Глава 32. Олеся

В конце зимы каждый в институте уже знал, что Олеся Птичкина под защитой Германа Крылова. Девушка его.

Мы каждое утро приезжаем вместе, домой возвращаемся тоже вместе. Я часто бываю дома у Геры, несмотря на странное отношение теть Наташи.

Вроде сватали нас с Германом в детстве, теперь Крыловы молчат, по взгляду читаю осуждение.

Мои родители тоже не в восторге. Репутация Геры, прямо скажем, не самая лучшая. Мама боится, что Герман меня испортил. Не понимаю, о чем она.

Хотя нет… За несколько дней до начала весны прекрасно поняла, кто такой Герман Крылов и почему он – самая ужасная кандидатура на роль моего парня.

Влюбленное сердце разбивается быстро, больно, как тонкий хрусталь о камень.

* * *

– Лесь, сходи за хлебом на завтра на утро! – кричит мама с кухни. Закатываю глаза. Мне лень.

И для кого только придумали доставку продуктов?

Этот довод ничего не значит для родительницы. Поэтому я надеваю теплый спортивный костюм, жилетку. На голову натягиваю шапку и укутываюсь в шарфе.

Из дома выхожу недовольной. В таком же состоянии дохожу до магазина, покупаю последний батон и возвращаюсь.

Не успеваю дойти до подъезда.

Вижу Германа. Он зашел за угол и кому-то то ли пишет, то ли пробует дозвониться. Все бы ничего, но я на расстоянии чувствую его волнение.

Замедляюсь и останавливаюсь. Позвать бы. Или подойти…

А потом я вижу ее.

Сразу узнаю, кто это. Соня на каблуках, несмотря на зиму и плохие дороги. Юбка, короткий полушубок. Ни шапки, ни платка на голове. Конечно, с такой-то прической. Герман… Улыбается, когда видит ее.

От ревности впадаю в состояние дикого стресса.

Со слезами на глазах смотрю за их беседой. Ее руки на груди Германа. Вот-вот поцелуются. Крылов посмеивается, глаз с Сони не сводит. Его ладонь на пояснице этой дряни.

Господи, почти чувствую, как умираю. Силы покидают, дышать становится невозможно. Под кожей дерет. Каждая секунда – настоящая порка для моего сердца.

Выстрелом становится… Поцелуй.

Стою теперь в полном одиночестве на улице, с дурацким батоном в руке. По щекам высохшая соль от слез. Губы воспалены от бесконечных кусаний.

Соня ушла минут десять назад. Крылов выкурил сигарету, посмотрел что-то в телефоне и спокойно скрылся в подъезде.

Он все это время… За моей спиной… Да нет. Быть не может.

– Герман?

– Что-то срочное Олесь?

Звоню просто. Не знаю, зачем. Оправданий хочу.

– Ты дома?

– … Ну да.

– Завтра как обычно, в восемь?

– Слушай, Лесь, сможешь сама? У меня дела, – говорит и не пробует извиниться. Покорно жду. Люблю ведь. Дура.

– Конечно.

– Тогда пока?

Его дыхание разносит шумы и треск.

– Пока.