Глава 19. Кристина

Не знаю, сколько я там в итоге просидела. В какой-то момент начала гадать, а выглянет ли Ярослав Андреевич из окна, чтобы увидеть, как там моё свидание заканчивается. Но нет, не было намёка на то, что на меня вообще кто-то смотрит. Да и с чего бы он стал? Ведь ясно дал понять, что между нами всё кончено, было оно вообще или нет. Хмурюсь, подавляя мысль, что знаю же – всё у нас было. Пусть и недосказано, на дистанции, но чувствовалось так остро, что глупо отрицать. Я, конечно, пыталась. Объясняла себе всё его обычным увлечением, а свою реакцию – его привлекательностью, не более. Запрещала себе влюбляться, не давала нам углубляться, но оно всё равно было. Что бы я ни делала с этим, как ни бежала. Но ведь даже на той же презентации новой программы его канала, куда я была приглашена в роли видеооператора, Ярослав Андреевич, окруженный девушками, не выглядел сияющим. Скорее, отстранённым. И не смотрел он на них так, как на меня. Даже в течение этих двух с половиной месяцев я ловила его взгляды на себе. Осторожные, недолгие, во время лекций, семинаров и между ними. Ярослав Андреевич очень старался сохранять субординацию эти месяцы, но то, как он смотрел, неизменно заставляло моё сердце пропускать удары. Кто бы знал, как тяжело мне было играть роль равнодушной. Наконец, поднимаюсь со скамейки, ещё раз окинув взглядом дом Ярослава Андреевича. А потом, чуть помедлив, выбрасываю букет цветов, который мне Виталик подарил. Причём не просто выкидываю – а именно в урну, стоящую ближе всего к подъезду препода. Ну и пусть это глупо. Но да – я надеюсь, что Ярослав Андреевич хотя бы утром увидит их тут и поймёт, что я избавилась от букета. У лифта я уже чуть не всхлипываю, осознав, что даже если и заметит – ничего не будет с этим делать. Может, ему вообще всё равно уже. Он ведь так смотрел… Слишком надрывно сначала и пусто потом, когда говорил, что не будет мне мешать. А я ведь даже, наверное, привыкла, что Ярослав Андреевич в меня влюблён. Подсознательно знала, что так оно будет и в конце семестра. И с этой мыслью спокойнее было, теплее, надёжнее. Будто я не одна была, даже когда формально жила своей жизнью. А теперь Ярослав Андреевич резко чужим становится. И от этого вдруг страшно. Так, что новый вдох с трудом делаю. И когда только слёзы успели застлать глаза?.. В квартиру захожу только когда более-менее успокаиваюсь и удовлетворяюсь своим внешним видом в зеркале. Конечно, Даша уже знает обо всём, что у меня творилось в личной жизни последние два с половиной месяца, но я не хочу сейчас снова заводить эту тему. И без того плохо. Опять разревусь. Я просто должна пережить эту ночь, а завтра, столкнувшись в универе с Ярославом Андреевичем, снова увидеть хотя бы немного отблесков того взгляда, каким обычно на меня смотрит. Вот увижу, и легче станет. А потом я с ним поговорю. Попробую объяснить, кто такой Виталик и что вообще было. – Ты это видела? – с порога встречает меня Даша, в голосе которой такой энтузиазм, что мгновенно в реальность возвращаюсь. Пытаюсь настроиться на её лад, даже улыбку выдавливаю. Почти искренне. Почти удаётся не думать о Ярославе Андреевиче больше. – У тебя десять тысяч подписчиков? – стараюсь угадать, ведь подруга это время не теряла, развивала свой блог. Рекламу даже брала. – Нет, пока восемь, – Даша ненадолго приунывает, но почти сразу перестраивается. – Я про Ярослава Андреевича! Он недавно интервью давал на канал, который я смотрю. Там про тебя тоже было. Вроде бы успокоившееся сердце снова, взволнованно пропустив удар, принимается биться сильнее. – Не видела, – говорю еле слышно. – А что там? – Если коротко, то тебя любят, – довольно сообщает Даша. – А более подробно сейчас сама увидишь, пошли! Подруга тянет меня в комнату, едва успеваю разуться. Но я и не против – переодеться и помыть руки потом успею. …Меня чуть ли не разрывает, когда я снова вижу Ярослава Андреевича – пусть и на экране ноутбука Даши, со вчерашней записью и непривычно сосредоточенного. Он ведь интервью раньше совсем редко давал, в формате видеозаписей уж тем более. Это я узнаю из первого вопроса, как и то, что Ярославу Андреевичу немного волнительно. Ему – и волнительно! Это кажется настолько невероятным, что даже умиляет. Нравится мне такой собранный и живой математик, не стесняющийся признаваться в своих слабостях. Глядя на него, слушая и впитывая каждое слово понимаю, что в этом во многом сила. Быть настоящим, чувствовать, открываться миру, возможностям, людям. А не как я, отстраняться при первой неудаче. Даша суетится с вещами, которые сегодня купила, параллельно поглядывая то на меня, то на экран. А я, наверное, и моргаю гораздо реже, неотрывно пялясь на Ярослава Андреевича, слушая его и чувствуя так, будто я там где-то рядом. Из первых вопросов и ответов я узнаю, что раньше он не давал интервью, потому что не хотел светиться в медийном пространстве, отдалял этот момент, как мог. Но в последнее время его проекты расширяются, а потому без этого уже никак. Хотя известность и приложенные к ней последствия вроде полоскания его личной жизни, появление поклонников и тому подобное – не для него. Ярослав Андреевич просто работает в сферах, которые ему интересны, это хорошо и просто ему даётся, вот и всё. Дальше я благодаря интервьюеру слушаю о достижениях в его основной профессии. Например, что телеканал Ярослава Андреевича, который я, кстати, теперь гораздо чаще посматриваю; в этом году вошёл в первую пятёрку самых популярных в нашей стране. А это круто, с учётом, что контент у него скорее интеллектуально развлекательный, чем на мозги отключить. А ещё упоминается, что Рассветов – самый молодой из владельцев каналов во всём телевидении. Об этом я в целом и так догадывалась, но гордость пробирает слушать, как быстро и сколько всего Ярослав Андреевич добился, как процветало его дело, с чего началось. А ведь он придумал концепцию ещё в универе. Отчасти поэтому теперь и студентов к себе набирает, помнит себя таким, правда, тогда ему шансов мало кто давал. Советовали сперва отучиться, а не на первом курсе за серьёзные дела браться. Обсудили и преподавательскую деятельность Ярослава Андреевича, благодаря чему я узнала, что он собирается с ней завязать. Что этот семестр последним будет, а потом и времени на преподавание будет сложно выделять, и интерес уже ослаб. Неожиданно, конечно. Но, наверное, правильно. Да и в целом меня новость не вызывает особых эмоций. Ведь я узнала, что Ярослав Андреевич – преподаватель, лишь в начале семестра, когда у нас вести стал. Потому и не воспринимался он у меня в этой роли. Не только потому, конечно… Долго погружаться в эту тему мне не дают, ведь интервью активно продолжается. – Если что, про тебя там на двадцать девятой минуте, – неожиданно говорит Даша, проходя мимо меня к зеркалу, чтобы примерить новое платье. – В конце, в общем. Автоматически нажав на паузу при звуке голоса подруги, я слегка мнусь. С одной стороны, так и подмывает услышать, что там про меня было, тем более, после дашиного «если коротко, то тебя любят». Но с другой… У меня рука не повернётся промотать Ярослава Андреевича, я тут ли не каждое его слово впитываю, и мне интересно. К тому, ещё и волнительно. Если он говорил обо мне… Это ведь особенный момент. Хочется как-то успокоиться, чтобы полноценно в него погрузиться, а не вот так резко, после того, что совсем недавно во дворе было. А ведь само интервью как раз позволяет вытеснить лишние тревоги из головы. Ведь я лучше узнаю мужчину, к которому так тянусь. И больше понимаю, что не имею право и дальше сомневаться в нём. В нас. – Я лучше полностью посмотрю, – отвечаю, не глядя на Дашу, и тут же включаю дальше. Конечно, не обходится без обсуждения благотворительности, которой активно занимается Ярослав Андреевич. И рассказывая об этом больше, он упоминает и меня, моё видео. От этого сердце сладко сжимается, а ведь это ещё не то самое упоминание, о котором подруга говорила. Вздыхаю, стараясь унять лёгкую дрожь по телу. Благодаря Ярославу Андреевичу моя работа и так в гору пошла, мне гораздо чаще стали делать крутые заказы и ценник поднялся легко. Но этот мужчина всё равно продолжает меня поддерживать, причём как само собой разумеющееся. Я ведь всегда это чувствовала, даже когда очевидных проявлений не было. Слушаю дальше, уже не понимая, как могу продолжать спокойно на месте сидеть. И, хотя уже другое обсуждают, всё равно не получается унять взволнованность. Узнаю всякие разные любопытные мелочи вроде прошлого Ярослава Андреевича. Что он один ребёнок в среднестатистической семье, и что темой благотворительности заинтересовался чуть ли не с детства, потому что и родители помогали по мере возможностей другим. Да и жили тогда рядом с детским домом. Район, в котором вырос Ярослав Андреевич, мне, кстати, знаком. Мы там с Дашей как-то гуляли. Ещё я слышу мнение Ярослава Андреевича о всяких разных событиях, как медийных, так и политических. Оно, кстати, очень совпадает с моим. Да и аргументировано так, что не могу не восхищаться его уровнем знаний в разных сферах, будь то история, экономика, политология или та же математика. Причём обосновывает он свою позицию при этом не скучными сухими фактами, а с юмором преподносит, остроумно и живо. В общем, далеко не глупый пафосный популизм, которым сейчас чуть ли не каждое второе «мнение» по важным вопросам напичкано у известных людей. А Ярослава Андреевича можно слушать вечно. Вот и ведущий тоже больше слушает, чем говорит. Улыбки, лёгкость интервью, ощущение дружеской беседы… Так и не скажешь, что Рассветов раньше не светился в подобных шоу. Я настолько увлекаюсь, что даже не сразу понимаю, что вот и наступает тот самый момент, о котором говорила Даша. А она, кстати, улавливает. Сразу рядом садится, посматривает на меня с улыбочкой. – Нет, я не одинок. Точнее, формально, конечно, свободен, но по факту нет. Меня окончательно и бесповоротно приковало к той самой единственной, – Ярослав Андреевич так серьёзно об этом говорит, что и без того важные слова буквально впечатываются мне в сознание. Я сглатываю, бросив взгляд на подругу, на лице которой всё та же хитрая улыбочка. – Расскажете подробнее? – Я уже упоминал её, когда говорил о видеопрезентации своего фонда, – со вздохом выдаёт Ярослав Андреевич. Он когда обо мне говорит, так заметно перестраивается, что может даже молчать. И без того очевидно всё, где были мои глаза? Хотя скорее уж мозги. – Эта девушка зацепила меня сразу, так сильно, как никто до неё. Но о том, что это любовь, я понял лишь недавно. И, наверное, отчасти поэтому согласился на интервью. Я, наверное, не дышу. И сомневаюсь, что моргаю. – Вот как? Вы хотите публично признаться ей в любви? – Не совсем, – загадочно ухмыляется Ярослав Андреевич. – Лучше лично. Но хочется уже поскорее это сделать, поэтому здесь хочу объявить во всеуслышание, что мне никто другой больше не нужен. И ни к чему больше ждать, это не изменится. Жар мгновенно приливает к коже от этого очевидного намёка на бессмысленность нашего с ним соглашения. Ярослав Андреевич даёт понять, что любит меня, причём объявляет это открыто, всем, кто там ещё им заинтересован. А таких, я уверена, немало. И это его «ни к чему больше ждать»… Ведь чувствовал, для чего это условие ввела. Себя я, конечно, могла обмануть, что таким образом отделаться от него хотела, но в глубине души знала причину. И он, видимо, тоже. Я хотела получить доказательство серьёзного к себе отношения – и вот оно. Вот только было это вчера. А сегодня… Несколько минут назад Ярослав Андреевич заявил мне, что теперь не будет мне мешать. Чтобы я делала, что хочу. И казался при этом таким равнодушным, что даже после его признаний на всю страну мне не по себе. Интервью заканчивается, я скорее на автомате говорю что-то Даше, отвечая на её слова. Толком даже не вникаю, на какие. В голове набатом бьёт страх, что я всё испортила. Что у меня было столько всего, а я не ценила, не понимала. Снова включаю видео – тот самый момент, где Ярослав Андреевич говорит, что ни к чему больше ждать. Слушаю эти слова, параллельно подойдя к зеркалу. Смотрю на себя, уже зная, как поступлю. Готовлюсь, настраиваюсь, стараюсь взять себя в руки и не так шумно дышать. – Даш, я пойду, – не отрывая взгляда от собственного отражения, негромко, но решительно проговариваю. – Но… – озадаченно начинает подруга. – Потом всё обсудим, – уже совсем уверенно пресекаю, развернувшись к ней. Не знаю, что сейчас в моём взгляде, но Даша перестаёт смотреть непонимающе. Опять улыбаться начинает. – Ты к нему? – спрашивает, поднимаясь вслед за мной. А я уже в коридор выхожу. Всё равно ждать, когда румянец с моих щёк спадёт, судя по всему, бессмысленно. Как и успокоить сердцебиение. – Да, – отвечаю, уже обуваясь. – Ага, ну то есть тебя не ждать, – с коварной ухмылочкой поддразнивает Даша, но я на это уже не отвечаю. Просто выскакиваю из дома, даже не застегнув куртку. ******************* В дверь подъезда Ярослава Андреевича я попадаю без лишних препятствий. Легко, даже не заморачиваясь с тем, что номер квартиры не знаю. При мне как раз выходит какая-то компания, вот я и захожу. Это будто даже знак, что всё делаю правильно. И пусть я в них не особо верю, но сейчас готова поверить чему угодно, лишь бы хоть немного успокоиться. Выровнять сбившееся дыхание вот совсем не выходит, хотя не бежала вроде бы, да и наверх на лифте поднимаюсь. Этаж и направление помню каким-то чутьём. Несмотря на то, что была тут только однажды, иду без сомнений, точно зная, куда. И вот останавливаюсь перед, я уверена, нужной дверью. Тут и понимаю, что проще было решиться, чем сделать. Никак не могу нажать кнопку звонка. Снова вспоминается неживой взгляд Ярослава Андреевича и его равнодушные слова о том, что не будет мешать мне. Даже интервью, которое я себе старательно напоминаю, не сразу придаёт уверенности. Но постепенно всё-таки успокаиваюсь. Ведь стоит только сделать шаг назад, как паникой пробивает. Снова этот страх, что вот-вот, и потеряю Ярослава Андреевича навсегда. Даже не сразу сознаю, что вообще-то уже нажимаю кнопку звонка. Понимаю это, лишь когда дверь внезапно открывается. Сердце пропускает удар, но тут же отрабатывает вдвойне. И начинает стремительно биться. Передо мной Ярослав Андреевич. Смотрит озадаченно и выглядит не как обычно. На нём простые штаны и свободная светлая майка. Домашняя одежда? Ему идёт. Как, впрочем, наверное, всё. Некоторое время висну, не зная, будет ли уместно начать диалог именно с этого. Во рту пересыхает, мысли смешиваются в невообразимый поток, и я только и могу, что неотрывно смотреть на Ярослава Андреевича распахнутыми глазами. – И что ты тут делаешь, Смирнова? – Ярослав Андреевич спрашивает чуть сниженным голосом, от которого у меня тут же по спине бегут мурашки. Что-то я совсем заторможенная. Облизываю пересохшие губы, судорожно подбираю слова, только на ум не приходят. Просто смотрю ему в лицо и хочу… поцеловать. Сердце колотится в груди ещё стремительнее при этой мысли, а в голове уже всплывают воспоминания о нашем первом поцелуе, в котором было больше искренности, чем во всех других моих действиях в жизни. Взгляд Ярослава Андреевича меняется: глаза темнеют и сужаются… Он делает шаг в мою сторону, но резко останавливается. – Ты скажешь сама, или я должен догадаться? – вопрос, заданный чуть хрипловатым шёпотом, заставляет меня вздрогнуть и перевести дыхание. Но он же придаёт и сил. Ведь вижу, насколько Ярославу Андреевичу не всё равно. Я его не потеряла. Немного нетвёрдой походкой сокращаю между нами расстояние. При этом продолжаю смотреть ему в глаза – это придаёт сил. И хотя внешне мой любимый мужчина кажется отчуждённым, но в глубине его глаз вижу безмолвную поддержку. Вот чувствую, и всё тут. Любимый мужчина… Я впервые об этом думаю, и эта мысль отзывается волнительным томлением по телу. – Я делаю, что хочу, – вспоминаю его слова и смущённо улыбаюсь, а потом решительно берусь за его ладонь. – И, кажется, ты обещал мне не мешать, – добавляю, неформально обратившись, и плотнее придвигаюсь к замершему Ярославу Андреевичу. Кладу свободную руку ему на грудь, приподнимаюсь на цыпочках, почти смешивая наши дыхания… И застываю, оставляя дальнейший ход за ним. Глава 20. Ярослав Андреевич Уйдя от Смирновой и её хахаля, я ещё долго мечусь по квартире, как чокнутый зверь, не в силах успокоиться и офигевая от самого себя. Настолько меня раньше не пробивало. И хрен бы с этим, уже разобрался, что для меня значит эта девчонка; но чувствовать полную беспомощность раньше не приходилось. И ведь не столько по гордости и уязвлённому самолюбию бьёт её поступок, сколько накрывает чуть ли не отчаянием, что я Кристину потерял. Что не только ничего не доказал согласием на её условие, а чуть ли не в руки тому сосунку передал. Доводы разума, напоминающие, что объективно он мне не соперник, да и Смирнова в моих объятиях слишком уж ощутимо таяла всегда; меркнут перед недавним обломом. Я ведь своими глазами видел, как она там сосалась с тем придурком. Да и эти два с половиной месяца вела себя отчуждённо, исключительно мою студентку из себя изображала. И так успешно, что, чёрт возьми, бесит даже, если вспоминаю. Не в силах успокоиться, я едва не дохожу до того, чтобы снова не спуститься к ним и не заявить на Смирнову свои права, дать обоим понять, что моя, и всё тут. Ведь не верю, что вправду перестроилась и выбросила меня из сознания. Не после того, что между нами было. Скорее, похоже, что артачится опять. Бросается во всякие свидания, чтобы меня забыть. Потому что боится того, как сильно её ко мне тянет. Я ведь что-то такое и раньше уловил, да и Кристина всем своим поведением демонстрировала. Но всё-таки… Какими бы ни были причины, но поцелуй я видел. Он произошёл. И если даже из-за глупой попытки Смирновой что-то себе доказать, мне не стоит болванчиком вокруг неё кружить. Особенно после того, что сказал ей. С серьёзным видом выпалил, а теперь опять спущусь, возьму слова назад и буду биться головой о стену на потеху обоим? Даже мысль об этом унизительна. Да, девчонка, возможно, ошиблась. Поспешила с поступком, впервые его провернула и теперь жалеет – не просто же так на меня смотрела разбитым и чуть ли не молящим взглядом. Но я не стану идти на поводу собственных сомнений. Не тот это случай. Если и вправду всё так, лучше завтра после пары спокойно дам ей понять, что пусть сделает решительный выбор, шанс на это оставлю. Остаётся только терпеливо выждать время до этого момента. И не срываться на всякие глупости вроде той, чтобы выглянуть из окна и посмотреть, они ещё там, или нет. А не увидев, гадать, вместе ли поднялись к ней, а Даша где-то гуляет, или всё-таки нет. Принимаю холодный душ, переодеваюсь, мечусь то к работе, то к ужину, никак не могу сконцентрироваться ни на чём, кроме дурацких мыслей, что в голову настойчиво лезут. Вот же ж Смирнова, а. Зацепила так зацепила, под кожу мне въелась будто. Услышав звонок в дверь, открываю скорее бездумно. А потом чуть ли не теряюсь, увидев Кристину. Первую секунду даже думаю, что меня глючит уже от всех этих нервотрёпок. Смотрю на неё, как заворожённый, и дурею от того, что всё это в реальности происходит. Ведь суть этого визита уже проясняется в сознании, лишь подтверждаясь, когда смотрю в лицо Кристины. Она почти не моргает, заметно тяжелее дышит, трогательно приоткрыв губы. Вряд ли вообще заговорит, только и глядит на меня, да так, что внутри всё переворачивается. И самому сложнее нарушить молчание. Смирнова выглядит такой отчаянной и нуждающейся, что я почти поддаюсь безмолвному диалогу взглядов, но в последний момент одёргиваю себя. Всё-таки спрашиваю про цель визита. На это получаю такой красноречивый взгляд, что с трудом убеждаю себя, что слова мне всё же нужны. Потому что стремление наплевать на всё, сократить между нами расстояние и погрузиться в Кристину слишком заманчиво. Ведь именно это предлагает мне её взгляд. Не знаю, как умудряюсь заговорить снова. Но не зря. Потому что мой вопрос всё-таки провоцирует её заговорить. Да и не только заговорить… Кристина ведь сокращает между нами расстояние, неотрывно смотря при этом. Почти гипнотически. Глаза широко распахнуты, губы всё ещё приоткрыты, а пальцы берутся за мою ладонь, параллельно с тем, как девочка заговаривает. Я сознаю, что задерживаю дыхание, боясь лишний раз дёрнуться. Неужели Смирнова и вправду сдаётся? Эти её «делаю, что хочу, и, кажется, ты обещал мне не мешать», опущенный взгляд, смущённая улыбка – всё это накрывает разом. Дезориентирует мгновенно, а ведь и без того понимал, что не могло между нами всё закончиться. Пресловутый поцелуй с другим почти забывается, когда Кристина неспешно прикладывает руку к моей груди, приподнимается на цыпочках и замирает в паре сантиметрах от моих губ. Смотрит уже не так уверенно, чуть дрожит. И всего этого мне хватает, чтобы отложить разговоры на потом. Вот совсем не хочется портить момент выяснением, что за хмырь был и куда теперь послан. – Ну раз обещал не мешать, – растерянно, но с облегчением шепчу, а после обнимаю девочку в ответ. – То, пожалуй, и вправду не буду. Этим ответом передаю ход ей. Но, кажется, на этот раз Смирнова сомневается куда меньше, чем когда впервые в мою квартиру пришла. Ей хватает и этих слов, чтобы красноречиво продемонстрировать мне, что и вправду хочет сейчас быть здесь, со мной. Кристина решительным рывком сокращает расстояние между нашими губами и сама нежно целует. Почти невинно, не особо уверенно, но отчаянно, при этом льнёт всем телом. Моя выдержка рушится от всего этого мгновенно и бесповоротно. Зарываюсь рукой ей в волосы и жадно целую в ответ. Не напираю, сминаю губы почти осторожно, всё ещё подсознательно ожидая, что девочка не так уж готова идти до конца. Но ни намёка на её страх или сомнения, наоборот, Кристина принимает мои действия, подстраивается под темп, с готовностью прижимается ближе. Это определённо победа. Внезапная и головокружительная. Уже смелее целую, проникая языком в приоткрытый ротик и вылизывая. Смирнова на это издаёт тихий полустон и обнимает теперь уже за шею. Трётся своим нежным телом о моё, плавится в моих руках. Я резко увлекаю нас обоих через порог, в свою квартиру, закрывая дверь скорее на автомате. Тут же прижимаю Кристину спиной к ближайшей стене. Смотрю в затуманенные глаза и опускаю взгляд ниже. Да-да, губы опять припухли от поцелуя, и это лишь начало. Вот только я совсем не уверен, что перенесу очередной облом, если Смирнова и сегодня поймёт, что не хочет идти до конца. Слишком уж меня штырит от происходящего, слишком хочу, жажду настолько, что с трудом мозги собираю. Мягко беру Кристину за подбородок и приподнимаю её голову выше. – Ну всё, ты нарвалась, Смирнова, – дразняще шепчу и касаюсь кончика носа губами. – Сегодня уж точно моей станешь. Говорю с улыбкой, просто чтобы почву прощупать. Подсознательно даже ожидаю, Кристина испугается опять, но она только широко улыбается. – А ты – моим, – бойко заявляет и тычется коротким поцелуем мне куда-то в лицо. Убедительно. И многообещающе – несмотря на неуклюжесть действий девочки. Это, кстати, только больше заводит, хотя куда уж ещё. С трудом напоминаю себе, что первый раз Кристины не должен быть спонтанным перепихоном в коридоре. Если это, конечно, действительно первый раз будет… Мысль о двух с половиной месяцах вдали от неё заставляет на мгновение сжать челюсть. Но даже догадка скорее мимолётна, когда Кристина так доверчиво ко мне жмётся. И дрожит чуть ощутимо, всем своим видом опровергая лишние сомнения. Не могла она ни с кем другим быть. Вот как отчаянно целует меня в лицо, на цыпочках тянется, за меня цепляется для опоры. Оставляет мне поцелуи чуть ли не везде – в подбородок, в кончик носа, в щёку, ближе к виску… И, наконец, дарит невинный поцелуй в губы. Короткий, но уверенный. Пробую развить из него более откровенный, но Смирнова издаёт смущённый смешок. Ухмыляюсь этому и поднимаю Кристину на руки, неумолимо перехватываю губы своими. На этот раз поцелуй заменяет всё невысказанное. Он как признание, слишком уж много чувств переполняют, когда целую медленно и глубоко, наслаждаясь, впитывая. Пытаюсь передать ей свою уверенность, зарядить предвкушением дальнейшего. И Кристина поддаётся. Зарывается пальцами одной руки мне в волосы, а второй крепко обнимает за шею. Безмолвно даёт добро, чтобы нёс, куда надо. А надо в спальню. Она тут совсем рядом, лишь за угол повернуть, но я значительно ускоряю шаг, еле восстанавливая способность соображать. А это не самая простая задача, ведь Кристина обеими руками держится за мою шею, прислоняется к ней кончиком носа и слегка дрожит в моих объятиях. Такая тёплая и нежная. Старательно держа себя в руках, захожу в нужную дверь. Зацепив её ногой, захлопываю непонятно зачем и иду прямо к кровати. И вот, наконец, опускаю девочку на застеленное бельё. Нависаю над ней и смотрю ей в глаза. Зрачки расширены, дыхание сбито, губы чуть прикушены, волосы разметались по подушке… Нет, кажется, выдержка меня всё-таки оставляет. Зрелище такой податливой Кристины подо мной слишком крышесносно. А она ещё и льнёт вдруг сама, снова впивается в губы и целует уже смелее. От такой открытой демонстрации страсти чувствую себя внезапно настолько счастливым, что улыбаюсь в поцелуй, как дурак. Но всё-таки исправляю ситуацию, мгновенно вовлекаясь в происходящее. С Кристиной даже просто целоваться круче, чем пускаться во все тяжкие и самые разные эксперименты с другими девушками. Целую глубоко, проникая в приоткрытые губы языком, впитывая её волну дрожи и судорожный вздох. Через некоторое время всё-таки отрываюсь от соблазнительных губ и хрипло роняю: – Мы даже верхнюю одежду с тебя не сняли… И вправду, я сразу утащил девочку к себе, а ведь она в курточке пришла. Пусть и в лёгкой весенней, не особо закрывающей красное платье. Но говорю я об этом не столько потому, что только замечаю и врасплох себя застигаю. Нет, скорее для того, чтобы плавно подвести к обнажёнке. Не терпится увидеть Кристину без одежды. И не только увидеть, конечно… Кристина облизывает губы и кивает, вроде бы соглашаясь, но ничего не говоря и не делая. Заворожённо скольжу взглядом по её телу, с трудом отогнав долбанную мысль, что изначально так разоделись не для меня. Ну да с этим разобрались. Смирнова теперь здесь, моей хочет быть и вроде как готова. И не было у неё никого, чувствую и вижу в каждой реакции. Вот даже сейчас, когда приподнимаю её на кровати, бережно снимая куртку. При этом собственнически прижимаю девочку к себе, слегка лизнув шею. Кристина на это ощутимо покрывается мурашками, дрожит, цепляется, а к щекам возвращается румянец. Увидев его, я ещё больше загораюсь желанием изучить самые чувствительные местечки на её теле. Ведь вижу, что чувственные губы прикушены в попытках сдержать стон. Отзывчивая девочка. Опускаю руку ей на талию, дразняще медленно и слегка щекоча соскальзываю вниз, пальцами добираясь до попки. Глажу её, сжимаю, параллельно целуя шею и вдыхая молочно цитрусовый запах. Ощущения потрясающие, тем более что Кристина стонет чуть ли не мне в ухо, и я внутренне ликую. Эта девочка офигительно стонет. Несдержанно, по-настоящему, сладко. Слушал бы вечно, да и собираюсь в ближайшее время это делать. Так что зря она сейчас смущается вырвавшегося звука, и не так кричать скоро будет. Чуть отстранившись, снимаю майку, жаль, что с себя. Но решаю сначала самому обнажиться, чтобы Смирнова к этому попривыкла и не зажималась сама. А то её пока даже естественные реакции типа стонов смущают. Но Кристина удивляет меня снова. Мало того, что открыто восхищённо скользит взглядом по моему прессу, так ещё при этом хватается дрожащими руками за застёжки на своём платье. Некоторое время пробует их наощупь, а потом всё-таки перестаёт на меня смотреть, но от этого мне не менее жарко. Ведь Смирнова расстёгивает застёжки платья одну за другой, громко сглатывая. Ну а я от всего происходящего уже совсем дурею, особенно, когда нижняя часть платья спускается, и моему взору предстоят округлые нежные полушария и почти розовые ореолы маленьких сосков. Уже остреньких, кстати. Да и лифчика на ней не было… Не выдерживаю и снова притягиваю к себе Смирнову, на что она поначалу замирает, почти не дыша. А начинать раздеваться, значит, смелая была. Ну ничего, помогаю стянуть платье до конца и впиваюсь губами в шею, оставляя яркий засос. Уже понял, что эта часть тела Кристины особенно чувствительная. То, что надо сейчас, чтобы отвлечь девочку от лишних волнений. И когда она вроде бы расслабляется, спускаюсь губами ниже. Попутно цепляю языком выделяющиеся ключицы и легонько прикусываю их, затем спускаюсь к соскам, дую на них поочерёдно и тут же кружу языком. Кристина снова стонет. На этот раз даже громче, с надрывом, заполняя комнату сексуальным звуком. При этом выгибается и жмётся ближе. От этого я волевым усилием сдерживаюсь, чтобы не наброситься на девочку и не взять без подготовки. Но первый раз должен быть особенным, так что стоит придержать себя. Если это, конечно, вообще реально… Слегка отстраняюсь – типа штаны с себя снять, а на деле остыть хоть немного, пока совсем в пацана пубертатного периода не превратился. – А соседи… Мы им мешаем, наверное, – очаровательная попытка Смирновой скрыть смущение за свои стоны неуместными наивными фразочками только сильнее распаляет моё желание. Или её вынудил заговорить тот факт, что я уже полностью раздет? На этот раз на меня не так открыто смотрят, скорее украдкой. – Мы ещё даже не начали им мешать, – многообещающе поддразниваю, подавшись в её сторону. Кристина вздрагивает, когда снова настойчиво тяну её к себе, но не сопротивляется, в ответ обнимает. Целую её в щёку и линию скулы, перехожу поцелуями на шею. Мягкие прикосновения губ срабатывают, ведь Смирнова забывает про стеснение, расслабляется снова, даже спину мне поглаживает плавными движениями. И тут снова слегка поражаюсь тем, насколько она на меня влияет, ведь даже от таких прикосновений ладошками по голой коже, кажется, схожу с ума. С трудом прерываю поцелуи, смотрю девочке в глаза, и она понимающе садится мне на колени, обвивая ногами. И ведь сразу садится, без заминки. Несмотря на то, что на мне одежды нет совсем, а на ней только трусики. Платье уже кто-то из нас успел полностью снять. Наверное, она. Потому что у меня уже голова совсем туманно соображает. Прожигаем друг друга взглядом, пока Кристина легонько, прямо через своё бельё, трется о мой член. Изучающе так, плавно, прикусывая губу от удовольствия. А я от одного только вида её реакции с трудом держу себя в руках, так ещё и чувствую, что девочка готова уже. Мокрая настолько, что через трусы ощутимо чувствуется, добавляя обоим ощущения даже от простого трения. Смирнова вообще соображает, что со мной творит? Не представляю, какими сверхъестественными усилиями продолжаю позволять ей развлекаться. Впервые готов кончить из-за нехитрых манипуляций, но старательно держу себя в руках, видя, что Кристина изучает себя, меня, смелеет. И совсем не хочется мешать, когда она так распаляется. Ладонями увереннее по моему телу двигается, трение усиливает, ещё и будто сжимается там, внизу. И снова настолько, что чувствую даже через её трусики. Это становится последней каплей. – Теперь давай ложись на кровать, – ласково прошу и облизываю пересохшие губы. – Эта поза хороша, но для первого раза лучше классику, – хрипловато поясняю, заметив её непонимание. Хотя оно, наверное, другим вызвано. Кристина совсем в ощущениях потерялась, мой голос её врасплох застал. Понимаю это по лёгкой растерянности в действиях девочки. Опустившись на кровать, она ложится, при этом в глаза мне смотрит. Во взгляде вызов, приглашение, но в то же время и смущение, волнение. Невероятно сексуальна сейчас Смирнова, в этом сочетании невинности и разврата. Но долго смотреть я не выдержу. Надеваю презерватив. Хотя обычно привык прерывать акт, проблем потом никогда не было, но с Кристиной хочется особенно бережным быть. Да и с ней контролировать себя сложно. Еле даётся это мне. Она заинтересованно следит за моими действиями, на этот раз открыто смотря на член. Чёрт… Этот взгляд любого рассудка лишит. А Смирнова ещё и губы облизывает, и хрен пойми, неосознанно или специально. Впрочем, мне не догадок. Сажусь рядом, поглаживая стройные ножки, не раз виденные в самых разных фантазиях. А потом рывком стягиваю её бельё, а Кристина вздрагивает и издаёт почти протестующий стон от неожиданности. Но не закрывается, и этого достаточно. И, как бы ни распаляло желание взять своё, не могу в свою очередь не полюбоваться открывшейся мне картиной. Гладкие и явно мокрые аккуратные складочки, ощутимые мурашки на лобке, которые появились от контакта с прохладным воздухом. Кристина настолько чувствительная. И от этого осознания мой разум грозит улететь к чертям. Даже закрывать приоткрытое окно не буду, через секунды ей станет жарко. Раздвигаю ей ноги, оглаживаю ладонью нежные складки между ног, нахожу маленький клитор, слегка нажимаю. Кристина сразу реагирует, выгибается, неосознанно подставляется навстречу, дышит громче. Не сдерживаю улыбки от такой реакции и открывающейся мне всё более смелой картины. Делаю несколько круговых движений, на что она тихо стонет. Ну а я мягко следую пальцем вниз, ко входу, осторожно толкаюсь внутрь, в очередной раз убеждаясь, что до меня Смирнову так никто не трогал. И этой мыслью прошибает так, что опять накрывает счастьем. Моя и только. Плавно двигаю пальцем, уловив, что ей не столько неприятно, сколько любопытно. Но всё равно боль наверняка есть, а потому пытаюсь смягчить ощущения, целуя плоский живот, оставляя засосы на нежной коже, а пальцами свободной руки играю с затвердевшими соски. А у самого внутри растёт напряжение, просто опаляет уже. Да и зачем ждать, когда Кристина готова? Меняю положение, приподнимаясь над ней. Она слегка напрягается, осознав мои намерения. Вот вроде и готова, до сих пор такая мокренькая, что скользко внутри. А глаза закрывает. Боится? – Посмотри на меня, – шепчу. Кристина послушно разлепляет веки, и я рвано выдыхаю, встретив её взгляд. Она вообще в курсе, сколько в нём чувств? Нежность, тепло, доверие… Меня буквально накрывает. И страха ведь не вижу, скорее автоматическая реакция тела на неизведанное. Провожу языком от плеча до небольшого ушка, смакуя нежную кожу, а затем слегка мажу зубами по мягкой мочке. Смирнова отзывается, шумно дыша и цепляясь мне за плечи. Расслабляется. Без предупреждения вхожу, ведь как раз именно в этот момент она такая раскрытая и готовая. Но, конечно, незаметно сделать это не удаётся – Кристина совсем узенькая, достаточно было головку протолкнуть, чтобы напряглась снова. – Постарайся расслабиться, – беру Смирнову за руку и переплетаю наши пальцы. – Я не хочу делать тебе больно… – опять шепчу, улавливая её напрочь сбитое дыхание. – Но здесь не всё зависит от меня. Не особо вникаю в подбор слов, они сами из меня льются. Но одно понимаю наверняка – настолько нежно ещё ни к кому не обращался. И такой ответственности тоже, кажется, не чувствовал. Потому что даже несвойственное мне волнение проявляться начинает. И это действует. – Хорошо, – в тон мне хрипит Кристина, а потом вправду расслабляется. Почти сразу, даже когда вхожу чуть глубже, чуть ли не наполовину. Увереннее двигаюсь дальше, на что она меня крепко обнимает. Прислушиваюсь к ощущениям девочки, игнорируя свои. Тесная ведь совсем, а у меня и размерчик немаленький. И как бы Кристина ни храбрилась, а характерная реакция есть. Смирнова ёрзает чуть заметно, а ногти с лёгким нажимом мне в спину впиваются. И на новое моё движение вперёд тяжелее дышит, сильно сжимает меня внутри и тихо всхлипывает. Больше не вижу смысла медлить, потому что ощущение, что так только хуже делаю, растягивая боль. Сильным толчком заполняю девочку сразу полностью. Кристина неосознанно подаётся назад, из её горла вырывается тихий хнык, но она всё-таки расслабляется под успокаивающими поглаживаниями моих ладоней. А я не спешу, давая ей попривыкнуть, чувствуя, как вздрагивают её внутренние мышцы, привыкая ко мне, принимая. И на этот раз самообладание меня не подводит. Потому что ответственность за её состояние переполняет настолько, что собственные желания на задний план становятся. Мои руки и губы плавно двигаются по её разгорячённой коже. Кристина замирает, дышит прерывисто, а я оставляю короткие поцелуйчики по её лицу и шее, подмечая, что она совсем уж очаровательно дезориентирована. Словно даже удивлена происходящему. Любопытство в её взгляде выдаёт, что Крис прислушивается к ощущениям, даже слегка двигаться пытается. Не мешаю, но и не прекращаю мягко чмокать слегка румяное лицо. Невесомо касаюсь уха, слегка прихватываю мочку. Улавливаю дрожь на её теле и в дыхании. Тогда прохожусь языком по ушной раковине, опаляя дыханием чувствительную кожу местечка под ухом. Кристина мечется то между желанием погрузиться в мои действия, то опробовать свои. Это так мило, что хочется ещё некоторое время её так дезориентировать, но в то же время и дать волю тоже хочется. Так что ограничиваюсь поглаживаниями, и это срабатывает. Девочка снова двигает бёдрами навстречу моему члену. Вникаю, как Кристина в порыве боли от своих же действий царапает ногтями кожу на моём плече, как зарывается рукой в волосы и сжимает их у корней, а потом пропускает между пальцев, как напрягается всем телом, как расслабляется постепенно. И как, наконец, вроде как увереннее навстречу поддаётся. Тогда и я двигаться начинаю. Сопротивления, кстати, не чувствую. Но на всякий случай не позволяю себе забыться, экспериментируя с темпом. Сначала медленно, потом быстрее, но не на всю, потом более неспешно, но делая толчки более резкими и глубокими. А потом и более резко вгоняю член на максимум, ведь Кристина отзывается на каждое моё действие без напряга, а подхватывая. И этот более сильный напор она тоже принимает. Совершаю ещё несколько таких движений, а через некоторое время снова слышу протяжный стон удовольствия. О да. Мышцы внутри снова сжимаются, заставляя совсем уж с трудом собирать мозги по крупицам. Ведь вот-вот, и у девочки будет оргазм. Причём именно из-за резкого темпа, который обострил скорее ощущения, чем боль. Усмехнувшись этому, ускоряю движения, при этом ныряю ладонью ей между ног. Размазываю обильную смазку и двигаю рукой по чувствительным точкам в такт толчкам. Обвожу клитор большим пальцем, слегка нажимая и вырывая стоны громче. И вот всё её тело пробивает дрожью. При этом Кристина уже совершенно без стеснения непрерывно стонет, закатив глаза. Я замираю на какое-то время, не двигаясь, глядя на её довольную улыбку и слёзы на глазах. Она запрокидывает голову, чуть ли не вжимаясь в подушку. Цепляется мне в плечи, восстанавливая дыхание и периодически зажмуривая глаза. Оставляю ей ещё некоторое время в нирване, а затем, ощутив, что та отступает; возобновляю движения. На этот раз не сдерживаюсь, а потому уже скоро финиширую и сам. И это гораздо ярче, чем с кем бы то ни было раньше. В голову чуть ли не шарашит оргазмом, лишь усиливающим от сокращений мышц Кристины, сжимающей меня внутри. Ей, значит, тоже кайфово опять. Реальность возвращается не сразу. Дотрагиваюсь до щеки Смирновой, плавно и нежно делаю круговые движения пальцами, то ли стремясь успокоиться самому, то ли успокоить её. Ведь чувствую, как сильно бьётся сердце Кристины. Вспоминаю, как она пришла ко мне сама, как открыто тянулась, как доверчиво целовала, как говорила, что хотела этого. Два с половиной месяца того стоили. Какими бы трудными ни были, но я теперь даже благодарен им за это. И тому хмырю в какой-то степени тоже. Он, получается, сам её подтолкнул ко мне, хотя целоваться полез, конечно, зря. Вот очень зря. Достаточно было просто, чтобы я их с букетом увидел. Осознание у Кристины, наверное, тогда тоже пришло бы. Так что нет, тому молокососу я всё-таки не благодарен. Пусть катится ко всем чертям. Кристина ловит мой взгляд, словно уловив мелькнувшее недовольство. – Теперь ты моя, – откинув с её глаз волосы, не нахожу других слов я. Но эти как раз уместны. И намерения обозначают наверняка, и напоминают начало, ещё то, в коридоре. – А ты мой, – тоже вспоминает Кристина, улыбаясь, в свою очередь гладя меня по щеке. Ещё и смотрит так ласково, что вот-вот нарвётся на второй заход.