Глава 16. Кристина

Ярослав Андреевич поднимается с места одновременно с тем, как я слышу, что за Дашей закрывается входная дверь. Хм… Вот как. Я думала, подруга в комнату пойдёт, а не из квартиры. С другой стороны – логичное решение, после моего сообщения, но… Мысли заглушает внезапно обрушившийся на мои губы поцелуй. Сердце мгновенно рухает вниз, сбившись с ритма. Не понимаю, как так и что вообще происходит, теряю реальность, лишь вникаю, как тёплый язык пытается проникнуть внутрь. Такое ощущение, будто мои губы берут в плен, и они уже не принадлежат мне. Машинально разжимаю, пропуская настырный язык и почему-то не могу сдержаться, чтобы не податься навстречу своим. На что Ярослав Андреевич притягивает меня к себе, жадно сжимает талию, мнёт мне кофту и целует всё более несдержанно. Каких же трудов мне стоит не окунуться в происходящее, кто бы знал. Но в мозгу уже трубят сигналы стоп. Я ведь не такого эффекта хотела. Не прижаться к нему сильнее, крепче, не зарыться рукой в волосы, не кружить своим языком по его… Не забываться. А потому усилием воли отталкиваю его за плечи, разорвав поцелуй. Тут же отхожу на несколько шагов, чтобы вырваться из обволакивающей близости, да только не сразу получается. Меня всё ещё ведёт. – Ярослав Андреевич… – только и могу проговорить я, да и то одними губами. Совсем ведь врасплох меня застал. И мысли, с которыми собиралась, стёрлись. Теперь даже не знаю, что говорить или делать. Хоть и смогла оттолкнуть, но всё равно не чувствую, что победила. Да и Ярослав Андреевич не выглядит побеждённым. – Давай без «Андреевича», – усмехается он. – Ты ведь хотела остаться со мной наедине, – вкрадчиво добавляет, то ли поясняя свой внезапный поцелуй, то ли желая меня смутить. Мол, сама этого хотела. Машинально облизываю губы и тут же сажусь, потому что перехватываю опасный взгляд Ярослава Андреевича, проследивший за моими действиями. – Не для этого, – решительно заявляю, напомнив себе, что оттолкнуть его смогла. Теперь бы только не мямлить в неуверенности – и смогу прекратить это нечто непонятное, что происходит между нами. А уж предложением назвать Ярослава Андреевича по имени вовсе ни к чему пользоваться. – Ну вот опять, – снисходительно заключает он, качая головой и вздыхая. Вроде как делает это, забавляясь, но смотрит серьёзно. – Чего ты так боишься? Того, что всё впервые? Что я старше? Ну вот, засыпал вопросами, да ещё и смотрит испытующе. А ведь я сама хотела начать. Но какое там, снова оправдываться должна. И даже непонятно, перед кем больше, перед ним, или собой. – Я скорее в недоумении, – осторожно начинаю, поймав себя на мысли, что даже мысленно не могу ответить на его вопросы. Пытаюсь вот сейчас. – Вы – преподаватель, а я – студентка, и не могу воспринимать вас иначе. Да и не думаю, что должна. Понимаю, что я вела себя неосмотрительно, и вы могли подумать, что я даю вам какой-то сигнал, но… Вздыхаю, не зная даже, что добавить. Какие тут могут быть «но», когда сама пришла на каток и млела от прикосновений преподавателя? Да и поцелуй с трудом прервала. – Расслабься, Смирнова, я сразу понял, что ты поговорить хотела, отпираться опять. Просто не удержался, ты такая забавно загруженная была, – приходит мне на помощь Ярослав Андреевич, перебивая. – Но ведь ты сама усложняешь. Почему мы не можем общаться, узнавать друг друга и хорошо проводить время? Как сегодня на катке. Вот уж вопрос. Действительно, почему? Я ведь не так уж беспокоюсь о субординации, да и с теми же взятками рисковала покруче, чем неформальным общением с преподавателем. Второе я, кстати, сама же провоцировала с Ярославом Андреевичем, когда моей главной проблемой был экзамен по математике. А теперь моей главной проблемой он становится. Когда смотрит так заинтересованно, чуть подаётся в мою сторону, испытывает на прочность. Я ведь действительно боюсь. И взгляда этого, и того, как сильно хотела тогда, в машине, и того, как стремительно меня затягивает в этот водоворот. И вроде бы разумом понимаю, что можно расслабиться и довериться этому всему, Ярослав Андреевич не обидит, но вот не могу. Я и сейчас едва держусь, а что дальше? – Не думаю, что это хорошая идея, – честно говорю. Просто первое, что в голову приходит, чтобы разорвать затянувшуюся паузу. – Почему? Вот ведь настырный. Я так понимаю, аргумент про преподавателя и студентку его не устраивает? – Вам нужен секс, а я пока не стремлюсь, да и не уверена, что свободные отношения – моё, – начинаю злиться, а потому легко выдаю такой ответ. Хотя ведь даже не он – правда. Мне тяжело дался отказ Виталика, а если меня бросит Ярослав Андреевич, то вообще, наверное, умру. Такая вот реальность, неожиданно пришедшая в голову. Я ведь уже начинаю утопать в нём. Вот как знала, не зря всю сознательную жизнь избегала отношений. Да и не тянуло на них. – В первый день знакомства я предложил тебе секс просто чтобы показать абсурдность твоей просьбы о взятке. Ну и если честно, мне захотелось тебя подразнить. Конечно, это было не всерьёз, у меня и в мыслях не было, что ты согласишься, да и не сплю со студентками. Ярослав Андреевич говорит уверенно и серьёзно, не оставляя шансов ему не поверить. А ведь это действительно новая для меня информация. Я была уверена, что он предлагал тогда всерьёз. Да и не сомневалась, что выделял кого-то из влюблённых в него студенток, как минимум, заигрывал. – А почему тогда, в машине, когда предлагала я, вы сходу согласились? – вспоминаю вслух. Помнится, меня тогда одновременно и разочарованием, и облегчением кольнуло, когда я решила, что Ярославу Андреевичу просто затащить меня в постель надо. – Я не смог отказаться. Просто не смог. Была мысль, но сдохла, как увидел твой решительный взгляд, – Ярослав Андреевич говорит это с таким искренним чувством, что я опускаю глаза, снова смутившись. – Но если бы мне был нужен только секс, вряд ли я бы смог остановиться в тот вечер. Ведь ты была намерена идти до конца. Буквально замираю, против воли впитывая его слова. Пытаюсь пропустить их именно сквозь разум, но получается не очень. Он чуть ли не заторможенным становится под натиском блеска в глазах Ярослава Андреевича и чувственности в его голосе. – А что вам нужно? – бездумно решаюсь спросить, попутно стараясь выровнять дыхание. – Сам хочу выяснить, – усмехается математик, будто это тот вопрос, который уже им, как минимум, обдумывался. – Просто тянет к тебе, с каждым днём всё больше. И не только физически. Хочу быть вместе. Про любовь говорить рано, но мало кто меня так цеплял. Наверное, даже никто. А ведь мне не всё равно. Приятно, чёрт возьми. И волнительно до ускоренного сердцебиения. Да, Ярослав Андреевич не входил в мои планы. Зато в них входила успешно сданная математика, с которой, наверное, и не будет проблем, если решусь сблизиться с преподавателем. Причём я ведь этого вроде бы хочу – так почему проще самой зубрить, чем поддаться происходящему? – Пожалуй, да, это честно, – только и получается из себя выдавить в ответ. Но Ярослава Андреевича это, конечно, не устраивает. Да и меня не то чтобы. – Рассчитываю на ответную честность, – вкрадчиво заявляет он, не сводя взгляда с моего лица. Вздыхаю, собираясь с мыслями и в этот момент даже не беспокоясь, что Ярослав Андреевич всё ещё смотрит и видит мои колебания. Я его лицо, кстати, сейчас будто и не вижу, взгляд расфокусирован совсем. – Вы мне нравитесь, – наконец, выдаю нам обоим очевидное. И тут же поспешно добавляю: – Но не настолько, чтобы меня перестало смущать, что вы преподаватель. Поэтому давайте поговорим об этом, когда семестр закончится. Если это, конечно, ещё будет кого-то из нас волновать. А пока даже флирт недопустим. Замолкаю, поражаясь собственным словам. Как-то сами собой пришли на ум, а ведь это решение. Вряд ли Ярослав Андреевич будет так долго ждать, переключится уже сто раз к моменту окончания семестра. Эта мысль, с одной стороны, неприятно колет, но с другой – лучше я избавлюсь от него сейчас, чем окончательно привыкнув и прикипев. А потому уже начинаю подбирать аргументы, которые могли бы убедить Ярослава Андреевича. А его взгляд, тем временем, более пытливо блуждает по моему лицу. Что-то на нём рассмотрев, математик вдруг удовлетворённо кивает. – Я тоже думал повременить, но сдержаться сложно. Буду пытаться, – наигранно страдальчески вздыхает Ярослав Андреевич, разряжая обстановку. Улыбаемся мы одновременно. Получается, не столько даже его ответу, сколько друг другу. – Уверена, что у вас это получится, – легко говорю я, подбадриваемая и его неожиданным согласием, и тёплой улыбкой. Ярослав Андреевич с сомнением качает головой, при этом усмехаясь. Да и его взгляд многозначительно темнеет, скользнув по моим губам и чуть ниже… Улыбка медленно сползает с моих губ, а во рту пересыхает. Знаю я этот взгляд… Помню, что за ним следовало тогда, в машине возле общежития. В тот самый злополучный вечер. – Ладно, а что насчёт дополнительных? – при всей этой накалившейся атмосфере голос Ярослава Андреевича умудряется звучать со спокойной непринуждённостью. – Ты ведь можешь улучшить свою математику сама. А я и забыла, что мы об этом тоже говорили в кабинете вчера. Вообще из головы вылетело, да и сейчас перестроиться с трудом удаётся. – В интернете много видео, по которым можно самостоятельно заниматься, – всё-таки нахожусь с ответом. Может, Ярослав Андреевич и не ради сближения со мной дополнительные предложил, но будет проще отказаться. Да и не хочу быть ему обязанной, а платить сейчас накладно будет, квартиру же снимаем с Дашей. – Тогда я хотя бы порекомендую тебе некоторые, – как ни странно, снова легко принимают мой ответ. – Так, значит… Ярослав Андреевич называет мне хорошие каналы с обучением, а я тут же набираю их названия у себя в заметках в телефоне. А заодно и пишу Даше, чтобы возвращалась. Глава 17. Ярослав Андреевич Эх, Смирнова. Откуда столько недоверия? Знала бы она, насколько меня от неё штырит; может, и отбросила бы сомнения. Ну или ещё больше бы испугалась. В любом случае, отступать я не собираюсь, а потому и принял её предложение. Заодно пусть Кристина убедится, что у меня всё серьёзнее, чем ей кажется. Да и сама, может, переосмыслит что-то. Пауза должна нам обоим пойти на пользу. Мне вот тоже не мешает голову остудить. А то решил ведь после того вечера, что сильно напирать не надо – но нет, первая же наша следующая встреча после этого, и я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на неосознанно поддающую мне нужные сигналы девочку. Конечно, я не поверил; что Кристина, легко дававшую взятку Петру Сергеевичу и разводившая меня на неформальное общение ради экзамена по математике; действительно беспокоится о субординации и не может перестроиться от того, что я преподаватель. Будь в этом дело, спокойно сбросил бы с себя её группу, и всё на этом. В конце концов, я могу найти себе замену, пусть даже экстренно. Нет, там в другом дело. Вглядываясь девчонке в лицо, понял, что она таким образом избавиться от меня хочет. Не верит, что через пять месяцев я всё ещё буду заинтересован. Или… Неосознанно хочет это узнать? В глубине души надеется, что я отношусь к ней серьёзно? Как бы там ни было, я принял вызов. И поначалу верил, что это действительное правильное решение. Единственно верное в нашей непонятной ситуации. Доказать ей, дать время перестроиться и заодно без лишних предрассудков и открыто действовать. Но каждый новый долбанный день я понимаю, что эта пауза – испытание не только для меня, но и для неё. Я то не сомневаюсь, что за пять месяцев не передумаю, но Смирнова… Она и так постоянно сопротивляется происходящему между нами, будет ли ждать? Ведь это для меня общение или даже секс с другими девушками никак не смогут вытеснить Кристину, а она… Если так едва со мной на контакт шла, значит, слишком серьёзно воспринимает близость. А потому в случае если какой ушлый парень расположит девочку к себе, это может привести к тем ещё последствиям. Первый месяц я спокойно вёл лекции, а когда надо, спускал пар с девушками свободных взглядов. Никто никому ничего не обещал и не питал лишних надежд, всех всё устраивало. И сомневаюсь я, что Кристина рассчитывала, что я буду монахом эти пять месяцев, потому не испытывал никакого осадка по этому поводу. Главное, что не увлекался никем и ни в какие отношения не собирался. Но на второй месяц привычный образ жизни стал казаться пресным, а присутствие Смирновой, такой близкой и в то же время чужой, на моих парах; всё больше выбивало из равновесия. Тянуть к ней стало ощутимее. А ещё начала проявляться долбанная ревность. Чувство, которое, как я думал, мне вообще не свойственно. Но куда там скинуть его с себя – вместо этого я чуть ли не считывал любые лишние взгляды на неё, неосознанно прислушивался, когда она переговаривалась с каким-то парнем и всё чаще с трудом сдерживался, чтобы не наплевать на наш с ней уговор. Ведь хуже всего стало то, что я теперь даже не понимал, что испытывала Смирнова. Она, чёрт возьми, офигеть как искусно приняла правила собственного условия. Вела себя исключительно как моя студентка, ни взгляда лишнего, ни смущения, ни дрогнувшего голоса. В общем, ни одного милого жеста, которые так радовали меня раньше. Теперь, чтобы уловить хоть что-то, надо было вглядываться, а раньше на лице Кристины всё было видно и при беглом взгляде. Она и когда заказ мне сдавала, делала это исключительно как профессионал. Легко, увлечённо, с интересом слушая меня и без стеснения делясь своими взглядами. И, может, раньше я бы решил, что это хорошо, но теперь чутко улавливал – это не то. Не признак нашего сближения, а скорее наоборот. Дистанция между нами становится всё ощутимее. А чувство, что я совершаю ошибку, лишь усиливается. Я всё меньше понимаю, чего ради медлил. А потом чуть ли не выпадаю в осадок, когда на третий месяц, уже весной, возвращаясь с работы; вижу, как мою Кристину провожает до дома какой-то явно довольный этим фактом парень. И давно они так ходят, интересно?.. Я даже из машины выйти не успеваю, как они тут перед моим взглядом материализуются. Не привык к импульсивным действиям, но в тот момент меня чуть не накрывает. Толкает к ним. Просто подойти и забрать Смирнову, заявить на её права, поцеловать прямо при том молокососе, который в лучшем случае её ровесник. И наплевать на всё. В том числе и на то, что не привык ни за кем бегать. Тем более, за той, которая заглядывается на другого. Как-то это даже унизительно, никогда не участвовал в подобных играх. Но доводы разума меркнут перед действиями – я резко паркуюсь на ближайшем же хоть немного подходящем для этого месте и чуть ли не сразу выхожу из машины, даже особо не заботясь о том, всё ли взял и сделал. Блокирую автомобиль тоже в последний момент, и то потому, что где-то в мозгу щёлкает напоминание об этом. И это, наверное, последняя связная мысль. Потому что по мере приближения к Смирновой и непонятно откуда взявшемуся хмырю, я теряю остатки самообладания. Сжимаю челюсть. Увиденная вблизи картина ощущается почти болезненно. В руках у Кристины букет дешёвых с виду и по количеству роз, но завёрнутых в какую-то романтическую херню. Упаковка вроде как с сердечками даже. И ладно бы это, но реальность добивает и более красноречивым намёком, кто тут кому кто. Потому что неизвестный тип вдруг наклоняется к Смирновой, а та вроде как навстречу поддаётся. Наверное, я даже замираю в эту секунду, словно мне только что врезали под дых. Причём одним ударом не ограничивается – меня добивают другими более оглушительными, ведь поцелуй тут развивается вовсю, пока я в ошеломлении висну. Вот какого хрена, а? Я ведь несмотря ни на что рассчитывал, что то наше взаимное стремление друг к другу не угасло. Да, сам тоже зажигал с разными девушками, но это, чёрт возьми, не одно и то же. Их бы не было, если бы Кристина не убегала упорно. И не значили они для меня ничего. Я искренне по её правилам играл, уж точно не для кайфа или нашего отдаления. А для неё подобные встречи явно не из разряда обыденности. Будь иначе, в тот вечер она бы так не дрожала в волнении, да и не оставалась девственницей в свои девятнадцать. Поэтому ни за что не поверю, что этот поцелуй для неё пустяк. Вот что она творит? Зачем бросается в объятия какого-то сосунка? Отказывает мне, держит дистанцию, испытывает, чтобы вот так бездумно кидаться к другому? Может, Кристина изначально предлагала мне ждать, чтобы таким образом именно избавиться от моего внимания, а не проверить серьёзность? Эта мысль даёт такую отрезвляющую пощёчину, что напрочь выбивает все бесполезные отрицания, уже зарождающиеся в помутневшем сознании. Впрочем, какая нафиг разница. Даже если я сейчас разлеплю этих двоих друг от друга, нифига этим не добьюсь. Кристина сделала выбор. Упорство, с которым она отрицает происходившее между нами и кидается в новое куда менее ей подходящее, заслуживает результата. Вот только ревность никак не отпускает, не позволяя мне уйти отсюда. Причём понимаю это только когда чувствую на себя взгляд Смирновой. Опа, меня заметили. Ну надо же. Кристина смотрит потрясённо и чуть ли не испуганно. Её парень, или кто он там, тоже поворачивается ко мне. – Не хотел вас беспокоить, – вежливо цежу я. – Мимо проходил. Теперь дальше пойду. Смирнова, кажется, теряет дар речи и только может, что хлопать ресницами, глядя на меня почти безотрывно. Будто я привидение какое-то. – Хорошо, доброй ночи, – отвечает мне хмырь. Но я даже не смотрю в его сторону. Мне всё равно, как он выглядит, и неинтересно. Да и взгляд буквально прикован к Кристине. Её – ко мне. Нетипичный какой-то, чуть ли не панический. Морщусь этому, наконец, приходя в себя. Хватит уже искать жалкие намёки на то, что я не безразличен. Задолбало. – Делай, что хочешь, Смирнова, – выдавливаю. – Я не буду тебе мешать. Ответа не жду – разворачиваюсь и ухожу сразу. Пока ещё способен поступить именно так. Глава 18. Кристина – Кто это был? – спрашивает Виталик, глядя то вслед уже совсем далеко идущему Ярославу Андреевичу, то на меня. Ещё четыре года назад, в девятом классе, я была бы счастлива слышать эти ревнивые нотки в его голосе. Но теперь они бесят. И не столько даже потому, что скорее напускные – сейчас, кстати, не особо улавливаю фальшь, – сколько тем, что Виталик считает, будто имеет право на меня. Но больше всего выбивает и раздражает, что сегодня я как раз дала повод ему так думать. – Крииис, – тянет бывший одноклассник, призывая вернуться в реальность. Вздрагиваю, с трудом отрывая взгляд от подъезда Ярослава Андреевича, в котором тот уже скрыться давно успел. Не понимаю, откуда это оцепенение. – Препод, – угрюмо отвечаю. Ощущение, будто со стороны себя слышу. Голос словно чужой, слово неправильное. Даже не знаю, чем, ведь по сути, так оно и есть – но от него странным образом коробит. – Тот самый, который помогал с переездом? – мрачно усмехается Виталик, у которого, оказывается, хорошая память. – С которым «долгая история»? Вздыхаю, шагая к ближайшей скамейке, чуть ли не падаю на неё, не понимая, откуда такая слабость в ногах и раздрай в голове. Хотя что я там не понимаю… Я ведь с момента, как Ярослава Андреевича увидела, только и думаю о том, что он нас застал. И вроде бы сама же и добавилась, чтобы наверняка отстал, но ни намёка на облегчение не чувствую. Наоборот, утопаю в недосказанности и утраченных возможностях, абсолютно не понимая, что делать дальше. – Ты что-то виснешь, – недовольно подмечает Виталик и без того очевидное. Бросаю на него взгляд, ловлю в глазах раздражение и вздыхаю. Он ведь никогда не смотрел на меня так, как Ярослав Андреевич. И не вижу я на лице бывшего одноклассника ревность – там лишь досада из-за надвигающегося облома. Кто-то просто решил, что я хороший вариант для отношалок без привязанности, просто, чтобы были. Не я, так другая. А когда я столкнулась со взглядом Ярослава Андреевича, увидевшего нас, меня чуть не разорвало изнутри. В потемневших глазах было столько чувств, что я с трудом на ногах устояла, будто на меня разом обрушились. А потом они чуть ли не потухли. И смотрел он безразлично, когда говорил, что больше не будет мешать. – Ау, здесь кто-то есть? – Виталик щёлкает пальцами у меня перед лицом, и я вздрагиваю. И действительно прихожу в себя, словно смахнув отрешённость. Глушу зарождающийся надрыв, настраиваюсь на парня, с которым эти два с половиной месяца периодически общалась, флиртовала, два раза на свидания ходила. И неважно даже, зачем я это делала. Сама в полной мере не сознаю… Хотя нет, вру. Отвлечься от Ярослава Андреевича я хотела. Из мыслей своих прогнать. После того, как увидела его на презентации новой программы на его канале в окружении девушек, решила, что это лучшее решение. Не ждать, что будет дальше, не зависать в неопределённости, а клин клином вышибать. – Извини, – наконец, говорю я. – Просто неожиданно как-то всё получилось. Я не думала, что ты меня сегодня поцелуешь, а тут нас ещё застукали. Ну вот опять. Опять я не то говорю. Ощущение неправильности снова обволакивает, но одну меня. Виталик, похоже, будто даже успокаивается. – Третье свидание, – довольно заявляет он, всем видом давая понять, что ведь пора было меня целовать. С трудом не морщусь. О чём я вообще думала, когда этот Виталик мыслит дурацкими стандартами, даже не пытаясь глубже? Лишь на поверхности плавает. Думает, что девушки с первой же встречи готовы спать с кем угодно, но надо формально соблюсти порядок встреч, ухаживания всякие делать не ради сближения и узнавания друг друга, а для галочки, чтобы было? И сколько он, интересно, отводит времени до первого секса? Хотя нет. Неинтересно. Неинтересен мне он, как и я ему. – Ты, кстати, ответила на поцелуй, – игриво напоминает Виталик и усаживается со мной рядом. – А ты – нет, – на удивление легко говорю, и, перехватив его озадаченный взгляд, равнодушно напоминаю. – Ну тогда, в школе. В девятом классе. Виталик лишь поначалу недоумённо хмурится, но, кажется, всё-таки вспоминает. Отводит взгляд. – Ты что, обиделась тогда? Его голос звучит лишь с напускным удивлением, а потому, как бы бывший одноклассник ни пытался отмахнуться от прошлого, я чувствую, что понимает – был тогда не прав. Помнит, может, даже в глубине души раскаивается, как некрасиво получилось. И от этого осознания я чувствую, как тема сама собой закрывается. Не то чтобы она на мне раньше каким-то грузом висела, а всё-таки стопорила, наверное. Я лишь подпитывалась мужским вниманием, но, боясь отказов мне; отвергала сама. – Тогда – да, теперь этого нет, – отвечаю искренне. – Я это вспомнила лишь потому, что пытаюсь себе объяснить, почему именно на тебя хотела отвлечься. Наверное, чтобы закрыть гештальт. Как легко, оказывается, озвучивать мысли вслух. Особенно, когда в глубине души сидит что-то гораздо более серьёзное, чем озвучиваемое, а потому я готова вывалить Виталику вот вообще что угодно. Чуть ли не в душу себе его пустить, лишь бы хоть как-то перебить беспокойство от одного только воспоминания, как резко Ярослав Андреевич заявил, что я могу теперь делать, что хочу. – Не понял? – судя по недовольству в голосе Виталика, он это на моё «отвлечься» реагирует. Но вопреки пониманию этого, я уже с меньшей лёгкостью цепляюсь за другое: – Закрыть гештальт – это завершить какое-то дело, – отвожу взгляд, потому что внешняя невозмутимость мне всё сложнее даётся, а Виталик внезапно более проницательным кажется, чем минуту назад. – Ну, грубо говоря. Он кривится и усмехается. – Не умничай, – одёргивает вроде по-дружески, беззаботно, а взгляд более серьёзным становится, когда в ответ смотрю. – Я про другое. Ты влюблена в своего препода, да? От него хотела отвлечься? Я снова машинально отворачиваясь от Виталика, чтобы не заметил румянец, внезапно покрывший мои щёки. Конечно, наверняка не вижу, что краснею, но чувствую. А такие вещи я как-то всегда безошибочно кожей различаю. Ну вот опять. Просто упоминание Ярослава Андреевича, а я уже офигеть как волнуюсь. Не ожидала я таких прямых вопросов от Виталика. Да даже неважно, от кого – и сама себе их не задавала. – Видимо, да, – мысленно уверяю себя, что говорю это больше для того, чтобы избавиться от бывшего одноклассника. Но подсознание не обманешь. К тому же, сердце предательски сжимается, а потом стучит часто-часто, как бы подтверждая сказанное. В волнении закусываю губу и опускаю взгляд. – Мило, – хмуро подытоживает Виталик. Смеряет меня взглядом, вздыхает, а я даже не реагирую. Никак успокоиться не могу от всего сегодня случившегося. – Ладно, удачи. Рад был видеть. Он поднимается, и я тоже. Хотя в этом, наверное, нет смысла – тут двор, провожать никого до двери не надо. Но как-то на автомате встаю. Наверное, я должна ответить, что тоже была рада увидеться? Вот только слова никак не формируются, да и зачем? Вместо них по вискам стучит осознание, что никогда Виталик для меня не был так значим, как Ярослав Андреевич. Я цеплялась за бывшего одноклассника, как утопающий за круг. Тонула в новых ошеломляющих чувствах и хваталась за привычное. За знакомое, уже выстраданное. Наверное, Виталик – моя попытка вернуться в детство, сбежать от взрослой жизни, где всё серьёзнее. Где я ещё совсем ничего не умею, где теряюсь. Ведь разница между ними слишком ощутима. Она не только в действиях, словах, взглядах и поступках – она даже в поцелуях была. Виталик целовал, как мальчик, а Ярослав Андреевич – как мужчина. И пусть до меня кто угодно допытывается, а как я это определила – но оно на уровне инстинктов чувствуется. Даже если бы действия одни и те же были, что, конечно, не так. С Виталиком я думала, что довольно много слюны, размышляла, что он сам считает крутой техникой, раз в девятом классе меня прилюдно высмеял и мысленно прикидывала, какой фильм включу, как вернусь. С Ярославом Андреевичем мысли куда-то испарились все разом. А ощущения… Они просто уносили. Я даже не знала, что делаю, меня вёл он, и это было крышесносно. Глупо отрицать, да и я не буду. – Если что, пиши, – помявшись немного возле меня, Виталик, видимо, собирается уходить. Киваю, размышляя, а понимает ли он, что этого в любом случае не будет. Или по-прежнему слишком самоуверен? Хотя какая разница. Вдруг сознаю, что мне даже наплевать, если Виталик считает, что я до сих пор отстойно целуюсь. Или что влюблена в него в глубине души, страдать по нему буду. Мне реально всё равно, что он думает. Настолько, что даже не понимаю, почему в девятом классе так переживала. – Пока, – говорю ему вслед, уже когда отходит на несколько шагов. Но сама почему-то не спешу уходить. Сажусь на всю ту же скамейку и смотрю в сторону дома Ярослава Андреевича. Вспоминаю, какая там у него квартира была, когда мы к нему поднимались… При этой мысли сердце ускоряет темп. А взгляд устремляется наверх – к окнам. Смотрю, в каких горит свет, пытаюсь определить, где примерно должно быть его окно.