Глава 37

— Так. А теперь все дружно льем водичку из ведер. — приказывает псих.

— Извините, господин палач. Я не понял, а почему просто нельзя было вскопать? — встревает Дима, поливая длинную дорожку по размеру своего роста.

— Потому что лопаты в сарае, который заперт, а ключи не помню где. — отзывается вместо него Женечка, поправляя очки. Его зубы стучат друг об друга, это притом, что он в штанах.

А мне в трусах, что прикажете делать?

— Я случайно все разом вылила, и у меня вместо длинной ямки, получилась глубокая. — тоненько пищу.

Мажор переводит черные-пречерные глазки на меня. Подходит впритык. Смотрит невозмутимо на туннель, который у меня получился.

— Рукожопина. — комментирует он.

— У меня пальчики замерзли и трясутся, я не смогла удержать ведро! — гневаюсь на него.

— Ничего, гном. Поместишься.

— Ну блин!

Псих отходит обратно на свое место.

— Молодцы. Все отлично получилось. Дружненько справились.

Команда пловцов аплодируют сами себе. Восхищенно оглядывают наши ямки в снегу, расположенные в ряд по очереди.

Я смотрю на сие произведение искусства с досадой. И щепоткой соли в уголках глаз.

— А дальше что? — спрашивает Михаил.

— А дальше ложимся в них. — кивает мажор.

— На спину, или можно бочком? — лепет Скворцов.

Господи, что я нашла в нем?

Матвеюшка несколько секунд непонятливо моргает.

— Как удобнее.

Парни подчиняются. Ложатся в свои ямки. Кто на спину, кто на бочок. Я медлю. Даже не знаю, как улечься, только если встать в нее. Что я и делаю.

Хорошо, что успела валенки напялить, прежде чем из бани нас всех погнали. Остальные босиком выбежали.

Встаю прямо, оловянным солдатиком. Но по демоническому взгляду психа, от которого трясутся колени, парни в красных плавках, дом, и даже баня, понимаю — его это не устраивает.

— Ты, — указывает на Женечку. — Поменяйся с гномом.

Женечка немедля поднимается со своей ямки и бежит ко мне. Чтобы поменяться.

— Защитничек, — шиплю я.

— Если бы он пришел один… — мычит тот в ответ.

Осторожно кошусь на команду огромных мужиков из десяти человек в черных костюмах, стоящих около лесочка и спокойно наблюдающих за происходящим дурдомом. Их карманы доверху забиты чем-то опасным. Опасным — имею в виду, что уговаривает с одного прицела. А рядом с ними рычат бешеные псы… И зачем он их всех припер? На мои поиски не поскупился, придурок.

— Я не лягу. — заявляю, глядя прямо в злобную рожицу психа. Он летящей походкой подходит ко мне.

— Ляжешь.

Вздрагиваю. От его ледяного голоса оставшаяся вода в бочонке бани промерзла.

— Абьюзер фигов. — цежу сквозь зубы, прикрыв веки, чтобы не видеть взгляд черных-пречерных глазок, блуждающих по моему лицу. — Я могу получить воспаление легких. Я как бы слабее парней. Мне полагаются привилегии.

— Привилегии? — раздается грозный шепоток у моего уха, отчего я отшатываюсь, но псих придерживает меня за локоток. — А ты их заслужила?

— Будь благоразумен и милостив. — прошу я. — Что ты хочешь взамен? Давай я тебя поцелую прямо здесь?

— Нах мне твои поцелуи?

— Ладно. — уязвленно шиплю, открыв веки и попытавшись скривить очень страшненькое выражение лица. — Я тебе это припомню.

— Господа приговоренные, — произносит псих, не отрывая от меня своих сверкающих угольков на смазливой морде. — Вы согласны, что для особых привилегий даме требуется отработать?

— Мы не против, лишь бы вам, хозяин, хорошо было. — соглашается Миша.

Эх, Миша, Миша. А все так хорошо начиналось.

— Пусть просто выполнит задание. — стучит зубами Женечка — разочарование века.

— Предлагаем задания по очереди.

— Песня!

— Оглохнем. — комментирует псих.

— Это че это?! — не соглашаюсь я. — Я нормально пою.

— Танец на шесте!

— Неплохо. — приподнимает бровку. — Но где взять шест?

— У нас в саду свежую березку отец летом сажал. По размеру как шест. Можешь вырвать. — гнусит мое великое разочарование.

— Не буду я танцевать тут при всех в своих красных трусах! — возмущаюсь я. — Они просвечивают!

— Разумно. — соглашается мажор, выставив указательный палец. — Но ты уже, Рыжая, всем засветила свою опу и все остальное, пока опрометчиво лежала перед парнями на лавке.

— Но тут еще прибавились мужики. — указываю на верзил и бешеных псов с опасными вещичками, пристально следящих за нами.

— Отвернутся.

— Но из окон тоже видно.

Дружно смотрим на дом. Окна забиты студентами с попкорном в руках.

— Не прижимайтесь языком к стеклам! Я их только чистил на выходных! — злится Скворцов. — И поставьте на место мамину вазу, это вам не бинокль! Валите уже все с моей дачи!

— Не отвлекаемся. — требует псих. — Находим решения. Чем быстрее найдем, тем быстрее они свалят.

— Сожжем ведьму на костре! — орет Женечка. — Здесь все из-за нее встряли!

— Ах ты, скотина. — сглатываю я.

— А мне нравится этот парень. — довольный мажор подходит к Скворцову, стоящему в моей ямке столбиком и отбивающего чечетку зубами. Обнимает его за плечо, проводит верзильей пятерней по его заледеневшей макушке. — Мы могли бы подружиться.

— Он же нас здесь всех убить собрался! Вы что не понимаете?

— Да меня отец итак за эту тусу проглотит и не заметит. — отстукивает Женек. — Мне терять уже нечего.

— Тренер тоже нас так и так убьет, потому что к утру мы сляжем в лучшем случае с простудой, и фиг нам, а не соревнование. Отдохнули, лять. Даже шашлыка не пожрали. — злится Дима.

Псих вальяжно подходит к мангалу, за которым орудует Сема. Они на пару с мажором слопали уже полкило мяса. А мы подышали ароматным дымком.

— Кто придумает хорошее задание, получит от меня целый шампур сочной свининки. — машет в воздухе соблазнительной едой.

Черт. У меня аж желудок завыл.

— Я могу участвовать в обсуждениях? — поднимаю дрожащую руку. — У меня много идей.

— Начинай.

— Как насчет стихотворения?

— Нет.

— Сказка?

— Скучно.

— Прятки? Я прячусь, вы ищете.

— Еще че предложишь? — с тяжелым вздохом.

— Давай, я помогу тебе их всех закапать, и мы вдвоем уедем? Я согласна на твою квартиру в центре.

— Я уже передумал. В квартиру тебе вход запрещен.

— Массаж?

— Обойдешься.

— Я тебе сделаю!

— Массаж от рукожопины не интересует.

— А-а-а, — топаю ножкой. — Ну что ты хочешь?

— Может пусть просто прокукарекает? Или квакает как лягушка. — предлагает Миша из ямки.

— Хорошая идея. Держи шашлычок.

— Блин!

— А ты садись в позу жабы. И скажи ква-ква.

— Да пошел ты!

— Тогда ложись в ямку.

— Я умру от воспаления легких!

— Ты так и так умрешь.

— Блин! — сажусь на корточки, расставив коленочки. — Ква-ква.

— Эмоциональнее.

— Ква-ква!

— Зачет. — светится в широкой улыбке Матвеюшка, убирая смартфон.

— Ты что… сфотографировал?!

— На видео заснял. — радуется как ребенок.

— Дай сюда свой пуховик! Выполняй условия сделки!

— Тш-ш-ш, — подходит ко мне, кладет пальчик мне на ледяные губки. — Не трещи, лягушка. Отодвинься.

Я растеряно сдвигаюсь в сугроб. Мажор снимает с себя пуховик и кидает в ямку.

— Ложись.

— Что?! Я думала, ты дашь мне его надеть! А так я все равно почти голая! Для чего я тут перед тобой унижалась!

— Перед ними лежала голая. И передо мной полежишь.

— Ты пользуешься своей властью! Это нечестно! Притащил ораву верзил и думаешь, тебе все можно?!

— Ложись и не квакай.

— Придурок. — плачу я, укладываясь в ямку на пуховик. — К утру все равно потеплеет.

— По прогнозу — заморозки.

Что? Как заморозки? Лето близко…

— Прикрыться-то можно?

— Я прикрою. — садится на корточки и вытягивает рукав пуховика мне на лицо. При этом все мое тело остается открытым.

— Какой ты добрый и заботливый, козел.

— Это все мои чувства к тебе.

— Я тебя тоже ненавижу.

— А.

Слышу, уходит. Что он там делает? Не видно нифига.

Откидываю рукав, поворачиваю голову. Миша сидит в своей ямке и аппетитно пожирает шашлык.

Псих вместе с Семой собирают снежок в ладошки и невозмутимо болтают.

— И че? Ты так до утра будешь закапывать.

— Ладно, давай ведром.

— Эй! Прекратите нас мучить!

— Ты же меня мучаешь. — заряжает мне снегом в нос. — Тишину соблюдаем, господа лежащие. Казнь в процессе.

Ложусь на место. Стряхиваю снежок и замерзшие слезки с лица. Смотрю в сумрачное небо. Луна сегодня яркая… Красота.

— Ладно, признаюсь, я провинилась! Немного перегрелась в бане без тебя! Нехорошо получилось! Но ты сам виноват! Ты же истинный арбузер! Я даже восхитилась! Но кольца то нет! И даже цветов! Я не понимаю, почему просто нельзя было прийти в универ с цветами! Подошел ко мне после пар у всех на виду, подарил, сказал бархатным голоском: посмотри на этот цветок! Он прекрасен, как и ты!.. Вот, бегония, например… Бутоны этой бегонии, раскрываются под лучами солнца, как ты, рыжая бестия, раскрываешься от моего смазливого взгляда… И все, я бы сдалась! Давно сдалась! А потом… свидание. Просто человеческое свидание! Романтика! Ресторан! Потом можно и кольцо с бриллиантом! А там, глядишь, и кексик бы тебе перепал… Но нет… ты так не можешь! Тебе надо меня утащить куда-то в дикие леса. Закопать с снегах… Женить насильно! А-а-а-а… Я требую развод!!!

Пока размазываю сопли по лицу, в меня прилетает мягкий теплый плед.

— Вставай, бегония. Хрен тебе, а не развод.