Глава 16. Алекс

Я так долго ждал этого отпуска и ещё дольше эту женщину, что мне вполне бы хватило ленивого отдыха на пляже и активного в кровати. Но у женщин всегда найдутся дела, чтобы усложнить себе и тебе жизнь.

— Мне нужны подарки и сувениры, — облачаясь в подаренный мной короткий сарафан, заявила мне Тая.

Мы вот только-только решили проблему с моим утренним стояком, с помощью сладкой девочки-демона. Даже кофе еще не выпили.

— Хорошо. Отвезу тебя на ювелирный завод, — скатившись с кровати, потащился я в душ, на ходу прикидывая, как при этом ещё успеть и поработать на ноуте и сделать пару звонков.

— О боже! Ты вообще в курсе, где продаются сувениры и обычные вещички? Ты вообще что-нибудь покупал в своей жизни сам, мой херр? — насмешливо донеслось мне в спину.

— Ну... Завод в Китае считается? — состряпал я такую же, как у Таи, насмешливую улыбку и скрылся в душе.

Однозначно в таком коротком платьице она одна никуда не поедет! Надарил на свою голову. Сам хотел любоваться. Надоели женщины в моем окружении — все сплошь в деловых прикидах. Хотелось вот этой легкости, воздушности, сексуальности. И лучшего применения, чем на тропическом острове, для этих вещей не придумать.

Три дня я исполнял прихоти Таи. На вулкан — пожалуйста. Осмотрели со всех сторон. И на вертолете и спускались к кратеру и лазурному вулканическому озеру. На кофейные и рисовые плантации — запросто. Закрыли эту экскурсию для всех остальных и целый день лазили по этим рисовым полям. В результате у Таи две занозы на попе от какой-то соломы, у меня набор кофе из какашек лювака. Зачем он мне, Тая ещё не пояснила. В парк птиц тоже ходили с целой ротой охраны. Тридцать три богатыря запросто свернут в бараний рог любую преступную шайку, а со стайкой милых попугайчиков справиться не смогли. Так и ходили, облепленные разноцветными пернатыми комочками.

Не забыть бы включить режим «плевать на твое мнение», когда буду рассказывать Макару, какой знатный из меня вышел подкаблучник.

Для того, чтобы быть с моей женщиной, я даже подключил удаленно доступ к тренингам и периодически выходил на связь с персоналом и наемной командой бизнес-тренеров. Приходилось облачаться в костюм ради этих звонков.

Да что уж там. Чего мне стоило не срываться с места, когда в кабинет входила Тая в бикини, с мокрой после бассейна кожей, и стебалась надо мной, заглядывая под стол и обнаруживая там меня в брюках и в ботинках. Дразнила меня, цепляя пальчиками трусики бикини, и, закусив пухлую нижнюю губу, посылала мне горящие призывом взгляды. Ведьма. Приходилось работать с каменным стояком и потом отлавливать неугомонную по всему бассейну.

Появившаяся в моей жизни необъятная радость каждому дню, счастливый блеск в глазах и легкость не только в яйцах была заслугой Холодовой. Я испытывал блаженство не только от секса с ней. Далеко не только. Кайфовал, просыпаясь утром и путая пальцы в разметавшихся по постели локонам. Грудину разрывало просто от ее смеха, улыбки и бесконечной болтовни на всех этих экскурсиях.

И вроде бы, о чем еще можно мечтать? Влюбленность подарила крылья, задурманила голову, и мне хорошо как никогда. Как никогда я чувствую жизнь на вкус. Со всеми ее красками.

Есть только одно огромное «но». Как бы я ни угождал Тае, какие бы слова ни говорил, сколько бы раз ни увлекал за собой в мир похоти, разврата и райского наслаждения, она все равно была не до конца со мной.

Я вижу, что нравлюсь ей, возможно, даже больше, но за пределами кровати она отгораживается от меня. Закрывается, как улитка. Прячет от меня что-то, что я не в силах понять. И ни один разговор не помог, хоть я и вынужден был выслушать сто историй из её студенческой жизни и подробности увольнения у Чернова.

Скажи кому-то из моих близких, что Алекс Браун собственной венценосной персоной топчется по грязному рынку, морщась от антисанитарии и шума, сочтут за шутку. Тая же явно от всего происходящего получала удовольствие. С широко распахнутыми глазами разглядывала дешевые товары сомнительного качества и скупала весь этот хлам, все время у меня спрашивая кому ещё подарок она забыла.

— Стефании купи вон ту футболку с макакой и детенышами, — хмыкнул я, и тут же блеснула вспышка фотоаппарата откуда-то сбоку.

Телохранители вывели нас в считанные секунды из павильона и рассадили по разным машинам. Наверняка Тая и испугалась и будет расстроена, что не купила этот мусор, но я не могу ничего изменить. Сомневаюсь, что Махо и тут бы меня достал, но с верными служивыми армии Браунов спорить то же самое, что со стеной.

Все, что я мог — только поболтать с ней по видеосвязи между машинами.

— Тая, я рассчитываю на твое благоразумие, — вернулся приказной тон ледяного босса в мой голос. — Напиши список, что ты не успела купить.

Грустный взгляд с экрана как лезвием по сердцу.

— Вези меня на свой серфинг, Алекс, — помолчав, ответила Тая, чем несказанно меня обрадовала.

Три дня ее уговаривал попробовать встать на доску в самой тихой лагуне для новичков.

Пляж для новичков очень милый и уютный. Всегда немноголюдный, с единственным пляжным баром моего друга Арнольда, давно перебравшегося сюда из Гамбурга.

Мы забрели к нему перекусить, разместившись на веранде, откуда открывался шикарный вид. Теплый ветер и разлетающийся белоснежный тюль в открытых проемах спровоцировали меня представить Таю своей невестой. Благо эта полиглотка не знает немецкий язык.

Она такая красивая. Не могу перестать смотреть на неё, прикасаться. Снова болтает без умолку, выспрашивая у меня о проблемах отеля в Питере.

— Это не только в Питере проблема. По России в целом. Просто в Питере самый новый отель, а в остальных есть уже постоянные гости и компании, которые выбирают нас. Но постепенно и их не будет. Тогда, наверное, я вернусь в Гамбург и сделаю центральный офис там.

— Но почему? Не из-за слуха же, что все, кто в Питере в отеле «Браун-Гарден» переспал, обязательно женятся? — захлопала ресницами Тая.

Ха. Да был такой стёб. Многие мои знакомые пацаны пали жертвами аномального отеля. Но всё это ересь, конечно. Сам лично проверял сто раз. Не женился до сих пор.

— Есть один злобный тип. Господин Фельдман. Мне не повезло перейти ему дорогу три года назад.

— Как перешел? — сипло спрашивает Тая, откашливается и спешит выпить воды, словно в горле пересохло.

— Тая, я не хочу об этом говорить, — немного грубо отрезал я, вставая, тем самым давая понять, что и разговор, и перекус закончены.

Оказывается и у меня нашлось то, что я не желаю обсуждать с Холодовой. Вряд ли ей приятно будет слушать, как я увел у старого проходимца любовницу. — Анну Орлову, звезду театра и кино.

— Это он устраивает на тебя покушения? — вцепилась в меня взглядом, словно клещами, Тая.

— Нет. Ему это ни к чему. Это один ушлый гангстер, недавно отмывший свою репутацию.

Обрадовавшись, что мы ушли от истории Анны и Фельдмана, я сам не заметил, как выложил подробности войны с Махо и ее причину.

— Земля, на которой я построил свой дом, лакомый кусочек для Махо. Он хотел на этой земле строить огромный торгово-развлекательный комплекс и грести бабло ковшом. Сначала пытался договориться со мной цивилизованно, потом перешел к угрозам, а теперь от них и к действиям.

— А что если он не остановится, пока не добьется своего? — заволновалась Тая, сжав кулачки до побелевших костяшек.

— Остановится. Не он первый, не он последний, — сказав это, пожалел, что не прикусил язык.

Это совсем не то, что должна знать обо мне моя невеста. Выберет ли она такого? Чьё существование постоянно кому-то не нравится?

— Пора в море, волна отличная, — ободряюще улыбнулся я, решив прекратить эти разговоры.

Задумчивость и напряжение в глазах Таи исчезло, как только мы по пояс вошли в воду, и я, уже привычно, подтащил ее к себе. Нырнув растопыренными пальцами в густую копну длинных волос, прижался к ее губам. Пожалуй, это лучший способ переключить и себя, и Таю на более приятные вещи.

Ее загоревшая кожа стала еще бархатистее, а скрытые от солнца нежные участки еще больше манящими.

— Алекс! У тебя стоит! — округлила глаза Девочка-Демон, пугливо оглядываясь по сторонам.

Младший, конечно, тоже хорош. Не мог подождать, пока я отволоку малышку подальше за камни.

— Ложись на доску, Тая. Попой ко мне и раздвинь ножки.

— Боже, Браун! Смени пластинку! — шутливо проворчала Тая, забираясь на доску. — Четвертый день только это и слышу!

Забыть этот отпуск? Невозможно. Ни нежные обнимашки под шум прибоя и трескотню цикад. Ни широко распахнутые шоколадные глаза, густо обрамленные черными ресницами. До боли хотелось остановить время и подольше оставаться на сказочном Бали. Теперь я не представляю своей жизни без совместной ванны с Таей, где дерзкая девчонка дразнит меня поцелуями, спускаясь ниже по плечам, груди, косым мышцам живота, но так ни разу и не дошла до конца. Сводила меня с ума бесконечно, пока вызверившийся Алекс не набрасывался сам, роняя на постель несносную девчонку.

Мои фантазии лапать Девочку-Демона, стоя вместе с ней на доске, смыло первой же попыткой. Тая даже ни разу не смогла встать в полный рост. Кое-как вскарабкавшись на колени и выпячивая круглую задницу, Тая тут же падала в воду, словно её пятую точку ко дну тянуло как магнит к металлу.

Надо было слушать умную женщину, что пустая эта затея — научить ее управлять чем либо. Абсолютно развитое математическое мышление, навык синтеза и анализа никак не помогал этой уникальной женщине в освоении всего лишь доски на воде. Неудивительно, что водительского у нее тоже нет. Даже на мопед.

Вдоволь нарезвившись и нахохотавшись, моя русалка снова нырнула под воду, оставив запыханного херра держать ее доску.

— Догоняй! И доску мою не потеряй! — вынырнув в метрах пяти от меня, игриво кричит Тая, сняв с себя верх купальника.

Её заднице очень повезло, что рядом не оказалось ни одного «членистоногого», иначе горели бы на сладких белых булочках отпечатки моей ладони.

Вид обнаженной груди с острыми вершинками действуют на меня магически. Неделю уже член из Таи не достаю, а все мало. Бубенцы, словно дрессированные болванчики, мигом подтягиваются, младший Браун пытается стянуть с меня шорты.

Вот ведь коза! Гребет от меня на всех парах, а моя мачта, расправив парус, затормаживает ход. Еще и гребаную доску приходится тащить. Благо вспомнил, что я неприлично богатый чувак и могу позволить себе хоть каждый день эти доски покупать, хоть завод по их производству приобрести.

Кивнув в сторону берега подарок какому-то новичку, я замахал граблями так, что ни один скоростной катер не догонит. Тая тем временем забралась по спущенной на воду лестнице на стоящую на якоре яхту у пирса. Не мою.

Никогда в жизни мне не доводилось проникать в чужие владения. Тая же, будто домушница со стажем, нагло достала два фужера и бутылку вина. Поглядывая на меня с шальным блеском в глазах и соблазнительно покачивая бедрами, дернула завязки на своих трусиках. Ведьма!

Не знаю, что так быстро зажарило мой мозг. Невероятная химия между нами или адское количество адреналина в крови. Никакой ледяной душ уже не спас бы от желания. Сгрёб узкую талию и впечатал в себя.

— Я ведь затрахаю тебя, девочка моя, — прорычал я в открытые губы.

— Ты только обещаешь, — так сладко простонала Тая, что раскрошила к херам все мои моральные принципы.

Толкнув язык в сладкий рот, ударил по небу, таранил резкими движениями, наказывая за такие выкрутасы. В ответ узкая ладонь заскользила по коже, петляя по прессу, опускаясь на оттопыренный шов шорт, сжимая и поглаживая мгновенно налившийся ствол.

— Нимфоманка чокнутая…. Дома накажу... Отшлепаю… — целовал я Холодову как никогда прежде.

Настойчиво, глубоко, лаская небо и сплетаясь с ее языком, всасывая пухлые губы. Не мог остановиться ни на секунду. Тая стонет так, словно готова кончить от моего языка у нее во рту, разрывая мой мозг в щепки. Каждый раз с ней слетаю с тормозов, чертова Девочка-Демон!

Тая выгнулась всем телом, идеально совпадая с моим, всеми выпуклостями. Словно по моему слепку её вылепили, отлили из нежнейшей материи.

— Лучше привяжи, — сквозь рваное дыхание шепчет дерзкая девчонка, пуская по моим венам ток.

Тоже неплохая идея. Как минимум её зарубки на моей спине начнут заживать.

Запредельное сумасшествие — заниматься сексом на чужой яхте, рискуя быть застуканными в любую минуту. Но остановиться я уже не мог. Младшему было пофиг на уголовную ответственность за проникновение на чужую яхту. Переизбыток ответственности в верхней голове никак не влиял на полное отсутствие совести в нижней.

Подхватив провокаторшу под попу, подсадил на стол, сразу же переместив руки на грудь. Сжал обеими руками влажные тяжелые сиськи и припал ртом к розовато-бежевым горошинам. Возбуждение шпарит по венам, мозги в черепушке плавятся как в металл в котле, и на поверхности только слоган, почти как на Летних Олимпийских в Сочи: Мокрая! Горячая! Моя!

Отзывается на каждый короткий удар языком по набухшей плоти, на каждый укус и зализывающий боль шустрый язык. Мои ладони уже на ребрах, губы спускаются все ниже, выписывая путаный след на подрагивающей коже, но Тая не дает мне добраться до сладкого места и попробовать на вкус мою девочку. Обхватив мою голову ладонями, Холодова тянет меня вверх.

— Хочу тебя… быстрее… — требует Тая, хаотично оглаживая мои плечи, спину.

Распластав Таю на столе, уткнулся головкой в бархатные влажные складки. От вида, как младший туго проталкивается в узкий вход, из моей глотки вырвался животный рык.

От обостренных ощущений тряхнуло, позвоночник обожгло кипятком. Туго, тесно. Гораздо теснее, чем обычно, проталкивался младший, потираясь о стенки, задевая чувствительную точку под клитором.

Подтянув натруженные коленки Таи, разложил ее на столе как бабочку и сделал еще один толчок, глубже, по самые яйца. Длинные черные ресницы моей девочки привычно намокли от вторжения, и со следующими с её искусанных губ начали срываться крики.

Словно ошалевший, я полировал столешницу упругими булками, не останавливаясь, вдалбливаясь в горячую влажность так, что чуть пар из ушей не повалил.

Руки невозможно удержать, когда перед глазами столько красоты. Жмякал круглую грудь, расплющивая острые соски между пальцев. Крышу рвало от вида разметавшихся по столу длинных шелковистых локонов. Кажется, её волосы какой-то отдельный вид наслаждения для меня. Трогать их, пропускать между пальцев. Гладил загорелый бархатный живот, скользил пальцами по нетронутому солнцем белому треугольнику, проникал между припухших складок, дополнительно стимулируя мою нимфоманку.

Тая отдавалась мне, будто последний день живет. С сумасшедшим блеском в глазах. Полосуя мою спину ноготками, со стонами, как я люблю, и подмахивала, насаживаясь до упора. Сжимая мой член до помутнения в мозгах, так, что серое вещество промеж ушей заискрилось как бенгальский огонь.

Один взгляд на алые губы, и в паху значительно прибавляется жара. Как я ни нагибал, в какие только фигуры ни складывал тонкое тело Таи, Снежная Королева с темпераментом тигрицы так и не соблазнилась на минет.

Мазнув большим пальцем по пухлой нижней губе, оттягиваю ее вниз и касаюсь указательным жемчужного ряда зубов.

— Оближи его, — хриплю я, впиваясь взглядом в расширенные зрачки Таи.

Секундное замешательство в опьяненных глазах моей королевы, а потом пухлые губы плотно обхватили мой палец, и кончик языка скользнул по подушечке. Со свистом выпустив воздух из легких, протолкнул палец глубже, окончательно слетая с катушек.

— Соси! — коротко рычу я, толкаясь сразу и снизу и сверху в влажный рай.

Огненным вихрем пронеслось время. Как в пьяном угаре, всё мельтешило перед глазами, а в памяти остались только ощущения. Моих горячих губ на прохладной спине Таи, когда таранил ее сзади, поставив на колени. Шелк волос на моем кулаке. Тяжелая грудь в моих ладонях, когда прижал ее спиной к своей груди. Тонкая талия в моих руках, когда уткнул ее головой к дивану и вгонял младшего так, что мои бедра со звонкими шлепками ударялись об упругие ягодицы Таи.

В голове вот уже минут десять стоит туман. Выжатые до последней капли яйца находятся в собственной нирване легкости. Только младший поглядывает на меня с немым укором. Сегодня ночью вылет, а я так и не выполнил обещанную ему программу. Всю неделю целибата перед поездкой накидывал её от руки. Когда холодный душ не спасал с утра от стоящего колом младшего после ночных снов.

Одно теперь понятно, после такого фееричного отпуска — сколько Таю ни трахай, впрок не натрахаешься.

— Алекс, ты монстр, знаешь ведь? — очухалась моя девочка после минутной отключки.

— Догадываюсь, — мазнул губами по ушной раковине, — Вернемся в дом? Успеем перед вылетом в ванной монстра потискать.

Сплюснув ее губки в бантик, двинул бедрами, потершись снова твердеющим младшим по отшлепанным полушариям.

— Меч-леденец готов отдаться тебе полностью, — напоминаю я оральной динамщице.

Младший тоже проголосовал двумя яйцами «за». Он на эти губы с первого взгляда запал.

— От такого огромного леденца у меня диабет начнется! — как ошпаренная выпорхнула из моих рук Холодова.

Только ноги ее бесконечные мелькнули перед глазами и струящиеся по спине волосы до самой задницы. Сирена моя загадочная. Повстречалась на пути мне на погибель.

— Выруливай свой лайнер к отелю. Я обратно до пляжа не доплыву, — командует Тая, заворачиваясь в найденный плед.

Я немного торможу, обнаружив себя на полу в куче круглых диванных подушек. На полу, помимо подушек и пледов, пролитое вино, какие-то фруктовые чипсы и мои шорты. Натягиваю последние на задницу, радуясь, что хоть их нашел в этом бардаке. Не придется с мечом наперевес до дома бежать.

— Малышка, это как бы… не моя яхта, — округлив глаза и растрепывая пятерней шевелюру, признаюсь я.

Когда-нибудь я сфоткаю эти огромные глазищи цвета горького шоколада.

— Ч-ч-что? А чья? — заикаясь и давясь чужим вином, переспрашивает Тая и начинает озираться по сторонам.

Разбросанные нами диванные подушки, фужер в ее руке, декоративные элементы — все без фамильного герба Браунов.

— Понятия не имею, — пожимаю я плечами.

— Ты сумасшедший! Ненормальный! Дикий! — взрывается Тая, называя меня так, как никто в жизни не называл. Кайф!

Едва успеваю зажать ей ладонью рот, когда за тонкой обшивкой слышатся чьи-то голоса.