Глава 50

Лейла Слова мужчины долбят болью в ушах. Он наглый, я сама это знаю. Наверное, я понимала, чем может закончиться сегодняшний вечер. Я не боюсь этого мужчину. Возможно, меня успокаивает то, что в квартире напротив находится охрана. Я хоть и живу самостоятельно, но без охраны – никуда. Я дергаю подбородком, высвобождаюсь от захвата и с улыбкой смотрю на Иманова. – Чем же, Тай-Тай? – в тон ему отвечаю. Он хмыкает и окидывает меня ленивым взглядом. – Тем, что ты мне многое позволишь. А ты ведь мне позволишь, – не вопрос, утверждение. Позволю ли я? Я смотрю на Тая и понимаю, что стоит попробовать… Я не хочу секса ради удовольствия, я хочу просто близости, человеческого тепла. Я понимаю, что мужчина передо мной совершенно чужой, но он меня не обидит. Если я скажу хватит – он остановится. Мы не говорим о прошлом, об Адаме. Просто не нужно… Нужно оставить прошлое в прошлом, приятными воспоминаниями. Я делаю глубокий вдох, встаю со стула и выхожу из кухни, слышу, что мужчина следует за мной. Сердце бьется, как дикий зверек в силках. Я захожу в гостиную, здесь темно, подхожу к окну и замираю. Это… Неправильно. Я не хочу. Мне кажется, самой мыслью о другом мужчине я предаю память супруга. А потом я вспоминаю, что он сам меня бросил, вернул отцу и развелся со мной! Никакой он мне не муж! Как ты мог, Адам, оставить меня? Как ты мог? Тай подходит вплотную ко мне, я чувствую жар его тела спиной и впиваюсь пальцами в подоконник. Он проводит носом по моей шее, вдыхает аромат, я дрожу. Но это реакция тела, не более. Душа онемела. – Как ты сладко пахнешь, малыш, – слышу жаркий шепот на ухо. Руки Иманова опускаются на мою талию и ощутимо сжимают. – Такая тоненькая и красивая девочка. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? – Поцелуй меня, – тихо говорю. Тай поворачивает меня к себе лицом и рывком сажает меня на подоконник, сам становится между моих ног. Я смотрю на него, не могу оторвать взгляд. Я хочу этого и одновременно – нет. Наверное, теперь вся моя жизнь будет состоять из противоречий. Было бы легче, если бы Тай накинулся на меня с голодом, со страстью, но он этого не делает. Вместо этого он касается моей щеки, гладит, успокаивает. Покрывает легкими поцелуями скулу и висок. От него приятно пахнет, его поцелую не вызывают омерзения, но я и не чувствую ничего… Не схожу с ума от желания и восторга. Иманов кладет ладонь мне на затылок и целует губы. Он такой нежный, я даже не ожидала от него. У него мягкие и сухие губы, от него пахнет туалетной водой и виски. Мужчина проходится языком по моим губам и я послушно их раскрываю, тогда он начинает исследовать мой рот. Я не закрываю глаза, смотрю на него. Мне приятно, но не более. Мужчина смелеет, запускает руки мне под футболку, трогает кожу, сжимает грудь, целует шею. А я… Просто сижу и думаю о том, что нужно завтра сделать. Я вообще не здесь. Такое чувство, что душа отделилась от тела. Я читала, что так бывает с жертвами насилия, но ведь меня никто не насилует! Все по согласию. У меня даже слез нет. Тай хрипло дышит и сильнее прижимается ко мне, я чувствую его возбуждение, его дрожь. Я не даю стянуть с себя футболку. После родов никто не видел меня голой, мое тело изменилось, и я не хочу оголяться. И потом все исчезает. Он перестает меня целовать и поправляет на мне футболку, утыкается лбом в мое плечо, дышит рвано. Я моргаю раз, другой. – Почему ты остановился? – спрашиваю, когда молчание затянулось. Тай выпрямляется и смотрит мне в глаза, на его губах играет улыбка. – Ты, конечно, солнышко, но я понимаю, что мне не светит. Я люблю, когда все обоюдно, а не одностороннее. Так-то я и подрочить могу, – грубовато шутит. Я вспыхиваю от его слов. Он буквально назвал меня бревном. Я бы хотела обидеться, но не могу. Он прав. – А тебе не все равно? – нервно смеюсь. Тай задумался на секунду. – Ну, это, примерно, как сосать карамельку в фантике. Не вкусно и без кайфа. – Блин, прости, – искренне сказала и потерла гудящие виски. – Я думала, что готова… – Спасибо, что выбрала меня, я польщен, – нагло ухмыляется. – Готов повторить месяца через два, когда мое эго придет в себя. Я очень благодарна Таю, что он шутит и не заостряет внимание на этом. Для меня это все тяжело, а он делает момент легче. И самое главное – я не чувствую неловкость. Вскоре Иманов покинул мою квартиру. А я долго стояла под струями душа, а потом с остервенением чистила зубы и язык. Я понимала, что не сделала ничего плохого, но все равно чувствовала себя не очень. Когда же это пройдет? * * *– Лейла, ну, вы где? – произносит в трубку Ксюша. – Блин, зависли у киоска с мороженым! Через минут десять подойдем. – Хорошо, мы тогда пойдем к площадке, на которой в прошлый раз были. – Ага, мы подойдем. С Ксюшей и Арсюшей мы познакомились в этом же парке. У нас дети одного возраста: Лисе полтора года, а Арсению год и восемь. Мы с Ксеней разговорились, обменялись номерами телефона и часто встречаемся, пока дети гуляют. Я держала дочь на руках, и она с восторгом смотрела на витрину с лакомствами. Она сладкоежка в меня. Я знаю, что нельзя давать детям сладкое, и обычно мы ограничиваемся фруктами. Но иногда она уламывает меня на вредности, а я не могу ей отказать. – Выбрала? – спрашиваю у нее. Ее глаза загораются от предвкушения. – Зет, син, кась! – авторитетно заявляет, она у меня знает все цвета, только пока нормально говорить не может, все на своем. – Три шарика? Дамочка, вы не лопните? – Хотю! – Окей, зеленое, синее и красное? – повторяю я. – Да! – кричит малышка. Перед нами два человека, и Мелиса быстро теряет интерес, слезает с моих рук и начинает исследовать все вокруг. – Только не отходи от меня, хорошо? Я наблюдаю за малой, а потом подходит наша очередь. Лиса крутит колесо коляски, а я отвлекаюсь на продавщицу. Я делаю заказ, и оплата по терминалу не проходит, достаю бумажные деньги, а когда поворачиваюсь, то нигде не вижу дочь. Сердце просто перестает биться и падает к ногам. – Лиса, – зову я, оглядываясь по сторонам. Паника поднимается во мне, когда я отбегаю от киоска, продавщица кричит, что я забыла мороженое, но мне вообще все равно. Я просто в ужасе. Где моя дочь? Я ее не вижу! – Мелиса! – кричу не своим голосом. Мой самый страшный кошмар стал явью. Только не это… Что делать? Что же делать?! Я достаю телефон и набираю номер службы спасения, сбрасываю, набираю охране, опять сбрасываю и снова в службу спасения звоню. Меня трясет. Я испытываю просто дикий страх, ужас… А потом я вижу ее. Точнее, ее хвостики с ярко-розовыми лентами из-за спины какого-то мужика, который сидит перед ней на корточках. Я несусь туда со всех ног. Обычно Лиса вообще не любит незнакомцев, начинает кричать. Но сейчас молчит. Неужели он что-то сделал?! Вижу, что у дочки в руке какая-то игрушка. Все это отмечаю за секунду. Я подбегаю к ним и хватаю малышку на руки. Я, видимо, слишком резко это сделала, она вздрагивает и начинает плакать, я ее напугала. – Тише, принцесса, мама с тобой, – успокаиваю ее. Целую щеки, вдыхаю запах, осматриваю на предмет того, что незнакомец что-то сделал. Все нормально. Только сейчас дышать начинаю, сердце все еще стучит, как сумасшедшее. Резко разворачиваюсь, чтобы послать урода. Какого черта он пристает к маленьким детям? Да я посажу его! Натравлю охрану, пусть разберутся. Мое сердце вновь перестает биться. Потому что первое, что я вижу – букет из киндеров в татуированной руке…