Глава 14. Кристина

А каток хорош. Помимо довольно обширного пространства для самых разных манёвров или просто покатушек, проката коньков и приспособлений для новичков; тут есть и кофейня, и ещё парочка кафешек для посиделок. Да и оформление всего этого мне нравится – просторно, гармонично, светло и стильно. Совсем не как базар, где всё со всем смешалось. Пожалуй, я даже не жалею, что всё-таки предложила Даше сходить. Хотя сомневалась до последнего. Да и сейчас украдкой посматриваю по сторонам периодически… Ведь уже три. И отбросить лишние мысли о возможном присутствии тут Ярослава Андреевича, увы, не получается. Поэтому надо хотя бы отвлечься. Даша уже зашнуровывает коньки, а я так и стою, посматривая на этот раз в зеркало. Одета я специально как можно более просто. Когда собиралась, запретила себе стараться и думать, что он может быть там… Светло-синие джинсы, белая шубка, ботинки в тон ей. Тёмно серый шарф, такие же перчатки. Шапку не стала надевать, сегодня приятная погода. Волосы распущены, макияжа почти нет, в ушах золотые серьги квадратной формы. Довольно улыбаюсь своему отражению. Мне повезло с внешностью, и я скорее из тех девушек, которые, одеваясь удобно и толком не красясь, привлекают к себе внимание больше, чем когда при параде. Вот только прежде я об этом даже не задумывалась. Это, как назло, именно сейчас в голову приходит подбадриванием. – Ты уверена, что не пойдёшь? – скорее для проформы спрашивает Даша, ведь уже готова на лёд. Да и мы обговаривали, что я просто посмотреть. – Уверена, – говорю и одновременно киваю. – Посижу в кафешке за столиком, где будет видно. – Не будет скучно там одной? – немного неловко спрашивает подруга, глядя на лёд, где сейчас явно веселее. И народу много, и смех слышится, и музыка довольно бодрая. – Нет, всё нормально, – искренне уверяю. Даша ещё немного колеблется, но недолго. Всё-таки я была убедительна. – Ладно, я хотя бы круг сделаю, а там посмотрим, – в итоге говорит она. Я киваю, и она тут же выезжает на лёд. Некоторое время просто смотрю ей вслед, взвешивая, а уверена ли я на самом деле. Не то чтобы боюсь падения – хоть вправду не умею кататься; да и не то чтобы опасаюсь опозориться перед всеми, где даже дети двигаются уверенно и быстро. Нет, дело скорее в другом… Ярослав Андреевич. Нутром чую, что он может оказаться тут в любой момент. Да и что там чую – он мне прямым текстом дал понять, что придёт. А ведь я тут не одна, у Даши наверняка будут вопросы… С него же станется к нам обеим подойти. И, возможно, вести себя будет так, что подруга потом устроит мне допрос. Поэтому, наверное, лучше я с Ярославом Андреевичем одна переговорю, постараюсь как-то избавиться… Конечно, раньше надо было об этом думать, когда зачем-то предлагала Даше прийти сюда. И ведь не говорила ей про преподавателя. Я вообще ничего о нём ей почему-то не рассказываю. Но что уж, раз мозги у меня в последнее время плывут, вынуждая совершать опрометчивые поступки; то хотя бы последствия постараюсь разгрести максимально продуктивно. Вздрагиваю от неожиданности, когда вдруг ощущаю, что ко мне подходит Ярослав Андреевич. Прямиком из моих мыслей в реальности материализуется. Не надо даже оборачиваться, чтобы понимать, что это он – этот предательский жар по коже возникает при близости только одного человека. Как бы ни старалась это контролировать, но реагирую на него сразу. Он останавливается рядом. Так, что я всё-таки вынуждена кинуть на него взгляд – не делать же вид, что не замечаю. Тем более, вроде как собиралась с ним без Даши поговорить. Вроде как… Забавно, как быстро я теряю уверенность чуть ли не в любом своём, казалось бы, твёрдом решении, стоит только этому человеку вклиниться в моё пространство. – Ты даже не хочешь попытаться? – кивнув на лёд, спрашивает Ярослав Андреевич. Только вот в вопросе открытый подтекст. Так чувственно про коньки не спрашивают. – У меня с попытками не очень, – поморщившись, машинально отвечаю именно про нас. И тут же поджимаю губы. Надеюсь, он не уловит, о чём я, и решит, что про коньки. А то зачем это очередное напоминание о том вечере? Может, мне вообще показалось, и Ярослав Андреевич только про лёд и говорил. Слышу его усмешку, но упорно смотрю вперёд, перед собой, на людей на льду. Дашу пока не вижу. – Я рядом. Вместе мы справимся, – уверенно заявляет Ярослав Андреевич, и я чувствую на себе его пристальный взгляд. Всё-таки уловил, о чём я. Слышу это в убедительной мягкости его слов, чувствую во взгляде, от которого кровь быстрее бежит по жилам, а сердце ускоряет темп. – Зря мы с Дашей пришли, – отрешённо, скорее как мысль вслух, выдаю я. Ведь от Ярослава Андреевича я так просто точно не отделаюсь, и Даша его наверняка увидит. И хорошо, если просто увидит, а не услышит лишнее от беспечного преподавателя, которого ничуть не смущает прожигать меня взглядом при ком угодно. Или флиртовать со мной в университете. А о смысле его слов стараюсь даже не думать. Наше знакомство началось с предложения о сексе, потом Ярослав Андреевич легко согласился, когда то же предложила я – с какой стати теперь думать, что ему нужно что-то другое? Да, он не воспользовался мной в тот вечер, но только потому, что понял – я не готова. Сам же дал мне это понять ещё вчера, в кабинете после пары. А не спешить с постелью – не значит серьёзно ко мне относиться. Это говорит лишь о том, что Ярослав Андреевич – не насильник, не более того. Мы не так давно знакомы. Я – просто его студентка, а он – владелец известного канала, вращающийся в совершенно другом мире, куда пока только стремлюсь. У меня порядок с самооценкой, но Ярослав Андреевич – богат, умён, красив, да и всем хорош, если объективно. Вокруг него наверняка полно девушек, да что там, я видела, как на него те же однокурсницы смотрят. В общем, опасно в него влюбляться. У меня и так в последнее время куча мыслей об этом мужчине, что для меня совсем уж непривычно. Пора прекращать, у меня другим голова должна быть занята. И была ведь – до пресловутого начала семестра я думала лишь о карьере и возможностях для её прорыва. Теперь даже за новые заказы не берусь, полностью посвящаю себя тому, что мне Ярослав Андреевич сделал. Хорошо хоть учёба сама собой легко даётся, но такими темпами и в ней просесть могу. А молчание, кстати, затягивается. Не сказать, что напрягает, наоборот, хорошо, что Ярослав Андреевич не спорит и не отвечает на мою брошенную даже не ему реплику. Но… Кажется, он тоже в каких-то своих мыслях сейчас пребывает, и мне вдруг хочется узнать, в каких. Так хочется, что даже не по себе. Даже предполагать начинаю, перебирать варианты, а это уж совсем лишнее. Неужели мне так уж важно, что он обо мне думает? В попытках отвлечься цепляюсь взглядом за людей на льду. К счастью, есть за кого. Очень быстро замечаю средних мужчину, который двигается чуть ли не профессионально. Быстро, уверенно, технично. И ладно бы просто скользит, но в данный момент чуть приседает, отталкивается в прыжке, делает два разворота в воздухе и плавно приземляется. Не знаю, что это был за элемент, но такое вроде как фигуристы делают, а не обычные люди на катке. – Давай так – если я повторю это движение, ты сделаешь со мной круг, – неожиданно слышу уверенное заявление и тут же чувствую взгляд на себе. Машинально оборачиваюсь к Ярославу Андреевичу, мысленно подмечая, что снежинки на его чёрном пальто и в таких же волосах очень даже красиво искрятся. – Реально повторите? – недоверчиво переспрашиваю, слишком изумлённая, чтобы возражать. Верится с трудом, конечно, но сколько ещё в себе таит этот человек? – Ну ради такого, – беспечно ухмыляется он. Я перевожу взгляд на того мужчину, который теперь просто катается по льду, а потом снова смотрю на Ярослава Андреевича. Может, и не такой сложный элемент, как мне кажется, и его может сделать любой, кто прочно стоит на коньках? – Ладно, – пожимаю плечами, ловя себя на мысли, что не хочется занудничать и отказывать даже в мелочах, будто они значимы. А Даша… Она всё равно нас уже увидела, ведь бросала взгляды в мою сторону, а я даже не придала этому значения, пока в других мыслях утопала. В общем, у подруги в любом случае будут вопросы, и этого не избежать. Да и я больше, наверное, не хочу. Может, так и самой проще будет избавиться от лишних мыслей. К тому же, мне интересно, как себя чувствует на коньках Ярослав Андреевич. Так ли уверенно, как сейчас зашнуровывает их и усмехается? – Ну всё, смотри, – нахально заявляет он и выходит на лёд. Я только и успеваю, что покачать головой, то ли недоверчиво, то ли снисходительно, мол, ведёт себя, как мальчишка. Хотя в глубине души скорее приятно, что Ярослав Андреевич делает это для меня. Даже если похвастаться и впечатлить хочет. Ведь вроде как это ему несвойственно, а значит, важно, что я подумаю и чтобы согласилась с ним круг сделать. Перспектива такой возможности, да ещё и на глазах Даши, меня почему-то вдруг не напрягает. Более того, если быть до конца с собой честной, мне даже хочется. Ну и пусть это противоречит всем моим размышлениям, но что уж, этот день в принципе выбивается из всего. Достаточно, чтобы стать исключением. Ну а в будущем, конечно, постараюсь их не допускать. И сегодня не должно случиться ничего такого, что может хоть как-то повлиять на нас обоих. Ярослав Андреевич останавливается недалеко и поворачивается ко мне лицом. Я выжидающе поднимаю брови, засовывая руки в карманы и прислоняясь спиной к зданию проката коньков. Он на это лишь улыбается и начинает двигаться. Сначала, как я понимаю, разминочно, туда и обратно. Что ж, неплохо. Уверенную манеру держаться на коньках я оценила, но из вредности никак не даю это понять. Да и будь что-то иначе, Ярослав Андреевич едва ли вышел бы на лёд. Хотя… В его случае, пожалуй, ничему не удивлюсь. Подготавливается к прыжку он недолго – делает нужный выпад совсем возле меня, чтобы лучше видела, наверное. Что ж, эффектное начало, да и развороты удаются, вот только… Приземлиться неожиданно не получается. Ярослав Андреевич, так смело начинавший этот трюк, вдруг падает. Я даже не успеваю сориентироваться и понять, на что. Первым порывом не менее неожиданно становится броситься к нему. Прижимаю руку к груди, ведь у меня чуть ли не сердце подскакивает. Ничего особенного вроде не произошло – Ярослав Андреевич уже поднимается, да и не выглядит пострадавшим, но мне почему-то всё равно неспокойно. Хочется спросить, как там, ушибся или обошлось, но в горле пересыхает, да и я остаюсь на месте. А Ярослав Андреевич ничуть не облегчает моё непонятное состояние, потому что упорно пытается снова. Даже отряхивается так, слегка. И почти сразу начинает, я и возмутиться не успеваю. А ведь хотелось. Да что там, я чуть ли не была готова прямо по скользкому льду преодолеть расстояние и одёрнуть его от этих выкрутасов. Сказать, что я и без них согласна, лишь бы прекратил. Волнение переполняет, достигнув критической точки, когда наступает черёд приземляться. На эти секунды я, кажется, даже не дышу. Вспоминаются самые разные травмы, получаемые фигуристами на льду… Кажется, я довольно шумно выдыхаю, когда приземление Ярославу Андреевичу всё же удаётся. Причём уверенное такое, не хуже, чем у того мужчины, которого давно потеряла из виду. Часто моргаю, приходя в себя от испытанных эмоций. Ну надо же, какие-то мгновения, во время которых ничего сверхъестественного не случилось, а ощущение, что чуть ли не потрясение перенесла. А Ярослав Андреевич, тем временем, уже подъехал ко мне. – На всякий случай напомню, что мы не обговаривали количество попыток, – довольно заявляет, будто не падал совсем недавно. Причём, по моим ощущениям, как минимум неприятно падал, если не сильно. Закатываю глаза, преодолевая порыв спросить его, как там по ушибам. Взрослый же человек, в конце концов. Должен себя контролировать… Во всех смыслах. – И то правда, – уступаю, потому что и вправду не обговаривали. Хотя скорее потому, что непонятно, на какие ещё подвиги пойдёт Ярослав Андреевич, если проявлю упрямство. Да и хочется мне попробовать, что уж. Уже успела себе в этом признаться. Просто один круг. – Коньков нет, да? – уточняет Ярослав Андреевич, уже, видимо, зная ответ, потому что ведёт меня в прокатное здание. Я только и успеваю кивнуть. А в груди зарождается чуть ли не по-детски восторженное предвкушение, хотя никогда прежде не замечала в себе страсти к катанию. Да и падать страшно… Особенно, после того, как видела падение Ярослава Андреевича. Там же, где коньки, в этом здании можно приобрести в прокат и приспособления для новичков. Опоры как в виде стоек, так и в виде фигур животных. Причём самого разного роста, как для детей, так и для взрослых неумёх вроде меня. Но я не беру никакую из них – наверное, мне не по себе делать это самой, тогда как моими коньками занимается Ярослав Андреевич. Хотя это не объясняет, почему я ему даже не предложила. Ведь мы переговаривались – он спрашивал мой размер обуви, да и выбор предоставил мне. Хотя с другой стороны, не предложила и ладно. Он и так знает, что я не умею на коньках. Но уверенно проходит мимо отдела для новичков, лишь слегка скользнув по нему взглядом. – Я сам буду тебя поддерживать, – заявляет как о решённом вопросе, не требующем обсуждения. Мне бы возмутиться такой его нагловатой уверенности, но я почему-то молчу. И уж тем более, меня не хватает на то, чтобы демонстративно пойти до той стойки и приобрести себе опору самой. Хотя, с другой стороны, можно подумать, мне бы это позволили. Может, даже хорошо, что не начинаю бессмысленный спор. Да и что такого, если Ярослав Андреевич слегка меня поддержит… Что такого, я понимаю довольно скоро. Когда полностью зашнуровываю коньки. Ведь мы даже не успеваем выйти на лёд, а ладонь Ярослава Андреевича уже нахально ложится мне на талию, вынуждая чуть дёрнуться от неожиданности. А следом быстро окутывает ощущение его близости. Вот интересно, он это специально? Если бы обхватил, когда мы уже вышли на лёд, то я бы, наверное, не так концентрировалась на прикосновении. Потому что тогда передо мной стояли бы другие вопросы вроде того, как устоять. В тот единственный раз, когда я пыталась покататься на коньках, чуть не запаниковала от того, насколько, оказывается, скользко. Но теперь, когда Ярослав Андреевич уже преждевременно меня обхватил, даже лёд не то чтобы отвлекает. Странно, но я и не сразу понимаю, что мы уже вышли на каток. Лишь когда слегка поскальзываюсь, на что меня крепче удерживают. – Можно начать не с катания, а с ходьбы по льду, – как-то ласково проговаривает Ярослав Андреевич, повернув ко мне лицо. – Это поможет тебе увереннее себя чувствовать на льду. Да и с равновесием поможет. Держись за меня и шагай, вот увидишь, у тебя получится. Я бы рада так думать, вот только сомневаюсь, что у меня и не на льду получилось бы нормально ходить на подгибающихся ногах. Потому что Ярослав Андреевич говорит с таким теплом, смотрит со знакомыми искорками в глазах, притягивает к себе ощутимее… Он настолько близко, что я, наверное, замираю в оцепенении. Надеюсь, всё-таки недолгом. Хотя кто знает, отвисла бы я или нет, если бы Даша не катнулась совсем рядом… И ведь видела нас! Я успела поймать её взгляд и даже улыбку разглядела. Но при этом Даша проскользила мимо, они с Ярославом Андреевичем даже не поздоровались. Хотя не факт, что он её заметил. Зачем-то оглядываюсь ей вслед, при этом крепче вцепившись в преподавателя. Инстинкт – любое движение на льду пока пугает. Тут без опоры никак. Кажется, Ярослав Андреевич проследил за моим взглядом. Слышу его усмешку. – Хорошая у тебя подруга, – многозначительно заявляет он. Я машинально поворачиваюсь к нему лицом, а затем, кажется, и корпусом. Само собой получается, наверное, – я настолько неумела на льду, что любое движение резким сделать могу, и привести к неожиданному результату… Не Ярослав же Андреевич меня к себе развернул вот так внезапно. Хотя какая разница, как это получилось. Ведь он, оказывается, наклоняется так, что наши носы почти соприкасаются, а тёплое дыхание преподавателя обдаёт мне губы. – Даша – да, хорошая, – выпаливаю, лишь бы не молчать. Хотя толком даже не сознаю, что говорю, потому что сердце выбивает сигналы об опасности чуть ли не по вискам. На этот раз я даже ощущаю, как так получается. Я бездумно и действительно резко разворачиваюсь от него, продолжающего держать меня за талию, что нечаянно прислоняюсь спиной к груди Ярослава Андреевича. И от этого его близость становится ещё острее. Да и сама получившаяся позиция, мягко говоря, неоднозначна. Но то, что у Даши будет куча вопросов, для меня сейчас кажется меньшей из проблем. Ведь я всей кожей ощущаю это мгновенно обострившееся притяжение, напоминающее о том вечере в его квартире. Щёки горят огнём, а сердце начинает ставить рекорды по скоростному биению. Я не просто смущена, я дезориентирована. Прикусив нижнюю губу, неловко обхватываю свои плечи руками, не зная, куда их ещё деть. Странное и обезоруживающее ощущение, будто всё это происходит во сне. Я ведь обещала себе, что сегодня не случится ничего, что может повлиять на кого-то из нас… А чем больше мы вот так неоднозначно стоим, тем сильнее я рушу собственную установку. С другой стороны, я даже повернуться не могу без того, чтобы не превратить ситуацию в ещё более провокационную. – Кажется, мне вообще лучше не шевелиться, а то получается не то, что задумывала, – быстро говорю, чувствуя, как сбивается дыхание из-за неловкости и волнения. – Тебя спасает только то, что мы сейчас не наедине, – загадочно и вкрадчиво заявляет мне в ответ Ярослав Андреевич. А потом свободной рукой берёт мою, помогая повернуться к себе. Хорошо хоть я в перчатках… Не знаю, к чему эта мысль, потому что на самом деле, одежда плохо справляется в том, чтобы быть ощутимым барьером между нами. Да ещё и Ярослав Андреевич подливает масла в огонь. Наклонившись ближе, проводит кончиком носа мне по скуле, а потом чуть ли не на ухо шепчет: – Ради нас обоих, попробуй сосредоточиться на льду… Я кривлюсь от такого дерзкого намёка на неправильный ход моих мыслей, вот только, уверена, цвет моих щёк портит мне возмущение. У меня ведь сердце готово выпрыгнуть из груди, знала бы об этом сейчас Даша. Точно бы не оставила меня в покое. Хотя и так не оставит. Впрочем, наглое заявление Ярослава Андреевича всё-таки помогает. Я преисполняюсь решимости доказать ему, что это он возомнил себе и выдал желаемое за действительное. А потом и новые ощущения помогают в этом непростом деле. Ведь первые успехи действительно вдохновляют. Не сразу, но у меня получается ходить всё более уверенно. И, кажется, этому искренне рада не только я, но и Ярослав Андреевич. Он действительно здорово поддерживает – как физически, так и морально. Я даже подпитываюсь ощущением, что мной гордятся, а оно заряжает. В итоге круг мы делаем. А на обратном пути я даже попробовала поскользить, а не ходить. Получилось не особо уверенно, пару раз чуть не падала, но, как ни странно, страха не было. Да и опора была надёжной, что уж. Ярослав Андреевич действовал на опережение, каким-то чутьём предугадывая, когда я собиралась падать, и держал крепче, ставил меня в нужное и удобное положение. В общем, время прошло хорошо. Будто даже нереально, так легко и приятно. Вот только в действительность всё равно приходится возвращаться. И, снимая коньки, я размышляю о переменах сегодняшнего дня. Во-первых, Даша, которая сейчас говорит с Ярославом Андреевичем. В основном о том, сколько кто из них катается и про этот каток. Оба ведут себя так, будто это чисто случайная встреча. Но я то знаю, что дома меня ждёт допрос. Ну да ладно… Во-вторых кажется гораздо более оглушительным. Ведь им становится осознание, что я спалилась перед Ярославом Андреевичем. И не столько в том, как реагировала на его близость на катке, сколько в том, что вообще сюда пришла в назначенное время. Якобы с подругой, конечно, но это всё слишком очевидно. Я хотела видеть его, и он это знает. Станет ли после такого всерьёз воспринимать мои отказы?.. Да и справедливо ли будет его отталкивать, когда мне, вообще-то, нравится его общество? Как и всё происходящее… Я должна быть честна хотя бы с собой. Может, сказать и ему об этом? Предложить ни к чему не обязывающее неформальное общение? Усмехаюсь собственным мыслям. Ведь неизвестно, что тогда начнётся. И потом… Я уже делала к нему шаг, в тот вечер, в машине, предлагая себя. И это многого мне стоило, даже несмотря на то, что тогда так не казалось. И что в итоге? Лишь стыд и непонимание, что на меня нашло.