Глава 2

— Пс-с-с… Ты спишь? — спрашиваю психа, пока он сопит, вальяжно развалившись на лавочке. Ноги расставил широко, татуированные руки сложил на груди. Модный свитерок топорщится на прокаченных бицепсах.

Картина маслом: опасный тип за решеткой.

Да только вот в чем проблема: я тоже в этом злачном месте.

Тачка оказалась какого-то местного депутата, по неприятному стечению обстоятельств, заехавшего на разговор к директрисе.

Благо, у нас камеры в школе только видео показывают, звук глючит при записи на морозе, поэтому я соврала в три короба, что псих меня науськивал на эту тачку, нашептывая мне на ушко, как слизеринская змеюка: «убе-ей, убе-ей».

А что? По видео хорошо видно, что он рядом стоял и гаденько улыбался. Пока суть да дело, уже времени много пройдет, глядишь, что-нибудь придумаю.

Дядя Темыч, наш замечательный охранник, преданно меня поддержал, как и всегда. Чую, в последний раз. Возможно, жить ему осталось трое суток.

Трое суток — вердикт за хулиганство.

Трое суток с этим психом в одном ночлежке?!

Ага. Еще и за решеткой. Всегда мечтала.

Злой депутат сказал: бу-бу-бу.

Ну, я не слушала на самом деле, что он там втирал злобным тоном. Но он точно брызгал слюной и махал кулаком перед моим носом. И никто за меня не вступился. Мажорик и рад, что меня планировали размять, как пюрешку. Поэтому, я потребовала срочно нас доставить в спасительную каталажку.

Думала, подержат максимум час и отпустят в добрый путь, решать конфликт на уровне законодательства. Но похоже, я была права — рабство снова в тренде. Нас ни в какую не отпускают. «Вы право не имеете!» кричала я. — «Я буду жаловаться в высшие инстанции!» А мне из соседней камеры: «Заглохни, истеричка!»

— Или не спишь?

Нет, ну понятно, псих отдыхает. Но «зло не дремлет». Во сне он планирует жестоко разделаться со всеми, кто участвовал в его заключении. Я первая в очереди, поэтому не дам ему набираться сил. Пойду в наступление первой.

— У тебя такой нос горбатый, — шиплю, подобравшись к нему на карачках. — И губы. Не очень.

Один глаз психа зловеще приоткрывается.

Глаза у него цвета неба перед бурей. Темные, глубинные, и опасные. С золотой каемочкой. А еще веки с черной поволокой по краю, будто он их обводкой слегка поддел, и развеял ресницы, как крылья плотоядной птицы перед полетом. Ах, мне б такие! А достались кому? Дьявольскому отродью. Вселенская несправедливость.

— Убью. — коротко говорит псих и закрывает глаз обратно.

Однако.

Это мы уже слышали.

— Я вот что хотела сказать, — тыкаю средним пальчиком психу в лобик.

Он открывает оба глаза и мне становится жутковато. Ну, настоящий инопланетянин.

— Что? — наклоняет голову набок, но при этом его опасная ручища движется к моему горлу.

— Бу-бу-бу, — показываю ему язык и удираю, смеясь как ребенок. У депутата научилась. Успеваю волосы связать в хвост и радостно повилять попой.

— Дырка, — фыркает псих.

Черт.

Ворчу, застигнутая врасплох. У меня же дырка на джинсах! И как я могла забыть?

— А что ты радуешься? Мы в одной упряжке! — смеюсь страху в лицо. Как маленький Симба перед стаей гиен.

— Кто ж знал, что у тебя бублик вместо мозга.

— Да пошел ты! Я первая в списке по ЕГЭ!

— Ага. Снизу.

— Пф-ф-ф…

Ну, да. Снизу. Но когда говоришь: я первая в списке — обычно не уточняют, снизу или сверху. А просто восхищаются. У этого психа все через одно место.

Ой. Вы не думайте. Я училась на почти твердое хорошо. Просто у нас семейные неурядицы начались как раз в экзамены. Я платье себе никак не могла выбрать на выпускной, да еще папа разорился под ноль, потом мы оказались на улице, ночевали под мостом… Беды сыпались один за другим. Все это сильно повлияло на меня, на сдаче я перенервничала, и вот я уже первая в списке. Снизу. Но сдала же! В этой ситуации одно обидно: платье себе так и не купила.

Ложусь на лавочку напротив психа. Он сковырнул давно забытые раны.

— Выйду — убью.

— И снова сядешь.

— Не сяду, у меня денег много.

Увы. Я не могу похвастаться тем же.

***

Засыпаю. Утром просыпаюсь от громкого голоса полицейского:

— Марсов! На выход! За вас залог внесли!

— А за меня?! — радостно подскакиваю на лавочке.

— А вы, похоже, тремя деньками не отделаетесь, дамочка, — усмехается тот, откусывая сахарную булочку.

— Это как это? — непонимающе хлопаю ресничками.

— Ваф пафочка сфефал зафаницу.

— А?

— Ваш папочка сбежал заграницу, — хихикая.

— А меня забыл? — не верю я. — А как же я буду?

— А он сказал, дамочка, что вы девочка уже давно взрослая, справитесь.

— Да? — о мой гад. — Но я даже яичницу не умею жарить. И как мне платить за нашу конуру? Да и яйца мне, в принципе, не на что купить…

— Да.

— Ха-ха-ха, — ржет Психопатыч смехом из преисподней.