпустил руку Нади.

— Стой здесь. Не суйся туда.

— Егор…

Он уже не слышал. Он бежал к машинам.

Первого он сбил с ног, даже не замедляясь. Удар плечом в корпус — высокий, худой парень отлетел и врезался спиной в капот «Жигулей», загудела сигнализация. Второй, тот самый бычьешеий, обернулся, но Егор уже был рядом. Левый кулак вошёл ему под рёбра, правый — в челюсть. Голова дёрнулась, парень осел на асфальт.

[Система: Проверка Ловкости… Успех. Уворот от контратаки.]

— Чума! — заорал Лысый. — Давай! Меси их!

Он подхватил с земли кепку, нахлобучил на голову и развернулся спиной к спине Егора. Двое оставшихся парней, и ещё двое, которые, видимо, были в машине, окружили их. Четверо против двоих.

Первый бросился на Егора выбрасывая размашистый боковой. Егор пригнулся, пропуская кулак над головой, и коротко ударил в ответ. Костяшки вошли в солнечное сплетение. Противник согнулся, хватая ртом воздух.

Лысый работал сзади. Здоровый парень в кожаной куртке попытался схватить его за горло, но Лысый блокировал предплечьем и врезал лбом в переносицу. Хрустнуло. Кожаный взвыл и отшатнулся, зажимая лицо руками.

— Аааа⁈ — крикнул Лысый. — Отхватил козлина!

Третий, самый здоровый, налетел на Егора и попытался провести захват. Его пальцы вцепились в рубашку, ткань натянулась, но не поддалась.

[Система: Сработало свойство предмета: Рубашка. Эффект «Устойчивость к износу» активирован. Захват не нанёс урона ткани, сопротивление удержанию +5%.]

Егор вывернулся и заехал здоровяку локтем в ухо. Тот зашатался. Лысый добавил с ноги — ботинок впечатался в колено, и здоровяк рухнул как подкошенный.

Четвёртый, высокий и худой, попытался ударить Егора сзади, но поскользнулся на гравии. Егор отскочил в сторону, под ногами зашуршала щебенка.

[Система: Сработало свойство предмета: Кеды (белые). Эффект «Лёгкий шаг» — сцепление с поверхностью сохранено.]

Егор развернулся и встретил его прямым в челюсть. Худой рухнул на землю рядом со своими друзьями.

— Бежим! — крикнул Лысый.

Они рванули через парк, в проулок, дворами. Сзади кричали, но погоня быстро отстала. Пробежали несколько кварталов, перемахнули через забор заброшенной стройки. Остановились отдышаться. Лысый упёр руки в колени, тяжело дыша, но глаза его горели.

— Ты видел, как я того, с носом⁈ Одним ударом! Башкой!

— Видел. А ты видел, как я тому в ухо локтем?

— Ага! Он до сих пор, наверное, бабочек в голове ловит! А ты заметил, как тот, на «Жигулях», на капот отлетел? У него теперь на спине синяк размером с тарелку!

— «Чума и Лысый против всех»!

Они заржали. И в этом смехе было что-то знакомое. То самое братство, которое родилось там, на пустыре, после первой драки.

— Слушай… — Лысый вдруг осёкся. — Там же Светка осталась…

Егор замер. Вспомнил, как сам отпустил руку Нади. Как сказал: «Стой здесь». И побежал в драку.

— Ничего с ней не будет.

— Блин, Чума… Может, вернёмся?

Егор посмотрел в сторону ДК. Оттуда доносились крики, женский визг, звук сирены.

— Нет. Поздно. Там уже милиция.

— И что? Она же там одна.

— Она не одна, там девчонки и Шнырь. Спрячутся. — Егор сжал кулаки. — Завтра. Завтра найдём их.

— Точно?

— Точно.

Лысый помолчал, потом хлопнул его по плечу:

— Ладно. Пошли домой. Завтра разберёмся. Шнырь расскажет как там все было.

Они двинулись к детдому. Ночь опустилась на город, фонари гасли один за другим. Егор шёл и казалось, что чувствовал тепло её пальцев на своих губах. Хотелось лечь в свою койку, закутаться в одеяло и помечтать перед сном.

Но спать было рано, заказ Седого сам себя не закончит.

Лысый зевнул и потянулся, хрустнув суставами.

— Ну что, по койкам? Завтра разбор полётов.

— Иди. Я позже.

— Чего так? Опять к Седому?

Егор кивнул.

— Чума, что у тебя за дела с ним? Он же странный. Все его боятся, а ты к нему как к себе домой ходишь.

— Это чужой секрет. Не могу рассказать.

Лысый помолчал, потом хлопнул его по плечу:

— Ладно. Твоё дело. Но если какие-то терки — ты только скажи. Я ему тоже башкой в нос заеду, как этому кренделю.

— Ладно, но ты лучше так про него не говори, он всегда с ножичком ходит, может и подрезать за такие слова.

— Ну и пусть. Умереть красиво, незападло.

Егор усмехнулся. Лысый развернулся и потопал к спальне. Его силуэт растворился в темноте коридора.

До старого корпуса УПК Егор дошёл быстро. Ночь была тёплая, пахло мочой и тиной. У дверей маклерки, на перевёрнутом ящике, сидел мужик лет сорока. Угрюмый, с наколками на пальцах — перстни, звёзды, купола. Он курил, стряхивая пепел прямо на землю.

[Система: Обнаружен новый NPC. Имя: Хряк. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Нейтральный. Роль: Ночной сторож маклерки. Принадлежность: Не установлена (вероятно, бывший заключённый, работает на Седого).]

[Примечание из Лимба доступной информации: Хряк — бывший слесарь, сидел за кражу. Вышел по УДО. Седой пристроил его сторожить маклерку. Немногословен, исполнителен, лишних вопросов не задаёт.]

[Рекомендация: Не конфликтовать. Поддерживать нейтральные отношения.]

— Чума? — спросил он хрипло.

— Он самый.

— Фрол предупредил. Проходи. — Хряк посторонился, пропуская его внутрь. — Ключ сдашь, как закончишь.

Егор вошёл в мастерскую. Включил свет. Пусто. Тихо. Только точильный круг ждёт своего часа. Он подошёл к полке, включил старую магнитолу «Романтика». Покрутил ручку. Из динамика полилась музыка: «Группа крови на рукаве…»

Он взял заготовку «Жар стали». Включил точильный круг. Тот загудел, набирая обороты. Искры брызнули в лицо. Егор работал методично, без спешки. Снимал металл тонкими слоями, проверял угол на просвет, снова точил. Заготовка нагревалась, тепло от металла грело ладони не только от температуры, но от свойства «Жар стали».

Через час работы он отложил заготовку, вытер пот со лба и прочитал системное уведомление.

[Система: Прогресс крафта «Нож Седого»: 60%. Текущий урон: 14–24. Потенциальное свойство: «Ожог» — не активировано (требуется финишная заточка).]

Он поставил чайник на плитку «Электра-1002». Спираль раскалилась докрасна. Чайник зашумел, нагревая воду. Егор отошёл к верстаку, потянулся за кружкой и его взгляд снова упал на плавильню. Ящик с песком. Куски пенопласта. Разбитый аккумулятор.

Идея, которая зрела в голове последние дни, вдруг стала чёткой. Кастет. Свинец. Пенопласт. Времени почти нет. Если не сделать сейчас, потом может не быть возможности вообще.

Он достал из-под верстака тряпку, расстелил на полу. Аккуратно, стараясь не наклонять корпус, поставил на неё аккумулятор. Взял молоток. Несколько осторожных ударов по краю — пластик треснул. Егор расширил трещину отвёрткой и заглянул внутрь. Свинцовые пластины, залитые кислотой, тускло блестели в свете лампы. Он вытащил их одну за другой, стараясь не касаться жидкости. Уложил на тряпку. Пластины были покрыты белёсым налётом окислов и остатками пасты.

[Система: Получен ресурс: Свинцовые пластины (4 шт.). Качество: Ниже среднего (загрязнены). Пригодны для переплавки.]

Он обстучал пластины молотком, сбивая грязь и остатки наполнителя. Серый порошок осыпался на тряпку. Чистый свинец пошёл в ковшик. Туда же покрошил оставшиеся свинцовые обломки и застывшие капли в большом количестве покрывавшие пол. Поставил ковшик на плитку. Алая спираль говорила что готова к работе. Свинец начал плавиться.

Вода в чайнике закипела. Егор заварил чай прямо в кружке, бросил две ложки сахара и взялся за пенопласт. Ножом, найденным на верстаке, он вырезал форму. Четыре кольца под пальцы. Упор в ладонь. Без изысков — грубую, но правильную.

[Система: Создана форма для отливки. Точность: Средняя. Влияние на качество конечного предмета: −5% к шансу улучшения.]

Свинец расплавился. Тяжёлый, блестящий, он колыхался в ковшике, как ртуть. Егор закопал пенопластовую форму в песок, оставив только отверстие для заливки. Взял ковшик тряпкой за ручку и осторожно, тонкой струёй, вылил металл в песок.

Пенопласт зашипел. Вспыхнул на секунду оранжевым пламенем и погас. Свинец заполнил пустоту.

Егор ждал. Пил чай. Смотрел, как остывает песок. Потом раскопал. В руках лежала грубая, ещё тёплая заготовка кастета. Тяжёлая. Четыре кольца, упор, боевая поверхность с неровными краями. Металл был матовым, без блеска.

[Система: Крафт завершён. Предмет: Заготовка кастета. Урон: 12–18. Требуется обработка: заточка кромок, шлифовка рукояти, балансировка. Потенциальное свойство: Не определено.]

Он положил заготовку на верстак рядом с ножом. Два предмета. Два оружия. Одно — почти готовое, для Седого. Второе — сырое, но зато для себя.

Егор взял нож и вернулся к точильному кругу. За окном начинало сереть. Пора было заканчивать. Он включил станок. Искры снова брызнули в лицо, но Егор не обращал на это внимание, работал.

[Система: Прогресс крафта «Нож Седого»: 85%. Урон: 16–28. Свойство «Ожог»: на стадии активации.]

Когда первые лучи солнца пробились сквозь пыльные окна, он выключил станок. Нож лежал на верстаке — лезвие с ровным скосом, острое, готовое к финишной заточке. Рукоять ещё не обработана, нет полировки, но это уже был нож. Егор вытер руки о штаны и посмотрел на оба предмета. Нож для Седого. Кастет для себя. Один — долг. Второй — надежда.

Он спрятал заготовку кастета за пазуху, убрал инструменты, выключил свет. На выходе Хряк всё так же сидел на ящике. За ночь он, казалось, не сдвинулся ни на сантиметр. Егор молча протянул ему ключ. Хряк молча взял.

— Завтра придёшь? — спросил он.

— Приду.

— Ну давай… Шуруй…

Егор вышел в рассвет. Где-то запели первые птицы. В кармане тихо грелся солдатик. Под рубашкой лежала холодная тяжесть кастета. Он шёл к спальне и думал о том, что завтра — нет, уже сегодня, скорее всего, будет не менее трудный день.