Глава 15. Илья

- До свиданья! - рявкаю так, что Цербер-секретарь вся подбирается и строго мне кивает.

Ну как Цербер?

Был у коллеги щенок породы чи-хуа-хуа. Так вот, пока на него не смотришь, тот все время лаял, а как только зыркнешь - сразу затыкался. Типа не при делах.

Здесь такая же ситуация.

- Всего хорошего, Илья Владимирович! - прощается живенько.

- Хорошее еще в Советском Союзе закончилось! - Хлопаю дверью со всей дури и чешу по коридору Администрации прямо на выход.

Шаг широкий, мир жестокий.

Подошва поскрипывает.

- Ну и стерва ты, Чума! - забираюсь в прогретый «Туарег» и хлопаю дверью.

Уже потише хлопаю.

Свое ведь, немуниципальное.

Мне еще покупателю вечером показывать. Надо было. Сейчас уже не уверен. Машина-то хорошая. Раньше же по уму делали, а сейчас все по одному месту катится. Да и вроде как просторная. Бензина жрет нормально, не наглеет.

- Как идиот притащился! - ворчу и срываюсь с места. - Оля то, Оля се. А Оля у нас взрослая. Оля развлекалась…

Шины тоже ворчат. С пробуксовкой вминая свежевыпавший снег в асфальт.

Че приперся-то в Администрацию со сранья? Позвонил вчера соседу Леньке с третьего этажа. Раньше с ним можно сказать дружили под хоккей и «беленькую».

Говорю:

- Не видел там мою?

- О, Илюха. Здорово, - ответил Леонид. - Ольгу-то?

- Ольгу.

- Видел-видел. С седым бородачом прикатила с час назад.

Вот он значит какой - Валерон Большемашинович!

Седой и бородатый, как Дед Мороз.

- Я правда не видел, куда он потом делся, - Ленька продолжил. - «Локомотив» нашему «Торпедо» такую атаку устроил, что я Ольгу твою из виду потерял. Как наши шайбу. Вместе с цветами…

Там еще и цветы были?

- И что? Хорошие?

- Ольга-то со своим?

- Цветы!

- Аааа… Хорошие! Букетище! Хоть подметай! Я своей такой только на рождение сына дарил…

- Ясно, - зубы скрипнули, как снег под колесами.

- Так что вот. А ты чего интересуешься? Достает?

- Кто?

- Бывшая-то.

- А? Нет. Я ее.… - отмахнулся. В голове вдруг мелькнула полезная мысль: - Кстати… А что за машина у этого седобородатого? Не видел?

- Так эта… со смешным названием… Во! «Шкода». Октавия, кажется.

- Октавия? - поерзал на сидении.

Не так уж тут и тесно.

- Да. Точно - седан.

Ну, Соломон!

- Ладно, Лень, - попрощался я.

И все ночь думал, как быть.

Если бы можно было дать совет молодому поколению, я бы сказал, что главное - не рубить с плеча. По молодости, а может, от усталости и от зашоренности обычно всем море по колено. Принципиальность зашкаливает.

В конце концов, для спуска на дно водоема требуется аж три человека, помимо водолаза: руководитель, страхующий и замещающий, а после свадьбы муж с женой остаются вдвоем. Ни подстраховать, ни покараулить.

Сложно.

После рождения Насти как-то постепенно все изменилось. Год, два, три… Это ведь не за день происходит. Тут не договорили, тут замолчали, обиду затаили, там недолюбились - выходит оказия.

Люди с течением жизни отдаляются - вот она человеческая трагедия.

Оля ни с того, ни с сего начала ревновать… Как сумасшедшая.

Приезжаешь со сборов или командировки, а дома тебя принимают как на государственной таможне - с досмотром и спущенными с цепи собаками.

Кому такое недоверие понравится? Будто накручивал ее кто. Ставлю сотку - любимая теща постаралась. Без нее еще ни один пиздец в жизни Ильи Александрова не обходился.

Отшучивался, успокаивал как мог, но Олю, мою Чуму - дерзкую, независимую, веселую - словно подменили. И внешне, кстати говоря, тоже. Любое предложение заняться ни красотой, а хотя бы собственным здоровьем, она воспринимала в штыки.

Так прошло еще несколько лет.

Ситуация ухудшалась. Принимала форму чрезвычайного положения. Домой порой идти не хотелось, ночевал в управлении, выдумывал причины, чтобы не появляться.

Силы были на исходе.

Любовь - казалось… умерла.

В один день не выдержал, нервы окончательно сдали. Я тоже человек. Пусть и с членом. Сказал ей выбирать: «Или Оля верит и больше не мучит подозрениями ни меня, ни себя, либо я уезжаю в длительную командировку на новые территории - передавать опыт молодняку. Как раз руководство попросили. Условия вполне приемлемые: домой стал бы приезжать в отпуск и по праздникам. С детьми - родители помогут. Да и они уже не маленькие. Так, за нашими ссорами и Настя до школы доросла».

Чума на мой план согласилась. Мы поговорили, вроде помирились, но через несколько дней у нее перемкнуло - выставила меня за дверь.

Так началась моя агония.

Одиночество.

Переоценка ценностей.

Было много разговоров, желания сойтись, спонтанных встреч, взаимных обид и слез. В том числе и детских: Артем принял все слишком близко к сердцу, Настя, моя стойкая малышка, как-то держалась.

Я на время умер.

Вместо реанимации - съемная полупустая квартира.

Вместо капельницы - алкоголь. Да, и такое бывало. Забыться помогало.

Периодически все нутро скручивало - про-е-бал. Казалось, жизнь кончена, все, темнота. Нет, даже не так. Если бы умер - было бы не так плохо.

Это страшнее.

Все по сравнению с этим было страшнее.

А Оля? Пришла на развод с таким выражением лица, будто я предатель. Пришла в суд, хотя давно меня судила и вынесла вердикт: «Списан за ненужностью».

Кстати, взгляд у Чумы был такой же, как и сегодня - пустой.

Окей.

Забыли, значит, что после садьбы произошло, раз такие взрослые.

- Твою дивизию! - хриплю, въезжая в сугроб прямо у входа в Управление.

Задумался!

Выскакиваю из-за руля и рассматриваю передний бампер. Клиренс в двести двадцать решает - ни одной отметины. Все чисто.

Хорошая машина - любуюсь.

И цвет - ровно под наш город, серый.

На разноцветных пусть клоуны всякие катаются.

Щелкнув пультом от сигнализации, захожу в Управление и здороваюсь с охраной. В своих мыслях поднимаюсь на второй этаж.

Возле кабинета окликают.

- Илья Владимирович! А я вас жду. Мы хотели по вакансиям пообщаться, - под стук тонких каблучков сообщает Алена.

- По вакансиям? - придерживаю для нее дверь, скидываю куртку и стряхиваю с нее снег. - Ну пойдем, пообщаемся…