Глава 33. Олеся

Мне тяжело думать, что Крылов был с Соней все это время. Просто в первую же секунду, как мысль приходит в голову, взрываюсь горючими слезами.

Утыкаюсь лицом в подушку и вою.

Представляю их вместе. Целующимися. Занимающихся сексом. Просто вместе, как настоящую пару. Он же год назад смотрел на нее влюбленно! А на меня? Он смотрел так когда-нибудь? Сомневаюсь. Да я уверена, что нет. Так, соседка, которая дала.

Дура! Какая же я дура!

В институт еду самостоятельно, но как сомнамбула. Сажусь на первую парту, когда надо бы на последнюю, чтобы не светить опухшими веками.

Крылов приходит аж к третьей паре! Веселый, сияет весь.

– Я соскучился, – тянется, чтобы оставить поцелуй на щеке.

Глючит, но я уверена, что чувствую женские духи. Отворачиваюсь. Герман «клюет» воздух.

– Так обиделась? Ну ладно…

– Расскажешь, где ты был?

Крылов мнется, но это заметно только мне.

– Лесь, зачем тебе это знать, а?

– И вчера, ты весь вечер был дома? Никуда не выходил? – завожусь сильнее. Голос сипит. Чувствую, как слезы подступают в тысячный раз. Эта Соня выглядела такой красивой, в отличие от меня…

– Да. Я был дома и никуда не выходил. Ты чего как с цепи сорвалась? Ненормальная!

– Врешь же… – смотрю в глаза, а Герман уводит взгляд.

Мне хочется, чтобы сейчас Крылов во всем сознался. Пусть это прозвучит глупо, но его правда спасет нас. Я… Я готова его простить. Но он продолжает врать.

– Знаешь что, Птичкина? Хочешь мне что-то предъявить – говори прямо, а не загадками. Терпеть такое не могу. Все это ваше бабское… Исследовательское бюро!

Крылов быстро начинает собирать вещи в рюкзак, которые только успел достать. Наблюдаю за его резкими движениями и впадаю в ступор. У меня паника, крутящаяся только под кожей. В реальности не произношу ни слова. Мои претензии и вопросы продолжают изводить изнутри.

– Захочешь поговорить – позвони!

Он уходит с громким хлопком двери, а я не знаю, как мне досидеть до конца пары, чтобы уехать домой и там продолжить реветь по разбитому сердцу.

Вваливаюсь в свою комнату и плюхаюсь на кровать.

Получается, вот и все? Ссора, и… конец? Так просто? Раньше думала, расставание – это какие-то выяснения отношений, долгие препирания, обещания, которые так и не будут выполнены.

По факту, Герман от меня отказался. А клялся стать особенным. Не вышло, Гера… Подвел ты меня. Предал.

Уже к ночи, чуть успокоившись, привела разбросанные мысли в порядок, беру в руки телефон, и… Нет, не пишу Герману, не звоню и вообще даже не открываю нашу переписку, чтобы повспоминать и снова погрустить.

Открываю чат с Адамом, с которым не общалась вот уже пару месяцев. Его последнее сообщение с простецкой фразой: «Хочется убедиться, что у тебя все хорошо», осталось без ответа. Мне не было стыдно тогда, но стыдно сейчас. Он неплохой парень. Наверное.

И пишу ему:

«Извини. Тебе все еще интересно, как у меня дела?» – в конце ставлю улыбающийся смайлик. В душе побушевала смертельная стихия. Ничего живого не оставила.

Ответ приходит через полчаса. Все это время я его ждала.

«Конечно. Думаю, у тебя был непростой период, раз ты пропала?»

Период был восхитительный, а финал ужасный.

«Можно сказать и так».

«Не хочешь встретиться и рассказать?»

Поднимаюсь и сажусь на кровать. За окном ночь. Темнота. Свет от телефона, как яркий, сжигающий слой роговицы фонарь.

«Ты не маньяк?» – строчат пальцы, но я тут же стираю. Адам присылал мне фотки, мы общались на разные темы. Больше половины людей сейчас знакомятся в интернете, встречаются, а потом женятся.

«Давай», – пишу. Понимаю, что трясусь. Боюсь.

А потом вспоминаю Германа и Соню за углом дома. Именно там, где не каждый прохожий увидит.

«Завтра. У меня пары до трех. Можем встретиться в четыре у кинотеатра».

«Я буду в голубом платье и темно-синей куртке».