Глава 30. Олеся

К выходным я пеку небольшой «Наполеон». На вопросы мамы, кому и зачем, отмахиваюсь. Безжалостно вру, что себе.

– А что? Я тоже люблю, – отвечаю, спрятав взгляд.

Уже в вечер пятницы выбираю наряд. Маришка стоит надо мной и только догадывается, куда именно я собираюсь идти.

– Я бы выбрала шорты, – нависает надо мной и кучей сваленной одежды.

– Ты уже выбрала…

– Юбку. Ты говорила в прошлый раз. Счастливый талисман.

Мы перекрещиваем взгляды. Стоит отвернуться, и вправду натыкаюсь на белые джинсовые шорты с бахромой. В целом, они мне нравятся.

– Свободную футболку еще, – шепчет, но как будто язвит. – Так, чтобы одно плечо иногда оголялось.

Поднимаю брови и пораженной, пригвождаю младшую сестру осуждающим взглядом.

Какое «оголялось»? Ей семь!

– Сейчас это модно. Если ты не следишь за модой, то это хотя бы делаю я. Угу…

Уходит медленно, будто ждет каких-то извинений или моего решения, что же я выбрала.

Утром в субботу, когда родители с Маришкой уезжают в супермаркет за продуктами, я, сломя голову, несусь к шкафу, одеваюсь. С балкона выношу торт и, не забыв накрасить губы, звоню в дверь к Крыловым.

Он же не пошутил с приглашением? Однажды я уже стояла наряженная, с тортом в руках. Итог был плачевный для меня.

Герман открывает в одних боксерах, с зубной щеткой и пеной от пасты у рта. Глаза сонные, невыспавшиеся.

– Это мне? – кивает на торт.

Против воли за его спину смотрю. Оттуда же не появится Соня и не назовется его девушкой? Прошел год, и в сегодняшнем моем состоянии я вмажу этот торт им обоим в лица.

– Полагаю, на завтрак, Крылов!

Теперь знаю, как выглядит счастье на лице человека.

Он уплел весь торт, оставив тоненький кусочек и множество крошек. И как ему удается держать в порядке свои восемь кубиков, которые сейчас притягивает мои взгляды?

Облизывается, смотрит, как кот на сметану. Сметана это уже я, а не «Наполеон».

Поставив локоть на стол, приближается. Мое сердце замирает. Какой-то он сейчас беззащитный, хотя уверена, что это далеко не так.

– Так какой мультик будем смотреть? – спрашиваю, складывая использованную посуду в раковину. Включаю воду и мою. Не теть Наташе же это делать?

Крылов откашливается довольно громко.

– Да любой… – устало вздыхает.

В зале Крылов настраивает что-то, и через пару минут знакомая заставка с замком из мультика. Играет мелодия, идут первые кадры… Сдвигаю взгляд влево, где сидит Крылов и скролит новостную ленту в телефоне.

Двигаюсь ближе. Он все еще в боксерах. Кожа горячая. Когда касается моей, задержка дыхания происходит автоматически. При этом я очень хочу дышать. Им. Германом.

Когда же уже до него допрет, что мне на фиг не сдался этот мультик?

Я… Я целоваться к нему пришла.

Какой же все-таки дурак. Умный, но дурак.

– Что? – неуверенно спрашивает, когда, осмелев, сажусь на корточки напротив Геры.

– Ничего… Пойду, наверное.

– Эй, Птичкина! Куда собралась?

Раздражение на Крылова копится. Сначала приучил к своим диким поцелуям, рукам на моих бедрах, а теперь в отказную пошел?

– Я тебя не отпускал! – ну вот, началось. Приказы, условия, грозный тон…

– Надеюсь, торт тебе понравился.

Крылов останавливает меня за одно мгновение и перекидывает через плечо. Глаза фиксируют напряженные мышцы, которые выделяются, как сотни натянутых канатов.

Не сразу понимаю, куда несет меня этот пещерный человек. Но куда ж еще? В свою комнату, конечно. Туда, где стол завален какими-то бумагами, а на стуле висит одежда, в которой он был вчера.

Если подойду и понюхаю ее, меня можно будет считать ненормальной?

Герман бросает меня на кровать, без разрешения снимает шорты, футболку. Я в трусах и лифчике. Это комплект. Розовый, довольно милый, девчачий.

– Пиздец…

– Не нравится?

– Я думал, черное самый секс, а тут… Глазной оргазм.