18

Элли

Моя мама была красивой женщиной. Я говорю так не потому, что я ее дочь и смотрела на нее сквозь розовые очки. Я говорю так, потому что это правда – Эва Хейз была сногсшибательно красивой и изящной женщиной. В молодости, лет в двадцать, она работала моделью, и, хотя ростом была чуть ниже, чем требовалось для дефиле, ее высоко ценили на рынке печатной продукции. В моем книжном шкафу до сих пор стоит памятный альбом, хранящий вырезки из всех каталогов и журналов, для которых она снималась.

От нее я унаследовала свои светлые волосы и голубые глаза, но вот черты лица у меня не такие идеальные. Мамина красота была классической, и все – мужчины, женщины, дети – останавливались и смотрели на нее, когда она проходила мимо.

Меня же можно назвать скорее миловидной, нежели красивой.

Но я усвоила одну простую истину: правильно подобранные макияж и одежда могут из любой «милашки» сделать «секс-бомбу».

Пока что у меня нет никакого плана. Кроме того, мы с Дином даже не встречаемся. А раз я не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем романе, то не могу вломиться в «Малоун» и вылить ему на голову кружку пива.

Но зато я могу показать ему, что именно он теряет.

Не буду врать, мне больно, оттого что он не предупредил меня, как обещал. И особенно обидно из-за того, что он проводит вечер в компании другой девушки, тогда как я бы хотела, чтобы наш роман пока не кончался. Но я же знала, с кем связываюсь. Дин Хейворд Ди Лаурентис – бабник. И этим все сказано.

Однако мое эго отказывается мириться с этим, и вот спустя полчаса я вылезаю из такси на тротуар перед «Малоун».

Я не спешу заходить, обдумывая план дальнейших действий, но в бушлате мне совсем не холодно. Из бара выходит парочка студентов, и мне льстит, когда они оба, остановившись, пялятся на меня во все глаза. Ха-ха! Под их оценивающими взглядами только мой макияж и прическа. Они бы истекли слюной, увидев, что на мне надето под пальто.

Я достаю телефон и отправляю сообщение Ханне.

Я: На месте. Где вы?

Она: У бильярдного стола.

Глубоко вздохнув, я захожу в бар и пробираюсь сквозь толпу. Пол под моими каблуками вибрирует от громкой музыки. Миновав ряд столиков слева, я прохожу под аркой, ведущей из главного зала в игровую.

В этой части бара расположены еще шесть столиков и несколько высоких столов. Я почти сразу же замечаю свою лучшую подругу. Она разговаривает с Логаном и Холлисом, а Гаррет кругом обходит обитый зеленым сукном стол с кием в руках. Фитци, держа бутылку с пивом, наблюдает, как Гаррет делает удар, его кий прислонен к стене у него за спиной.

Наконец я замечаю и Дина. Он стоит в углу, едва видимый, и разговаривает с фигуристой брюнеткой в джинсах скинни и свитере с глубоким вырезом.

Классный свитер, милочка, но я утру тебе нос!

Я расстегиваю пальто, снимаю его и зажимаю под мышкой. А потом, расправив плечи, дефилирую к бильярдному столу.

Музыку прорезает восхищенный свист – это Логан.

– Бо-же мой, – он глядит на меня с изумлением. – Роскошно выглядишь. – Его голубые глаза весело поблескивают. – По какому поводу?

Я скромно улыбаюсь.

– Просто захотелось одеться красиво.

Ханна фыркает.

– Детка, ты не просто красива. По-моему, у каждого парня в этом баре сейчас стояк.

Я пожимаю плечами. Мне есть дело только до одного конкретного стояка – интересно, Дин-младший уже заметил меня?

– Значит, вы сегодня выиграли? – спрашиваю я у Логана.

– Еще как, черт возьми!

– Здорово. Значит, вы снова в форме. – Дин-старший был очень расстроен из-за череды их поражений.

– Да, но не торопись с выводами. Мы играли против команды из второго дивизиона. И даже у них нам еле-еле удалось вырвать победу.

– Эй, Логан! – кричит Гаррет. – Как думаешь, у меня получится этот удар?

– Простите, дамы, но моему лучшему другу нужно мое высочайшее умение играть в бильярд. – Логан покидает нас.

Ханна наклоняется ближе.

– И это значит, ты снова готова к свиданиям? – Ухмыляясь, она показывает рукой на мой наряд, который, как по мне, так говорит совсем не «я хочу пойти на свидание».

Он кричит: «Я хочу полового акта».

Подол моего темного-синего облегающего платья едва прикрывает бедра. Я надела лифчик с эффектом push-up, и ложбинка груди у всех на виду. Дымчатые тени делают мои глаза еще больше, а благодаря пятидюймовым каблукам ноги кажутся бесконечно длинными. Да, они подмерзли по дороге от такси до бара, но сексуальность порой требует жертв – «красота для чайников».

– Нет, просто проверяю себя.

Улыбка Ханны становится еще шире.

– Считай, проверка пройдена. Я бы сама тебя поимела.

Внезапно я замираю в напряжении, почувствовав Дина еще до того, как он успевает подойти.

– Отлично выглядишь, куколка, – беззаботно говорит он.

Но в его голосе слышится резкость, он явно недоволен, что само по себе смешно: из-за чего ему злиться? Это же не я целовалась с кем-то другим.

– Спасибо! А кто твоя подружка? – спрашиваю я самым сладким голосом, на который способна.

Он растерянно смотрит на меня.

– Что?

Я киваю в сторону брюнетки, которая смотрит на нас с явным подозрением. Поверить не могу, что Дину хватает наглости делать вид, как будто он ее не знает. Я сама видела, как они только что разговаривали.

– А, эта, – отвечает он. – Полли, Пола – не запомнил ее имени.

Ну конечно, он не запомнил.

– Пенелопа, – подсказывает ему Ханна. – На матче я сидела рядом с ней. Она большая фанатка Дина. Прожужжала мне все уши о тебе. – Моя лучшая подруга усмехается. – Мне пришлось перебить ее и сказать, что ты не такой, как о тебе говорят.

Это точно.

– Чушь. Я лучше, чем обо мне говорят.

Но Дин говорит как-то рассеянно. Я чувствую, как он пялится на меня.

– Пойду закажу себе выпить. – Я отхожу от стола.

– Отличная идея, – чересчур весело говорит Дин. – Мне тоже не помешает выпить.

Я сжимаю зубы, когда он следует за мной. Ужасно сложно бегать на таких высоких каблуках, так что мне приходится довольствоваться быстрой ходьбой и надеяться, что мне удастся затеряться в толпе.

Боже, как же глупо было приходить сюда! Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Я взвинчена и раздражена еще сильнее, чем раньше.

Вдруг кто-то тянет меня назад, и от неожиданности я взвизгиваю.

Губы Дина касаются моего уха, когда он рычит:

– Если ты пришла сюда, чтобы подразнить меня, то поздравляю, это сработало.

Стиснув челюсти, я разворачиваюсь и сердито смотрю на него.

– Не знаю, что ты там о себе возомнил, но мир вращается не только вокруг тебя.

Но вот только он прав. Я пришла именно поэтому и теперь чувствую себя круглой дурой, потому что на самом деле мне не нравится играть в игры.

Лучше бы я осталась дома. Из-за репетиции у меня испортилось настроение, а потом эта новость о Дине и другой девушке – и вот я превратилась в героиню ромкома. Разоделась как проститутка, чтобы привлечь внимание парня, который меня совсем не заслуживает… Кто я?

Отвращение к самой себе заставляет меня идти дальше. Я подхожу к барной стойке, и стоящие перед ней мужчины расступаются передо мной, как Красное море перед Моисеем. Наверное, это одно из преимуществ быть ходячим сексом.

Я заказываю себе «Космо». Ну а почему бы и нет? Пожалуй, нужно следовать образу, который я создала. Я открываю свой маленький черный клатч, чтобы расплатиться, и тут же три руки машут в воздухе двадцатками.

– Я угощаю…

– Я заплачу…

– Позвольте угостить вас…

Дин раздраженно рыкает. И вот он уже протягивает бармену свою двадцатку и резко говорит:

– За мой счет.

Под его хмурым взглядом все остальные ухажеры отводят глаза.

– А теперь ты пописаешь на меня, чтобы пометить свою территорию? – Мой шепот похож на шипение.

Его глаза вспыхивают.

– Не знаю… а должен? Элли, что происходит?

– Ничего.

Я забираю у бармена свой коктейль и быстро отхожу от стойки.

Дин не отстает от меня, а я прибавляю шаг и, когда мы снова оказываемся в компании наших друзей, облегченно выдыхаю. Теперь он не сможет донимать меня расспросами.

Пенелопа уже тут как тут, и меня передергивает, когда ее когти впиваются в предплечье Дина. Черная футболка, в которую он одет, обтягивает его идеальную грудь и открывает божественные руки, те самые, что прошлой ночью сжимали меня в объятиях, когда он сам двигался внутри меня.

Отхлебнув глоток коктейля, я стараюсь сосредоточить свое внимание на Ханне. Она рассказывает о репетициях своей презентации и о том, как она счастлива, что деканат разрешил ей исполнять песню собственного сочинения.

– Я подумываю о том, чтобы разослать свои демозаписи по лейблам, – признается она.

– Правда?

Пару месяцев назад Ханна упоминала, что, возможно, хотела бы больше заниматься написанием песен, чем их исполнением, но я не представляла, что подруга всерьез раздумывает на эту тему.

– Ага. – Она играет прядью своих темных волос, собранных назад ярко-зеленой заколкой. Это единственная цветная деталь в ее полностью черном наряде. – Мне нравится сочинять. Конечно, выступать на сцене мне тоже нравится, но когда мы с Декстером вчера дурачились за фортепьяно и он спел песню, над которой я работала, это было…

Я перестаю ее слушать. Знаю, я ужасная подруга, но не могу ничего с собой поделать. Меня сильно отвлекает злобный коршун, вцепившийся в Дина, словно в сочную тушу. Вот она проводит своими длинными ногтями по его руке, поглаживает его бицепсы, наклоняется ближе, чтобы прошептать ему что-то на ухо.

Стоит отдать Дину должное: он словно не замечает приклеившейся к нему Пенелопы. Его взгляд прикован только ко мне, и с каждой секундой он становится все мрачнее и мрачнее.

В течение следующего часа я попиваю свой коктейль и пытаюсь быть общительной. Но только злюсь все больше – на саму себя.

Совершенно бессознательно я отвела Дину роль, которую он не должен играть. Он не мой парень. Мне не нужно было писать ему, что выдался плохой день. Не нужно было расстраиваться из-за того, что он не ответил или что разговаривает с другой девушкой.

Хотя, похоже, Пенелопа ему ни капли не интересна. Когда я украдкой смотрю в их сторону, он все время занят своим телефоном и совсем не обращает на нее внимания.

Мой клатч начинает вибрировать. Скорее всего, это сообщение от Дина. Но мой телефон остается в сумочке, потому что я чересчур занята только что пришедшим мне осознанием того, что без парня я абсолютно беспомощна.

Я… созависима? Это правильное слово? Поэтому я все время возвращалась к Шону? Потому что не могу быть в одиночестве? И во время учебы в старшей школе у меня тоже всегда был парень…

Ладно. Наверное, я сейчас делаю из мухи слона. То, что я всегда была в отношениях, еще не значит, что у меня проблемы, правда? Мне нравится, когда у меня есть парень. Я люблю держаться за руки, целоваться, прижиматься друг к дружке и рассказывать о том, как прошел день. Но мне не нужен один-единственный на все времена.

Может, просто романы – не для меня. Уверена, найдется множество других женщин, испытывающих проблемы в разграничении эмоций и секса.

Но все это вызывает во мне уныние. Наверное, пора уходить. Я уже давно перестала обращать внимание на то, что и кто говорит, и сейчас просто хочу домой, загуглить слово «созависимый» и узнать, правильный ли диагноз я себе поставила.

Но сначала мне нужно в туалет, так что, извинившись, я направляюсь в сторону уборных. Я даже не думаю оборачиваться, чтобы посмотреть, следует ли Дин за мной, потому что уверена в этом. Боковым зрением я заметила, как он сразу же отошел от Пенелопы, стоило мне сдвинуться с места.

К моей огромной досаде, очередь в женский туалет растянулась на весь коридор. Ну уж нет, я не собираюсь полчаса стоять туда. Не настолько сильно мне хочется писать. Но если я развернусь, то наверняка столкнусь с Дином.

Поэтому я продолжаю идти прямо, к запасному выходу. Сигнализация, как я и ожидала, не срабатывает, и я оказываюсь на аллее за баром. Мои голые руки и ноги тут же обдает холодным воздухом. Я едва успеваю торопливо накинуть пальто, как дверь распахивается, и из бара выходит Дин.

– Уходи.

Его ноздри раздуваются.

– Нет.

– Ну и ладно, оставайся здесь. А я поеду домой.

Я неловко дергаю замок клатча – мне нужно вызвать такси и сказать Ханне, что я уезжаю. Но Дин выхватывает сумочку из моих рук, вызывая в свой адрес несколько сердитых ругательств.

– Верни мне мою сумочку, пожалуйста.

– Нет. Сначала расскажи, почему злишься на меня.

Я ничего не отвечаю.

– Хватит вести себя как избалованный ребенок. Поговори со мной, черт побери!

– Почему бы тебе не вернуться к Пенелопе? – предлагаю я. – Уверена, она с радостью поговорит с тобой. А если повезет, то еще и засунет свой язык в твою глотку.

Он ошеломленно смотрит на меня, а потом начинает смеяться.

– Ты ревнуешь меня к Пенелопе?

– Я не ревную, – отвечаю я холодным тоном. – Мне просто не нравится, когда меня обманывают.

– И когда это я тебя обманывал? – искренне изумляется Дин.

Мое лицо вспыхивает. Будь все оно проклято. Будь проклят он. И я – за то, что дала ему власть вызывать во мне… Боже, я уже даже не знаю, что сейчас чувствую.

– Ты обещал, что сообщишь мне, если решишь переспать с кем-то другим, – обвиняющим тоном говорю я.

– Но я не спал с ней.

– Ханна сказала, что ты целовал ее.

– Нет, это она целовала меня. Или, по крайней мере, пыталась. Я сказал ей, что мне это не нужно.

– Ты так сказал?

Мой гнев немного утихает, и я борюсь с собой, чтобы не смягчиться. Неважно, что сделал или не сделал Дин. Наш роман все равно развивается в некомфортном для меня направлении, так что пришло время вернуть все на круги своя.

– Да, так и сказал, – отвечает он, – потому что вопреки тому, что ты думаешь, я человек слова. И я обещал тебе, что не буду спать с другими девушками.

– Хорошо, я тебе верю. – Я сглатываю ком в горле. – Теперь мне можно уйти?

Я пытаюсь забрать у него свой клатч, но Дин отводит руку.

– Ты все еще злишься, – ровным голосом говорит он.

– Нет, не злюсь.

– Обманщика не обманешь, куколка, – резко говорит он.

– То есть ты хочешь сказать, вся эта история про «это она меня поцеловала» – обман? – огрызаюсь я.

– Нет, я хочу сказать… – он сердито матерится, а затем медленно выдыхает, – что ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что происходит. И знаешь, уж если кто-то и должен злиться, так это я.

Я с удивлением смотрю на него.

– С чего это?

– Из-за твоего фокуса в стиле Гудини меня стебут на протяжении двух дней, – мрачно говорит Дин. – Прошлым вечером под моей подушкой обнаружилась бутылочка со смазкой и запиской от Гаррета: «Для твоей попки». Логан купил упаковку розового лимонада и теперь каждый раз показывает мне большой палец, когда пьет его. Грейс не может смотреть на меня, не захихикав. А теперь и ты так странно ведешь себя, но не хочешь объяснить, почему.

– Я… я… р-р-р, с меня хватит! – Слова слетают с языка раньше, чем мне удается остановить их. – Нашему роману пришел конец, ясно? Все кончено.

Плечи Дина напрягаются.

– Почему?

– Потому что я так сказала.

– А меня никто слушать не собирается?

– Нет!

– Чушь, – снова произносит Дин. – Нельзя вот так, без убедительной причины, все прекратить.

Во мне начинает расти ощущение беспомощности, ведь у меня и правда нет убедительной причины.

У меня был плохой день, и ты был первым, кому я позвонила.

Если сказать это вслух, прозвучит глупее не придумаешь. Но я себя знаю. Я вот-вот попаду в капкан этих отношений, и мне нужно поскорее вылезти из него, пока эта штуковина не захлопнулась и не оставила меня с разбитым сердцем.

– Ты хочешь сказать, что тебя больше ко мне не влечет? Это так?

– Нет, это не так. Ты прекрасно знаешь, что меня по-прежнему к тебе тянет, но…

– Никаких «но».

Дин встает совсем близко ко мне, и у меня перехватывает дыхание. Его глаза полыхают гневом, точеные черты лица стали жестче. Я еще никогда не видела Дина в ярости, и это обалдеть как сексуально.

– Давай-ка коротко пробежимся по событиям сегодняшнего вечера. Как тебе идея?

В мгновение ока я оказываюсь прижатой к кирпичной стене, его рот нависает над моим. Мы стоим между грудой ящиков из-под молока и, к счастью, пустым мусорным контейнером, которые скрывают нас от случайных прохожих. Но даже если бы контейнер был завален отходами, я все равно бы чувствовала лишь пряный, мускусный запах Дина. С каждым вдохом его соблазнительный аромат опьяняет меня все больше и больше.

– Ты услышала, что я в баре, с другой девушкой, и в тебе проснулась ревность. Ну как, пока все правильно?

Я стискиваю челюсти.

– Потом ты разозлилась на себя из-за этой ревности, верно? Я не ошибаюсь? – Когда я не отвечаю, он обхватывает рукой мой подбородок. – Что происходит в твоей прелестной головке? Ты решила, что влюбляешься в меня? Хочешь, чтобы я принадлежал только тебе, и, по-твоему, это значит, что мы на пути к браку и детям?

Его издевательский тон жутко бесит.

– Не будь такой скотиной.

Он не обращает внимания на мои слова.

– Что ж, куколка, это совсем ничего не значит. Ладно, ты приревновала меня. Подумаешь! Ты хоть представляешь, как я сейчас тебя ревную? Думаешь, мне понравилось смотреть, как все парни в этом баре пускали слюни на твои сиськи и засовывали руки в карманы, чтобы поправить себя? Мне хочется вырвать им глаза уже только за то, что они просто смотрят на тебя!

Я поднимаю изумленные глаза.

– Честно. Но разве я злюсь из-за этого? Нет! Потому что это ничего не значит. А только то, что мы продолжаем волновать друг друга.

Дин разводит своим бедром мои ноги и трется о меня, чтобы я почувствовала его эрекцию.

– Я все еще завожу тебя, да?

Твердая выпуклость, упирающаяся в мой живот, отвлекает меня от того, чтобы ответить. Мои трусики намокли. Боже, я невероятно возбуждена. Мои соски вдруг стали невозможно чувствительными и ноют от томления, упираясь в кружево лифчика.

– Ладно, можешь не отвечать. Я знаю, что по-прежнему возбуждаю тебя. – Губы Дина касаются моего уха, вызывая легкую дрожь во всем теле. – Мы оба знаем, что будет, если я сейчас засуну руку под твое платье. Твоя киска будет очень мокренькой.

Я не могу дышать. Мне не хватает воздуха, потому что Дин забирает его своими развратными словами. Его руки снимают пальто с моих плеч. Я замираю на месте, зачарованная неистовым блеском его глаз. Пальто падает на грязный асфальт. Дин задирает подол моего платья и обхватывает рукой мое лоно. Вспышка наслаждения выводит меня из транса.

Проклятье, мы же в общественном месте! Но Дина, похоже, это ничуть не заботит. На улице холодно, но его на удивление теплые пальцы проскальзывают в мои трусики.

Усмехнувшись, он поглаживает утопающую во влаге плоть.

– Да, так я и думал.

Он снова поддразнивает меня, и ко мне снова возвращается злость.

– Ты слишком много о себе возомнил, – бурчу я. – Я была бы мокренькой от ласк любого другого парня.

– Чушь собачья. – Его большой палец касается моего клитора. У меня подгибаются колени. – Ты хочешь меня, и только меня.

Он просовывает в меня один палец, и мое тело предает меня, сжимаясь вокруг него.

– И пока твоя ненасытная киска будет влажной только для меня, между нами ничего не кончено.

Боже мой! Его палец двигается все быстрее. Мучительное наслаждение сосредоточилось между моих ног, пульсирует в моих венах. Все остальное уже неважно.

– Дин… – Каким-то чудом я вспомнила, как говорить. – Кто-нибудь может выйти в любую минуту.

– Ну и пусть. Пусть они увидят, какая ты плохая девочка.

В ответ я стону так громко, что даже стыдно. Дин засунул в меня второй палец, и когда они находят нужную точку, у меня перед глазами мелькают белые искры. Я двигаюсь в такт его руке, больше не возражая, а с жадностью принимая то, что он мне дает.

– Может, устроим им настоящее шоу? Что если мне взять тебя прямо здесь, у этой стены?

Я снова вижу четко. В его глазах горит неподдельная страсть. Свободной рукой Дин расстегивает ширинку и, наклонив голову, ждет моего ответа.

Наверное, он меня околдовал. Я должна отбросить его руку, сказать ему, чтобы он застегнул свои штаны и перестал вести себя как придурок. Мы в общественном месте. Нас действительно могут увидеть.

Тогда почему мое сердце стучит еще быстрее?

И почему я согласно киваю в ответ?

В его глазах, подернутых дымкой неприкрытого желания, вспыхивает одобрение. Его пальцы выскальзывают из меня. Дин одним движением разворачивает меня лицом к стене.

До нас доносятся приглушенные голоса со стороны улицы, на которую выходит аллея, и я замираю. Что если нас застукают? А если нас застукает коп? Людей сажают за это в тюрьму, разве нет?

Горячее дыхание Дина обдувает мою шею. Он поднимает мое платье до талии. Холодный воздух вызывает мурашки.

Я должна остановить нас. Наверное. Может быть. Нет.

Слышится звук разрываемой упаковки, шуршание ткани, и вот его член скользит между моих ягодиц, все ниже и ниже, пока головка не упирается в мое лоно.

– Кончи побыстрее, – шепчет Дин мне на ухо. – Я так сильно хочу тебя, что не продержусь и пары минут.

Не знаю, продержусь ли я пару секунд. Клитор мучительно набух, как и мои груди. У меня никогда не было быстрого секса в аллее за баром. И это дарит новые ощущения, возбуждает и пугает одновременно. Доля опасности, риск того, что нас могут застукать, – все это превратило мое тело в провод под током, и достаточно одной искры, чтобы его запустить.

И этой искрой становится один-единственный толчок Дина.

Дин приглушает мой крик, зажав мне рот рукой. Для того, кто только что подначивал меня устроить шоу, он вдруг стал очень осторожным.

Я же не могу даже вспомнить, на каком континенте мы находимся. По мне прокатываются волны оргазма, заставляя меня хватать ртом воздух и дрожать всем телом. Дин едва слышно стонет, утыкается головой в ложбинку между моей головой и шеей и снова входит в меня.

Он не шутил. Дин кончает так быстро, что я даже не знаю, мне впечатлиться или поиздеваться над ним. Он скользит в меня последний раз и дрожит, сжимая руками мои бедра.

Я тоже дрожу, но то ли это отголоски оргазма, то ли причина в ледяном воздухе, обдувающем мою голую попу.

Тишину нарушают громкие голоса, и я тут же отпрыгиваю от Дина и опускаю подол платья. Выглянув из-за мусорного бака, я вижу несколько темных фигур, бредущих мимо нас по тротуару. Но никто из проходящих даже не смотрит в нашу сторону.

Подобрав пальто, я торопливо надеваю его, а Дин засовывает все еще твердый член обратно в штаны. Он выкидывает презерватив в мусорку и настороженно смотрит на меня.

– Что? – Мой голос не похож сам на себя. Он звучит низко, гортанно.

Дин окидывает меня взглядом с головы до ног, а потом смотрит прямо в глаза.

– Между нами ничего не кончено, – хрипло говорит он.

Закусив щеку, я отвечаю:

– Знаю.