Глава 13. Олеся

Я не общалась с Германом несколько недель. В институте виделись, но это было мельком, не в счет.

Однажды он пропустил меня вперед, затем неожиданно для всех вокруг подрезал и даже не извинился. Проигнорировала глупый выпад. Вот настолько мы не замечаем друг друга.

«Когда ты позволишь себя увидеть?» – пишет Адам. Тот, с кем я переписываюсь в сети. Парень достаточно настойчив, и пока не знаю, как к этому относиться. И пугает, и льстит.

«Вдруг я тебе не понравлюсь?» – отвечаю.

Взгляд ложится на затылок Крылова против воли.

«Исключено! Ты мне уже нравишься!»

«Я страшная. У меня кривые зубы и жидкие волосы. А еще я толстая».

Ответа нет целую пару. Самое интересное, что я не проверяла телефон часа полтора и чувствовала себя при этом спокойно.

Дважды Герман оборачивался. Вот в эти моменты меня охватывала волнительная дрожь.

Все исчезало, когда натяжение прерывалось. Его взгляд возвращался к телефону в руках, а я погружалась в тему лекции.

Короче, все очень сложно. И это точно не называется дружбой.

– Уже придумала, кем нарядишься на Хэллоуин? – Маришка прыгает на моей застеленной кровати с чупа-чупсом. Получает замечание.

– Нет, – отвечаю, скрепя зубы. – Никуда я не пойду.

Сестренка перестает скакать и садится, придирчиво рассматривает меня и мой обычный хлопковый халат в мультяшное красное сердечко.

Давно пора заменить. Даже семилетний ребенок это понимает.

– Нам в школе разрешили в пятницу прийти наряженными. Я решила быть Уэнсдей.

Теперь мой черед морщиться.

– Что? – с неким наездом интересуется. – Мальчикам нравятся плохие девочки, – отвечает, как отмахивается.

Застываю, открыв рот.

– Я расскажу все родителям, – возмущаюсь на правах старшей сестры. – И про Уэнсдей, и про плохих девочек.

– Ну а я расскажу, что ты с Германом целовалась. По-взрослому.

Ах ты мелкая зараза! Хитро лыбится, чупа-чупс во рту крутит.

Некоторые пряди мелкой предательницы выкрашены в светло-розовый. На ней шорты с изображением собаки породы корги и короткий топ зеленого цвета. Ногти покрыты блестками. Явно накрашены.

Выглядит как чистая проблема.

– Или… Я помогу тебе выбрать наряд для Хэллоуина.

Закатываю глаза и убираю руки в карманы халата. Пальцами нащупываю старый фантик от конфеты. Шуршу им нервно.

Маришка самодовольно смотрит в упор и покачивает головой.

Из шкафа летят все мои вещи. Даже те, что малы, но я не решила, что с ними по итогу делать.

– Ого! Вот классная юбка!

Сестра кидает мне в лицо юбку из черного фатина в несколько слоев. Та очень короткая. Такие носят девушки низкой социальной ответственности. Я ее для фотосессии покупала и нужно было сразу выкинуть.

– И не подумаю.

– Подумаешь, – совсем не обращает на меня внимания эта мелкая, но очень назойливая проблема. – Иначе расскажу-у-у.

За что мне далась такая сестра?! Вою, вцепившись в небеса. Мысленно.

– Надевай. И у меня просьба.

– Ну? – расправляю слою юбки и привередливо рассматриваю фасон и ткань. Все ужасно. Катастрофично. Безумно! – Я буду крестной мамой у вашего с Германом первенца. У девочки. И вы назовете ее Марина.

Поперхнулась своим невысказанным возмущением. Полный ступор для работы всех моих органов. Прокручиваю то, что попросила Маришка, и только не плачу.

Герман. Я. Наш ребенок. Девочка, если уж дословно. Полный фарш.

– И вот тебе верх образа – черная водолазка с вырезом, открывающий грудь. Если наденешь на шею цепочку с кулоном, будем смотреться превосходно.

Где только таких слов понахваталась?

– Колготки – черные. И прическа… – поворачивается и с деловым видом впивается в мои волосы, собранные в небрежный пучок. Они русые, и по ощущениям они не нравятся моей сестре.

Младшая теперь не она, а я будто бы.

– Я бы посоветовала парик, но будет выглядеть некрасиво.

Да ну? А то уже обулась, чтобы нестись за черным париком.

– Мы сделаем тебе кудри.

Снова першит в горле. Вынуждена долго откашливаться до слег в глазах.

Больше никаких кудрей. И неважно, нравятся они Крылову или нет. Просто… Не моя это прическа и все.

– И обязательно надень вот это, – у Маришки аж глаза становятся в форме сердечек.

– Нет!

– Да!

– Расскажу-у-у…

Недовольно прикусываю язык, следом нижнюю губу.

– Ладно, – вырываю атрибут, завалявшийся все с той же фотосессии, из рук младшей сестры.