Глава 14. Ольга

Голодная и злая ложусь спать.

Вообще, я рассудительная, уважаемая женщина, но именно сегодня мне хочется низких вибраций и следовать за разъедающим женским любопытством, поэтому, открыв приложение, нахожу Богом и им же самим забытую - страницу Ильи Александрова.

Там, в фотоальбомах пятнадцатилетней давности до сих пор в открытом доступе хранятся снимки нашей тогда еще счастливой семьи, но сейчас меня интересует другое.

Открываю первое попавшееся фото Ильи и проверяю «Мне нравится».

Быстро нахожу «новеньких».

Одна из них - стройная шатенка Алена Ардова.

Сразу в десяточку, потому что местом работы у Алены значится: «Управление МЧС», а еще она «в разводе».

Мозг быстро анализирует информацию.

Двадцать шесть лет, детей нет, из увлечений - кундалини-йога. Александрову повезло.

Вполне симпатичная - это чисто объективно. Только уши торчком. Это, кстати, тоже.

Страницу свою Алена ведет довольно активно. Сегодня к примеру «отмечает долгожданное повышение коллеги». Сначала - фото из офиса с наполненными чем-то пузырьковым и розовым бокалами, затем - веселье перетекает в караоке-бар.

Последнее фото привлекает красивыми мужскими руками на руле, в центре которого красуется металлический значок «Фольцвагена».

«Спасибо тебе» - так подписано.

Да уж.

Окончательно расстраиваюсь.

Подушка совершенно точно под замену, потому что даже после смены постельного белья, хранит в себе запах из прошлого, который я довольно долго истребляла. Из своей квартиры, из жизни, из себя…

Заснуть не успеваю, телефон вибрирует от звонка. Я предусмотрительно нажимаю на аудиозвонок. Для видео я сегодня слишком разбита.

- Олька! Ну ты как там? - спрашивает Лидка. Голос бодрый. В Нью-Йорке еще разгар дня.

- Привет. Я… нормально.

- Так что ты там говорила про Илью?

- Ничего. Ложная тревога…

- Да неужели! Одумалась! Но у вас что-то было?

- Ничего не было!

- Ох Оленька, что-то ты темнишь…

- Нормально все, Лид. Как там у вас дела? Как Матвей?

- Он теперь Мэтью, - она смеется. - Вырос очень, Оль. К десятилетию готовлю целую вечеринку. Все по-взрослому: санкционная кока-кола и километр из пицц. Пицца здесь вообще - национальная еда. Но я за семь лет привыкла.

- Соскучилась по вам, - вздыхаю.

- Я тоже. По тебе и по девчонкам… Ностальгия накатывает… Со школы ведь с вами вместе. Столько пережили вместе…

Разговор неловко умолкает и я устало прикрываю глаза. Тишина пустой квартиры вдруг пугает. До свадьбы Настя жила со мной. Сейчас надо привыкать к тотальному одиночеству.

- Оль… - Лидка зовет. Становится серьезной. - У тебя все хорошо?

- Как обычно. Нормально… Я не жалуюсь.

- Я иногда жалею, что все тебе рассказала. Чувствую себя свиньей. Это такое ужасное, мерзкое чувство. И в церковь ходила, и к психологу, и на антидепрессантах сидела. Ничего не помогает.

- Я тебя давно простила.

- Я знаю. Ты очень хорошая, Оль, - эмоционально говорит. - А я бессовестная. Не было мамы и папы, чтобы объяснить как надо себя вести. Всю жизнь от этого страдаю.

- Ты нормальная. Я тебе тысячу раз говорила.

- Ладно. Расстроилась только сильно. Снова.

- Не надо расстраиваться. Тебе есть ради кого жить. Ты молодец. Уехала в другую страну и там со всем справилась.

- Да! Спасибо, Лель. Побегу. Надо еще Мэтту гидрокостюм забрать.

- Гидрокостюм? - хрипло переспрашиваю.

- Да! А я тебе не говорила? Начал ходить на дайвинг. Просто влюбился в воду и все что с этим связано. Так пришлось всю амуницию в Майами заказывать. В Нью-Йорке таких маленьких размеров не оказалось.

- Ясно, - грустно усмехаюсь. - Буду спать, Лид. Отличного вечера.

- Спи спокойно, Олюшка, - нежно произносит. - Люблю тебя.

- И я тебя… - Точным ударом скидываю подушку на пол.

И еще полночи пялюсь в потолок…

Утром чувствую себя разбитой.

Поднять - подняли, а разбудить забыли.

Перед тем, как выйти из дома, собираюсь выкинуть коробку с презервативами, которая слишком напоминает все произошедшее после свадьбы, но потом закидываю ее на высокий, полустеклянный шкаф.

Чтобы внуки не отыскали.

Забросив кожаную сумку с документами на заднее сидение, по широким, утренним проспектам еду в Администрацию. Снега за ночь выпало прилично. Моя метеозависимость давит на виски.

Стоянка для сотрудников. Приветливое «доброе утро» коллегам. Остроносые туфли вместо сапог. Красная помада для бодрости.

Едва полноценно вливаюсь в работу, как из приемной доносится шум.

Приготовиться успеваю.

Голос узнаваем.

- На твоей двери надо «Осторожно! Злая Собака» повесить, - заявляет бывший муж, бесцеремонно проникая в мой кабинет. - Не секретарь, а черт знает кто! Пока паспорт с фамилией не показал, не пустила.

Я стремительно закрываю папку с отчетностью районной соцзащиты, снимаю очки и смотрю на него вопросительно:

- Хм. Что-то случилось, Илья?...

- Случилось, - отрезает.

- И что же?

- Ты не берешь трубку. Третий день.

- И? - откидываюсь на спинку стула, изображая легкое удивление. - Что из этого?

У самой коленки дрожат, как на защите годовых бюджетов в областной Администрации. Просто отлично, что я сегодня в деловом костюме и наглухо застегнутой рубашке, а Илья в синих джинсах и толстой эмчеэсовской парке, в которой его плечи выглядят еще шире.

Так я хотя бы соображаю головой, а не…

- Я понял, - Илья усмехается и растерянно проходится по волосам ладонью. - Типа забыли, да, Чума?...

- Это была всего лишь ночь, - пожимаю плечами.

- И утро… И день… И следующий вечер… И…

- Ну все, хватит, - резко придвигаюсь к столу и потираю лоб пальцами. - Хорошо… сутки. - страшно злюсь. - Так тебя устраивает?...

- Точность для сводок - самое важное, - замечает он, сверля мое лицо упрямым взглядом. - Люблю порядок!... Под водой и на суше.

Качаю головой.

- Мы ведь взрослые, самодостаточные люди, Илья.

- Ты так считаешь?

- Конечно.

- То есть.… сделаем вид, что ничего не было?

- Именно, - я сухо киваю и улыбаюсь.

- Действительно, это очень по-взрослому, Оля, - он цедит сквозь зубы и покидает мой кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

- Гермиона, - ору без всякого коммутатора. - Никого ко мне не пускать без предварительной записи. Даже Александровых!...