Глава 42

— Остановись! — прошу, разлепляя пересохшие губы. Выставляю вперед руку. Запах водоема, свежий и холодный, как порыв ветра, который вновь и вновь накрывает, отчего-то временами перемешан с терпким ароматом винограда.

Темнота, стрекот кузнечиков, сияние звезд и скрипучий песок на ступнях. Это могла бы быть романтичная обстановка, но все, что я чувствую — напряжение, сковавшее воздух, связавшее тяжелыми прутьями мое дрожащее тело.

При взгляде на психа содрогание охватывает каждую клеточку. Его глаза темнее, чем обычно.

— Повтори, что сказала, Рыжая. — просит, приближаясь ко мне медленно, как хищник к своей жертве. — Повтори…

— Не хочу!

Я правда не хочу этого повторять. Больно оттого, что я сказала. Но я не жалею. Так нужно.

— Потому что это неправда. — голос его нарочито насмешливый, но в нем чувствуется опасность.

— Правда.

— Нет. — зловеще… — Я даю тебе возможность исправиться.

Пробегаю дальше, к холму избирательно двигаюсь. Впереди пески, а дальше — высокая трава. Нужно выбраться на дорогу, для этого пробежать по лесу. Даже не верится, что я вырвалась из его загребущих лап, но было ощущение, что он сам позволил этому случиться. Или моя фраза настолько его обездвижила. Он замер в тот момент, онемел, оцепенел… А я воспользовалась моментом.

— Беги, Рыжая, беги… — звучит вслед. — От меня все равно не убежать. Я найду тебя даже на другой планете. И ты об этом знаешь…

И в этом он прав, я много раз убеждалась. Только в этот раз все серьезно, это так физически, так реально. Это совсем не весело. Он не остановится, он очень зол… Больше, чем обычно. Кажется, я и правда разбила своему психу сердце.

Черное сердце, которое я всегда считала каменным, не способным любить, разлетелось на маленькие кусочки.

Но и мое тоже.

Вбегаю в лес, несусь среди деревьев, временами падая и снова поднимаясь. Дыша прерывисто, будто нахожусь на велогонке.

— Черт! — выругиваюсь в ладонь, внезапно зажавшую мой рот.

— Молчи, глупая. — шепчет мне на ухо.

Это голос не моего хищника.

Я сбежала от него, заблудилась в лесу.

Только почему мне так мучительно больно? Почему бы я так хотела, чтобы он нашел меня, как всегда нашел и сказал: Идиотка…

Я буду всегда скучать по этому издевательскому смеющемуся тону.

— Отпусти… — вырываюсь, отталкиваю Влада в грудь. — Все из-за тебя…

— Он бы тебя поймал и закопал здесь.

— Не говори ерунды. — шепчу почти беззвучно, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Он же не в себе, посмотри…

Прижимает меня к своему телу, пряча от безумных глаз. Черных, будто ад глаз, мерцающих даже в темноте своей тьмой.

Пряча от крадущихся шагов. Тихих, легких, бесшумных. Но таких опасных. Внушающих тревогу. Не предвещающих ничего хорошего, кроме муки. Внушающих погибель.

За лесом на дороге меня уже ожидает автомобиль. Но мы приезжаем примерно в такой же лес, только в другой стороне.

— Не реви. — просит, когда мы приближаемся к какому-то амбару. — Раздражает.

— Я вообще не плачу. — бормочу, чувствуя, как капельки горячие стекают по щекам и шее. Слышу хруст мха и веток под ногами. Шмыгаю носиком.

Я всегда была сильной. Всю жизнь твердила себе, что справлюсь со всем. Сама. И сейчас… Я буду сильной.

— Проходи, — открывает мне дверь.

Внутри — темнота. Помещение маленькое, метр на метр, можно сказать. От крохотного окна исходит сумрачное парение света, создающееся полнолунием.

— Папа! — кидаюсь к отцу, сидящему на стуле. Он поднимает голову, смотрит на меня грустно. Его руки, сложенные на коленях, раскрываются в объятиях. А губы растягиваются в довольной улыбке.

— Дочка… — шепчет радостно. — Я счастлив, что ты здесь… давно не виделись…

— Подписывай. — строго требует Влад, отсвечивая фонариком документы.

Это бумаги на развод.

— Он этого не позволит… — дергаюсь я.

— Позволит. Подписывай. Ты же хочешь, чтобы твой отец жил.

Влад подходит к моему отцу со спины. Папа смотрит на меня настороженно. Я беру ручку и подписываю все документы.

Мы проводим в этом домике, если можно назвать домиком, очень много дней. Свободно выходим, гуляем по лесу, дышим свежим хвойным воздухом.

— Мы ведь не связаны, почему мы до сих пор здесь? — спросила в один из таких дней, сидя на пне и с аппетитом поедая сочное яблоко. Нам принесли пакет фруктов и немного бутербродов. Влад добр к нам и даже Дарк молчит последнее время, не выдает никаких язвительных комментариев, не трогает меня. Его агрессия на минимуме. А третьего в черной маске я больше не видела, не знаю, куда он пропал. — Давай сбежим от них.

— Нельзя! — хмурится папа. — Дочка, ты же умная девочка. Они нас все равно найдут. Да и не выбраться отсюда, лес глубокий, заблудимся. Погибнем в тундре без еды! Или сами станем пищей для диких зверей. Не думай больше о таких глупостях, ладно?!

— Пап, — хныкаю я. — Я просто хочу выбраться, почему они держат нас здесь?

— Не знаю. Но ты слушайся, дочка, — просит он. — Это спасет тебе жизнь. Слушайся…

— Обещай, что больше не будет в нашем окружении плохих людей, обещай… пап.

— Обещаю. — кивает он. — Обещаю, Анечка. Мы будем счастливы и свободны. Я больше не свяжусь с опасными людьми.

Сколько раз он уже это твердил? И не сосчитать. Но это же мой папа. Он такой, какой есть. Я не совсем доверяю ему, но люблю его. Он меня по сути один вырастил и воспитал. Я благодарна ему за это. И моя любовь к нему сильнее детских обид.

Я всегда старалась любую неприятность воспринимать с позитивом. Не ломаться от происходящего. И сейчас не сломаюсь.

Поэтому улыбаюсь ему в ответ, игриво швыряю в него огрызок яблока. А он смеется.

Я счастлива снова быть с папой.

— Проблема у нас. — заходит как-то в домик Влад. Кидает небрежно на шатающийся стол папку с документами. Отец исподлобья смотрит на него.

— Что? — вздыхаю я, чувствуя, что уже нервы сдают.

— Вас в суде развели… — громкий удар моего сердца разрывает ребра. Такое чувство, что он разрывает Вселенную на части. Ведь это значит… что он согласился, он тоже подписал развод. — Но там все так подвязано в вашем договоре.

— Что подвязано? — глухо отзываюсь. Ничего вокруг не замечаю, стены плывут. Меня тошнит. Папа ходит по кругу, нервничает, глазницы полны гнева.

Конечно, он тоже устал тут сидеть взаперти, хочет выбраться. Хочет свободы.

— Все тебе фактически принадлежит, но ты ни копейки не сможешь со счетов снять.

— Как это?! — кричит отец. — Как?!

— Мажор хитрый! Уёбок! — орет Дарк, стуча ногой по ножке стола, который вот-вот рухнет.

— Пока ты не родишь ему наследника. Или пока этот говнюк не сдохнет сам — так указано в договоре маленьким шрифтом. Но его попробуй тронуть… Там куча оговорок, короче.

Проводит нервно рукой по лицу.

— Ну… Это… — удивляюсь я. — Зачем он так сделал? Интересно…

Если честно, меня это все мало волнует. Точнее- деньги. Мне все равно. Единственное, отчего мне больно, что он подписал развод. Что отпустил меня, хотя обещал…

Никогда не отпускать.

— Что делать? — разводит руками Влад, глядя на нас огромными глазами.

— Как же я ему рожу наследника, если мы в разводе, — хмурюсь я.

— Там так и указано, даже если в разводе! По сути это состояние принадлежит не тебе, а вашему ребенку! Которого не существует!

— Бред. — возмущается папа.

— Он такой умный. — горжусь я. — Все время находит пути… Он самый…

Не договариваю, улыбку прячу, прикусываю смущенно губку.

— Тебе смешно?! Смешно?! — злится Дарк, дергая меня за волосы. На пол швыряет, я ударяюсь локтем о гнилую доску. Смотрю на его злобное лицо, которое почему-то сейчас кажется смутно знаком

— Оставь ее, — просит Влад. — Она же не виновата. Сделала все, что просили… Но есть же какая-то лазейка? Всегда есть лазейка.

— Ничего.

— Надо найти! — кричит мой папа взбешенно. — И мы найдем! Мы найдем, слышите?! Не надо сдаваться!

А я ничего вокруг не замечаю, все еще пряча влюбленную улыбку, сидя на холодном полу.

***

Свет лампочек противно дергается. Со звуком дребезжащим.

Пзс-с-с… Пзс-с-с… Пзс-с-с…

Бьет по уставшим глазам. Бьет по измученным нервам.

Я стою в белоснежной сорочке посреди длинного холла и смотрю с паникой вдаль.

— А ну иди сюда!!! — кричит медсестра на весь этаж. — Быстро!!!

Делаю короткий пошатывающийся шаг. Дышу рвано.

Кто бы мог подумать, что все будет так…

Это у нас психиатрическая клиника, дамы и господа. Реальная… психушка. Трехэтажное здание с белыми стенами. Двор, закрытый острыми прутьями до невозможности высокой решетки. Горы, возвышающиеся ввысь, к небесам, скрывающие это место от чужих глаз.

Неизвестное никому. Лишь узкому кругу избранных. По сути несуществующее. Можно сказать, это другая планета, черт возьми!

Сюда невозможно попасть посторонним, но что еще хуже…

Как отсюда выбраться???