Глава 29. Олеся

– Больше так не делай, – говорю вместо «привет».

Раннее утро. Я в машине Германа, в той, где на заднем сиденье Крылов делал со мной все те ужасные и приятные вещи.

– Так? – кладет руку мне на бедро. Сегодня я в джинсах, и Герману это не нравится.

Пробую убрать ногу, но моя затея проваливается.

– Нельзя. Сиди смирно, – командует. – И не беси. Знаешь, что с тобой будет, если я разозлюсь?

Цыкаю и отворачиваюсь. Ладонь Германа одобрительно сжимает мое бедро, и так мы доезжаем до института.

Начиная с гардероба, ловлю на себе постоянные любопытные взгляды. Конечно, Крылов же – друг Градова, лучшего студента института.

Ла-адно, мне это льстит. Особенно когда Гера без спроса берет мою руку и не отпускает.

– На выходных у меня дома никого не будет, – довольно громко говорит и бесцеремонно осматривает мою грудь, спрятанную под плотную ткань рубашки.

– Как это понимать? – сердито цежу каждый звук. Рот как будто связан.

– Ну… Приглашаю, выходит.

– Зачем?

Нервный выдох.

– Посмотрим мультик, – довольно резко открывает тетрадь с конспектами. Выглядеть Герман Крылов стал обиженным.

– Какой?

Поджав губы, чтобы, не дай бог, не выскочила на лице улыбка.

Плечо Германа постоянно задевает мое. Так же колено, бедро, и сам Гера нет да нет, но наваливается, словно ему мало места.

Крылов оставляет мое проявление интереса без ответа.

Лекцию слушаю вполуха. После произошедшего накануне сложно находиться рядом с Крыловым и не думать о нем и о нас.

Часто скашиваю взгляд, чтобы подсмотреть за его мимолетными движениями. В один момент, когда Герман застает меня за подсматриванием, вопросительно кивает. Ведет себя так, что между нами всегда было это . То есть непонятный флирт, случайный секс, мой незапланированный оргазм…

Как человек, который любит порядок, имеются вопросики.

– У меня есть полчаса, потом нужно будет уехать по делам, – сообщает со всей серьезностью.

Сначала спросить, почему полчаса, а потом по каким делам? И вообще, зачем Крылов мне это говорит?

– Ясно.

– Идем, – протягивает руку и тянет за собой.

Он со всеми девушками так себя вел? Командовал, то есть? Мне это категорически не нравится.

Герман заводит за угол и открывает незамеченную ранее дверь. Это типа подсобки. Или склада старой макулатуры. Отчеты, книги, швабры, спортивный инвентарь…

Не удивлена, почему именно Герман знает об этом месте. Он знает обо всем, всех и всегда.

– Что ты планируешь делать? – спрашиваю.

Его губы изгибаются в победной улыбке. От нее все тело бьет током. Сейчас Герман соблазнительно опасен. Это читается в его пьяных поглаживаниях и убийственном спокойствии.

Он кажется сейчас выше и шире, чем еще минуту назад.

– А на что это похоже?

– На плен.

– Именно.

Крылов наклоняется и, подцепив мой подбородок, впивается в губы. Машинально закидываю руки ему на шею и встаю на носочки.

В этих поцелуях все, о чем можно было мечтать. Во мне зарождается то, что чувствовала вчера вечером в его машине. Огонь распространяется по всем органам и оседает в животе.

Колени слабеют, ноги трясутся. От падения спасает только уверенная, хищная хватка парня.

Когда мы отрываемся, вижу Крылова взъерошенным, обезумевшим, словно он вырвал победу, пробежав максимальную дистанцию из возможных.

– Мне пора, – говорит, поправляя мои, а не свои волосы.

На себя в зеркало бы взглянуть. Явно образ отличается от утреннего.

– Может, расскажешь куда?

Посмеивается коротко и вскидывает бандитский взгляд.

– В моем мире того, кто знает больше положенного, убивают, Перышкина…

Первый раз за долгие годы называет меня придуманной фамилией. И смеется.

– Дурак!

Выхожу из странной подсобки и пулей несусь в следующую аудиторию.