Эпилог
Герман
— …Молодой человек, госпожа Травница нынче вечером занята! — отрезал Гера, сурово глядя на конопатого парня, нагло клеящего Гордееву.
Ни совести у молодёжи, ни стыда, ни чувства самосохранения!
— С чего это вдруг? — Рыжий прошёлся пальцами по поясу и выпятил грудь в универсальном петушином жесте: «Ну чё, пойдём выйдем?».
— Не вдруг! — поучительно заявил Летов. — А полгода как. Так что, вьюноша, ступайте, ступайте!.. — Герман подтолкнул горе-ухажёра в спину для ускорения.
Гордеева, очаровательная в своём славянском льняном наряде дохристианских времён, посмеивалась, не спеша вмешиваться в мужской разговор.
— Батюшки, кого я вижу! Кстати, а кого я вижу? — уточнила на всякий случай Юля, оглядывая Геру пристальным взглядом.
— Конунг я. Вражеской державы! — Летов намотал плащ на руку, чтобы не болтался без толку и отвесил поклон, позвякивая кольчугой. Сегодня погода баловала — было пасмурно, и под всем этим богатством было не слишком жарко.
В конунге всё должно быть прекрасно: и кираса, и наручи, и фибула, скрепляющая у шеи концы плаща, и кольца на пальцах. А что? Конунг он или penis canina?
Ещё у конунга должно быть войско. На худой конец — дружина. Но не в этот раз. В этот раз Гера пропустил первый день боёвки и не имел никакого морального права претендовать на лидерство. Но по-другому никак не выходило: сегодня у Арины был выпускной. Гера честно отсидел официальную часть, поздравил дочуру и с ощущением невероятной лёгкости, какую только можно испытывать, скинув тяжеленный камень с души, втопил педаль газа.
В случае конфликта хорошо продуманная военная кампания имеет больше шансов на успех, чем спонтанная и миротворческая. Как бы печально это ни звучало, это факт. Разумеется, Герман не питал больших надежд на встречу в ресторане, а рассматривал её скорее как прелюдию. Было бы слишком жестоко без подготовки выложить жене всё прямо перед заседанием.
И на нём.
Судья по аргументированному ходатайству Летова с радостью выделила исковые требования о разводе и, перекрестившись, передала их в мировой суд. В течение месяца вопрос решился положительно. Гера стал свободным человеком. С разделом имущества ещё пободались, но и там, в конечном итоге, договорились.
Выгонять жену и дочь из дома до экзаменов Герман, разумеется, не стал. Не совсем же он сволочь! Тем более что продавать коттедж до совершеннолетия Арины Летов, по понятным причинам, не собирался. Квартиру он передал в собственность жене, но в обмен на отказ от ценных бумаг и денег на счетах. На правах компромисса с совестью: квартира была дороже. Но всё же почти двадцать лет вместе…
Но никакой стаж в браке не мог заставить Германа тащить на себе долговые обязательства по Милениным кредитам. Он с лёгкостью доказал, что оные брались не на нужды семьи, а для себя любимой. Например, на оплату адвоката по разводу. Ну какое отношение это имеет к семье? Так что прости, дорогая, сама, всё сама!
Бывшая супруга была вынуждена устроиться на работу. Сперва в модный бутик, но не сработалась с руководством, — что было вполне ожидаемо. Потом пошла на курсы ногтевого сервиса (Гера даже оплатил их на радостях, что наконец разрешил все разводные дела), экспроприировала дочерин подарок, и неожиданно стала делать в нём успехи. Летов был за неё рад: хорошо, когда у человека есть то, что приносит ему удовлетворение.
Себе Герман развлечение тоже нашёл. Сложно сказать, чем в большей степени был вызван его выбор: желанием скинуть злость и выпендриться перед Юлей, но он всё же занялся контактными видами спорта ‑ пошёл к реконструкторам. Летов боялся, что окажется там самым старым старичком в стайке желторотиков, но оказалось, что людей его возраста в клубе достаточно. Первое время на фоне других он выглядел бледно, чего скрывать. Но хорошая физическая подготовка, умение налаживать отношения и избыток невостребованной энергии помогли Гере выделиться на общем фоне и даже, в некотором смысле, сверкнуть новыми гранями.
— И что конунг забыл у лавки бедной травницы? — всё также слегка насмешливо поинтересовалась Гордеева.
— Хотел пригласить на ужин в один небольшой, но очень уютный шатёр. — Гера дёрнул бровью. Спать в спартанских условиях, как требовали обычаи времени, он себя заставить не мог. Поэтому обустроил аутентичный снаружи шатёр по последнему слову цивилизации.
Первый день исторического фестиваля «Легенды Древней Руси» подходил к концу. Вокруг шумела толпа. По популярности с зоной мастер-классов могла сравниться только сцена, где сейчас выступали хедлайнеры. Зажигательный рок разносился по широкому берегу реки.
Арина жутко завидовала отцу, поскольку хотела побывать на концерте. Но концерты ещё будут. А школьный выпускной бывает только раз в жизни.
— Завтра с утра, кстати, к тебе Арина должна подъехать.
— А зачем? — напряглась Юля.
— Ты же обещала ей, что дашь пострелять из арбалета, если она сдаст экзамен!
Дочь действительно сдала биологию. Причем не просто сдала на положительную отметку, но даже дотянула до средних по России пятидесяти пяти баллов. С точки зрения Германа, это был подвиг. Причём как Юли, так и Арины.
И хотя на местный психфак со своими баллами дочь практически поступила, к великой ярости Милены, дочь отказалась нести туда документы. Она заявила, что пойдёт в медколледж и станет медсестрой по косметологии. А если ей понравится, может, дальше пойдёт в медицине высшее образование получать. Но это не точно. Потому что она поговорила с настоящим психологом и поняла, что не готова к такому, а если маме так нравится профессия психолога, пусть сама на него учится.
Скандал был страшный, и Герман поддержал дочь. Он же сам ей говорил, что она имеет право выбирать и нести ответственность за свой выбор. Конечно, жаль, что не в вуз сразу после школы. С другой стороны, пусть попробует. Примерит профессию на себя. Летов как-то спорил с Юлей на тему зуммеров и, в конце концов, они договорились до того, что система образования нынче не в опе, а в кризисе. Если раньше вышка была необходимым условием для успешной карьеры, то теперь при большом желании можно «выстрелить» вообще без диплома, на одном самообучении. Разрыв между тем, что дают в учебных заведениях, и тем, что востребовано потом в работе, растёт с такой скоростью, что, вполне возможно, Ариша права в своём решении. Главное, что умело поколение Z, — мгновенно перестраиваться под новые вводные.
По крайней мере, она попробует себя в том, что ей нравится.
— Да? — удивилась Гордеева, складывая свой знахарский скарб. — Надо же, какая злопамятная!
Она не торопилась и вообще никоим образом не выдавала эмоций, в то время как Германа внутри колотило, как ненормального.
Развод и то, что дочь знала об отношениях с Юлей, вроде позволяло закрыть глаза на данное Арине обещание. Ведь главной его целью было защитить её от откровений со стороны Милены и их последствий. Но Летов не мог его нарушить.
Не хотел.
И не мог.
Это не значит, что они с Юлей вообще не встречались всё это время, сведя общение к виртуальному. В конце мая Герман встретил с нею своё сорокапятилетие. Посидели в ресторане, побродили по аллеям с цветущей сиренью, держась за руки, как подростки…
Гера не смог бы объяснить словами, чем это для него было. В детстве ждешь дня рождения как праздника, как чуда, концентрированного счастья. Как чего-то, что бывает раз в году. Но с каждым годом он девальвируется, пока однажды не становится днём обязательств перед другими.
Так вот. Для Германа это был настоящий День рождения.
И вот теперь, когда все ограничения между ними были наконец сняты, Летов вдруг испугался: а вдруг этого момента ждал только он? Что, если Гордееву всё устраивает так, как есть?
Что, если это френдзона?
— Юль, ты пойдёшь?
— Куда?
— Со мной. То есть, ко мне.
Какого хрена?
Гера подошёл к Юле, бережно потянул вверх за подбородок и поцеловал.
В голове звенело.
Казалось, что ударник на сцене стучал прямо по сердцу Германа.
— Пойду, — ответила Гордеева, примеряясь к весу корзинки. Летов подхватил её за ручку, обнял Юлю за талию и потащил в сторону своего благоустроенного шатра.
— Сына мы назовём Иваном, — обронил Гера.
— Вот так сразу? — оторопела Гордеева.
— А чего тянуть? Нет, если у тебя есть возражения по поводу имени, я открыт к обсуждению…