Глава 19 «Не просто»

Дмитрий

Костик не уехал.

Он стоял у калитки с букето м, который на глазах терял презентабельность, и смотрел на меня тем взглядом, каким смотрят люди, привыкшие, что обстоятельства подстраиваются под них, а не наоборот.

— Окей, — сказал он, медленно опуская букет. — Окей, я понял. Сосед, — он усмехнулся, и в усмешке была попытка вернуть себе контроль над ситуацией. — Ника, серьезно? Полгода я к тебе ездил с цветами, терпел твои закидоны, а ты тут за три недели нашла себе… — он окинул меня взглядом сверху вниз, — вояку на лето? Очень оригинально. Прямо роман для домохозяек.

Это была попытка задеть сразу обоих. Эффективная попытка, я видел, как Вероника напряглась.

Я не повысил голос. Это не моя манера, и в данной ситуации повышенный тон только дал бы ему то, чего он добивался — повод почувствовать себя жертвой агрессивного соперника.

— Вы закончили? — спросил ровно.

— А ты вообще кто такой, чтобы спрашивать?

— Человек, который стоит рядом с Вероникой, потому что она этого хочет, — сделал паузу. — В отличие от вас, насколько я понимаю ситуацию.

Костик открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов достаточно быстро. Это меня не удивило. Люди, привыкшие выигрывать спор громкостью, обычно теряются, когда громкость не работает.

— Ника, — он снова повернулся к ней, — пожалуйста. Пять минут. Без него.

— Нет, — сказала Вероника.

— Ника.

— Костя, ты опоздал на пять минут и на одну важную жизнь.

Это было сказано так точно и так спокойно, что я почувствовал почти гордость — нелепое, неуместное в данный момент чувство, но абсолютно искреннее.

Костик стоял, не зная, что делать с этим ответом. Букет в его руке окончательно поник, как будто разделял общее настроение момента.

Тут вышел Антон.

Шел он деловито, целенаправленно и важно. Подошел к Костику почти вплотную, наклонил голову, оценил обстановку и цапнул его за штанину джинсов.

— Ай! — Костик отскочил, чуть не выронив букет. — Это что за… Да он меня укусил! Тварь!

— Это Антон, — сказала Вероника без малейшего сочувствия. — Он не любит, когда повышают на меня голос.

— Я не повышал!

Антон коротко, выразительно зашипел, явно не соглашаясь с этой оценкой.

— Костя, — сказала Вероника, — уезжай. Серьезно. Тут уже даже гусь не на твоей стороне.

Костик посмотрел на гуся. На Веронику. На меня. Понял, что битва проиграна по всем фронтам, включая орнитологический.

— Ладно, — сказал, отступая к машине. — Но потом не пиши мне, что скучаешь.

— Я и не собиралась, — ответила Вероника.

Он сел в машину, хлопнул дверцей сильнее, чем требовалось, и уехал слишком быстро для деревенской дороги, подняв облако пыли, которое осело на букет, оставленный им же у калитки.

Мы стояли молча несколько секунд. Антон обнюхал брошенный букет, оценил его кулинарную перспективность и принялся методично объедать листья.

Вероника нервно засмеялась первой, потом все громче, пока смех не перешел в нечто среднее между хохотом и облегченным выдохом.

— Боже, — сказала она, вытирая глаза. — Это было… это было нечто.

— Антон проявил инициативу, — заметил я.

— Антон герой. Я ему дам сегодня двойную порцию.

Мы зашли во двор, сели на крыльцо. Пыль от машины Костика еще висела над дорогой. Я смотрел на Веронику, на то, как она успокаивалась, как смех постепенно стихал, переходя во что-то более тихое.

Сейчас. Сейчас нужно сказать то, что я откладывал последние дни, потому что откладывать дальше — это уже не осторожность, а трусость, а трусость мне несвойственна ни в одной из областей жизни, кроме этой.

— Вероника.

— Что?

— Я не хочу, чтобы это осталось просто летом.

Она замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду именно это. Не отпускной роман. Не три недели в деревне, которые закончатся и забудутся, — я смотрел на нее прямо, потому что не умею говорить важные вещи, отводя глаза. — Я хочу, чтобы это продолжалось после того, как мы оба уедем отсюда.

Она молчала, и я видел, как у нее на лице сменяются несколько выражений: радость, что-то похожее на испуг, потом снова что-то теплое.

— Дима, — сказала наконец, голос дрогнул, — я учусь в Питере. Осенью возвращаюсь. Третий курс, никуда не денешься.

Вот оно. Первая реальная переменная, которая не решается силой воли или честным разговором.

— А ты? — спросила она. — Ты вернешься на службу? На Дальний Восток?

— Да.

Между нами повисла тяжелая, как воздух перед грозой, пауза.

— Питер далеко, — сказала она тихо.

— Я знаю географию, Вероника.

— Это не смешно.

— Я не шучу, — взял ее за руку. — Я знаю, что расстояние реальное. Я знаю, что это будет трудно. Но я не привык отступать только потому, что задача сложная.

Вероника долго, изучающе посмотрела на меня, как в первый день в поезде, только взгляд был совсем другим. Без вызова. С тем, что я только сейчас научился узнавать как настоящую близость.

— Хорошо, — сказала. — Тогда давай не отступать.

Антон, доевший букет Костика почти полностью, подошел к нам и уселся у крыльца с видом, что он выполнил свой служебный долг и теперь имеет право на отдых.

Я посмотрел на пыль, еще не до конца осевшую на дороге. Потом на Веронику, которая прислонилась к моему плечу.

Питер далеко. Это правда.

Но я уже однажды нес ее на руках через темную деревню, не зная дороги наизусть. Найти путь до Петербурга будет, наверное, немного проще.