Глава 41

Лейла Я смотрю в шоке на Адама. В ушах шумит, а сердце грозится выбить ребра. Я понимаю, что он не шутит, супруг абсолютно серьезен. Я медленно встала с его колен и посмотрела так, словно первый раз в жизни вижу. Неужели он действительно знал и ничего не сделал? – Ты знал, что будет, если запись увидят? – хрипло спрашиваю. – Знал, – ответил, я вздрогнула, словно от удара. Что он такое говорит? Он знал… Знал, что со мной сделает общество, что отец не сможет защитить. В глазах других я падшая женщина и шлюха, о чем постоянно говорит. Другие мужчины видели запись, на которой он меня трогает… Меня начинает мутить от одной только мысли об этом. – Почему? Я смотрю на Адама, на его лице ни единой эмоции. Он достает сигареты и подкуривает. – Потому что я эгоистичный ублюдок, разве ты еще не поняла, жена? – холодно улыбается. – Я захотел тебя и получил. Захотел и получил. Я быстро-быстро моргаю, чтобы прогнать слезы. Это не может быть правдой. Я же знаю его, он не сделал бы мне больно… Сейчас мой мир рушился в щепки, и это могли слышать все. – Я не понимаю, Адам… – Что тут непонятного, принцесса? – делает глоток из бутылки, а я обнимаю себя руками. – Захотел тебя, от одной мысли член колом стоял. Но получить тебя не мог. Твой папочка же оберегал свою малышку так, что не подойти, а потом ты сама ко мне в руки попала. А Амирхан… Он человек чести. Ты мне по дешевке досталась, можно сказать. Я отшатываюсь от его слов, словно от пощечины, лучше бы ударил. – Замолчи. – Нет, ты же всегда за правду. Какая разница, что я сделал? Ты теперь моя, а на остальное – похер. – Похер?.. На мою жизнь? На мою репутацию? На меня? Ты эгоистичный ублюдок, – кричу я. Боль предательства разрывает меня изнутри. Он предал меня! Как он мог… Знал же, как я страдала. Адам встает с кресла и отбрасывает от себя бутылку. Делает шаг ко мне, я отхожу. – Все уже в прошлом. Сейчас ты моя, и это все, что имеет значение. – Твоя? – смотрю полными глазами слез. – Тебе только это важно? Чтобы я рядом была, потому что ТЫ так захотел? Увидел меня и решил, что я неплохо буду смотреться в твоей спальне и с членом во рту? – я смеюсь, но смех больше похож на какой-то скрипучий звук. Адам морщится и тушит окурок в пепельнице. – Я вообще не понимаю, какого черта мы об этом говорим? С чего, блять, такая истерика? Давай, пошли на выход, нас ждет самолет. Я смотрела на своего супруга, и до меня с пугающей ясностью начало доходить, что моя жизнь всегда такой будет. Он просто будет решать все за меня, а я – следовать и жить в иллюзии счастья. – А что будет, когда я тебе надоем? Когда ты захочешь кого-то другого? – внутренности драло так, словно стекла нажралась. Я никогда не думала о том, что мы можем быть не вместе, но… О, Всевышний, а если он и правда захочет другую… Что мне делать тогда? Я уже не могу представить свою жизнь без Адама. А делить его с кем-то? Нет. Никогда. – Ты решила мне мозг вы*бать? Может, мне всю дурь из тебя вы*бать? – нависает надо мной грозовой тучей. Злится. Он, блять, злится! – Ответь мне на вопрос! Что будет, когда я тебе надоем?! Когда захочешь другую? От его ответа зависит абсолютно все. Скажи, что любишь, Адам, умоляю. Ты же видишь, что я подыхаю изнутри. Он холодно смотрит на меня. – Я не буду себе ни в чем отказывать. Ты это хотела услышать? Я делаю рванный выдох. Внутри что-то разбилось на тысячу осколков и впивается в плоть до крови. Я не могу дышать. Слезы начали катиться из глаз. Адам шагнул еще ближе, протянул руку, чтобы дотронуться, но я отшатнулась от него. – Лейла. – Я ненавижу тебя. Не хочу тебя видеть, больше никогда. – А как же слова любви, что ты мне шептала? – Дура была! Разве можно любить чудовище? – Принцессы всегда любят чудовищ. – Я пыталась тебя любить, правда. Но… Ты недостоин любви. Я разлюблю тебя, слышишь? Адам сжимает челюсть и на секунду закрывает глаза. А я жду… Жду. Жду. Я хочу, чтобы он сказал, что я дура, прижал к себе и никогда не отпускал. Я бы поверила и никогда не сомневалась. Простила бы все. Я так сильно его люблю… Пусть сделает этот шаг навстречу. Но Адам открывает глаза, и по его лицу ничего нельзя понять. Он абсолютно закрыт. – У нас самолет. * * *Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись домой и Адам разбил мне сердце. Я сразу же съехала из общей спальни, он ничего не сказал. Мне было так плохо, я постоянно плакала и думала о страшных вещах. У меня началась самая настоящая депрессия. Я хотела позвонить отцу и попросить, чтобы он меня забрал, но так и не позвонила. Наверно, в глубине души я еще на что-то надеялась… Глупая идиотка. Супруга я не видела. До меня долетали обрывки фраз, что-то опять случилось с его группой наемников. Все ходили мрачные и на взводе, я не обращала внимания. – Так, все, надоело! – в комнату вошла Дашка и открыла шторы. – Даша, – простонала я. Девушка не впечатлилась и стянула с меня одеяло. – Все, вставай! И Ради бога, прими душ! – Я не хочу, я хочу спать. – Лейла, я не шучу. Либо ты идешь в душ, одеваешься и пойдешь со мной пить какао, либо я звоню в психушку, и тебя забирают. Черт, а ведь она не шутит. Подруга может это устроить. Я со стоном встала и пошла приводить себя в порядок. Через час мы уже стояли на балконе второго этажа и смотрели на заснеженный сад. – Что происходит? – спросила я, сделав глоток какао. – Дичь творится. Опять наших перебили. Кто-то сливает инфу, Адам в ярости, – услышав имя мужа, сердце заныло от боли. – Какой кошмар. – Ванька сам не спит последние дни. Короче, чем быстрее поймают мразь, тем лучше. Расскажи лучше, что у вас? – Я не хочу об этом говорить, – резко ответила я. Дашка хмыкнула. – И? Думаешь, мне важно, что ты хочешь? Помнишь? как мы с Ваней разругались три месяца назад? Нет? Я тебе напомню. Ты тогда в наглую мне в душу залезла и принялась раздавать советы. Так что давай без этого. Я тяжело вздохнула. А ведь она права. На балконе было холодно, но я не хотела заходить внутрь. Обхватила горячую чашку руками и рассказала все подруге. Она слушала, не перебивая. – Он меня не любит, – закончила я рассказ. – Ты дура? Если Адам тебя не любит, то я, блин, морской котик. – Он заботится обо мне, но он… Не умеет любить. – Ой, Лейла, ты иногда кажешься такой взрослой, но иногда дите дитем. – Ты вообще на чьей стороне? – раздраженно спросила. – Я просто не хочу, чтобы мама с папой ссорились, – хлопнула ресницами подруга. Я не могла оставаться серьезной и обняла ее одной рукой. – Люблю тебя, дурашка. – А я тебя. И поверь мне, Адам тебя любит. Ты единственная кого он привел в этот дом и сдувает с тебя пылинки. Если это не любовь, тогда я не знаю значения этого слова, – сказала подружка. Ворота открылись и во двор въехало два внедорожника. Увидела, как Адам вылез из одного из них и впилась в его высокую фигуру взглядом. Как же я скучала по нему. Я все еще обнимала подругу, когда она заговорила. – Так что, давай, иди и мирись с мужем. Я хочу сегодня слышать по всему дому сто… – Дашка не договорила. Послышался какой-то звук, она дернулась, и мне на лицо что-то капнуло. Я вообще не могла понять, в чем дело. Я посмотрела на Дашу, она начала падать на пол. Я отпустила чашку от неожиданности, и она упала, в ее голове была дырка, и из нее текла кровь. Я, словно в замедленной съемке, посмотрела на Адама. Он бежал по снегу через двор ко мне. – Ложись! – услышала голос мужа. – Лейла, падай на пол! – Снайпер, – кричал кто-то еще. – Ищите в деревьях. Тогда прогремел еще один выстрел.