Глава 35 Аика

Март, год назад

Весна началась под девизом «Не разлюби ближнего своего!»

Видит Бог — я очень стараюсь. Но сосуд моего терпения с каждым днём всё больше напоминает дуршлаг. Совсем непросто сохранить жизнелюбие, когда долгожданная весна начинается с морозов и лютых метелей, любимая семья озабочена лишь тем, как меня накормить, а собственный предательский организм категорически отвергает всё ранее любимое и привычное. Благо хоть работу не отвергает — вот ею и спасаюсь.

Маленькое агентство недвижимости «Айкин дом» — моя гордость, отдушина и моё тихое безопасное убежище. Здесь я значимый и уважаемый человек — никто со мной не спорит, не смотрит на меня с жалостью и не караулит возле туалета. Здесь я директор! Правда, штат пока не полностью укомплектован, поэтому я ещё так-себе-бухгалтер, некомпетентный юрист, очень добросовестная уборщица и лучший риелтор. Ну и, собственно говоря, единственный работник в моей скромной, ещё очень молодой конторе.

Но это ничего, были бы стены, а постояльцы — дело наживное. За стены спасибо моему папе Паше. Хотя собственное агентство я запланировала уже давно и непременно справилась бы сама, и папа это тоже знает. «Дочик, я даже не сомневаюсь, что ты способна справиться с чем угодно. Но было бы глупостью платить за аренду чужому дяде, когда у твоего отца в избытке подходящих помещений для офиса. Не находишь?»

Нахожу, конечно! И не воспользуйся я такой возможностью, первая назвала бы себя непроходимой дурой, потому что швырять деньги на ветер — это не про меня. Деньги — это моя слабость. Лишь один минус удручает меня на рабочем месте — после недавнего ремонта сильно воняет краской. Правда, папа и Алекс говорят, что это очередные чудачества моего организма, и якобы сами они ничего не чувствуют.

Да как это можно не учуять?! Едва войдя в офис, я затыкаю нос и пулей мчусь в свой кабинет, где распахиваю настежь окно, падаю грудью на подоконник и вдыхаю… и выдыхаю. Фух! Жадно дышу холодным ветром и колючим снегом — хорошо! Сегодня вообще на редкость удачный день — только что я провела отличную сделку, а ещё получила целых два задатка! И всё это я успела провернуть до полудня. Даже раньше, когда я была полна сил и энергии и работала по двенадцать часов в сутки, такой день я сочла бы счастливым.

Но сейчас я похожа на полудохлую пчелу, и мне очень сложно вспомнить, каково это — просыпаться бодрой и голодной, есть с аппетитом и танцевать с нунчаками после долгого трудового дня. Совсем недавно моя жизнь мчалась галопом, теперь же время ползёт невыносимо медленно, позволяя мне прочувствовать каждую мучительно прожитую минуту.

И всё же у меня есть отличный повод для радости, и я считаю, что сегодняшнюю прибыль надо отметить. А по такому случаю у меня имеется подходящее лакомство. Даже при одной мысли о нём тошнота начинает отступать, и, когда я извлекаю из сумки вожделенный оранжевый апельсин, рот наполняется слюной. Полцарства за одну дольку!

Мобильник издаёт тревожный сигнал — это у меня на папу теперь такой. Кто бы мог подумать, что брутальный красавчик Рябинин станет вести себя, как безумная наседка. В своей заботе он даже страшнее Алекс — звонит мне по десять раз на день, спрашивает о каждом шаге и за руль не хочет пускать! Более того — он каждый раз сопровождает меня к врачу. К женскому врачу, между прочим! А мне же неудобно.

Но больше всего достало, что все норовят упрятать меня в больницу, потому что это постоянно и настоятельно рекомендует врач. Много он соображает, этот шарлатан-паникёр! Козе понятно — он просто пытается сбросить с себя ответственность. Пусть сам туда укладывается. Зато на сегодняшнее УЗИ я согласилась по доброй воле. В конце концов, я не враг своему малышу. Это он, похоже, видит во мне врага, поэтому старательно отравляет каждый мой день.

Но ничего-ничего, мы ещё встретимся.

— Да, пап, — отвечаю на звонок, стараясь скрыть раздражение. Ну а чего — время час, а он уже четвёртый раз звонит. Чуть показ мне не сорвал своим беспокойством.

— Айчик, ты где?

В Караганде!

— Я в офисе, пап, но уже еду домой, — вру, конечно. Мне ещё надо поработать, но ведь Рябинин, как пить дать, примчится с водителем, чтобы сесть за руль моего танка. А я что, инвалид, что ли?

Но спустя полчаса Пал Ильич всё же выкурил меня из офиса — так и не дал сосредоточиться, без конца проверяя, как я доехала. Никаких нервов не хватает — пришлось ехать! Но обижать папу я не могу — я очень его люблю, потому и терплю его закидоны.

По дороге домой слушаю Стешкин щебет. Младшенькая, к счастью, пока не знает о скором пополнении нашей семьи, а иначе она звонила бы чаще, чем папа. Почему-то я уверена, что новость ей понравится, и Стефания станет рваться в Воронцовск. Потом я обязательно буду рада, но сейчас… прямо сейчас меня едва хватает, чтобы выдержать все её новости.

— Да нормальный этот Денис, только скромный слишком, — смеётся Стешка. — П-представляешь, всю неделю мне о погоде, о п-путешествиях заливал, и только вчера в первый раз решил п-поцеловать.

— Куда поцеловать? — насторожилась я.

— Ты чего, Ай? В губы, конечно, — удивляется она и хихикает: — Не в п-попу же.

А нечего удивляться, знаю я таких скромников! Начинают о погоде, о путешествиях, а кончают вот с такими последствиями. Я вспоминаю, каким терпеливым и выдержанным был Кирилл… и наш первый головокружительный поцелуй… и первый секс… через пять секунд после первого поцелуя…

Из тягучих воспоминаний меня выдёргивает чей-то свирепый сигнал клаксона и Стешкин оклик из динамика.

«Да пошёл ты, звонарь!» — посылаю воздушный фак нетерпеливому водиле и возвращаюсь к сестрёнке:

— Знаешь что, Стеш, в следующий раз, как только твой скромник раскатает губы для поцелуя, двинь ему по яйцам, как следует.

***

Дома меня встречает только Бегемот. Вот кому моё положение до лампочки, а вовсе не кажется интересным, поэтому он вечно путается под моими ногами. Алекс из-за него уже разок пропахала носом ламинат. Странно, а чем таким она занята?

Голос сестры доносится из глубины дома, но мне навстречу она так и не вышла. Иду на звук и обнаруживаю Алекс в гостиной. Она смотрит на меня растерянно и как будто испуганно.

— Я сейчас посмотрю, — бормочет она в трубку и, зажав ладонью микрофон, обращается ко мне: — Это тебя… — И, помолчав несколько секунд, произносит одними губами: — Это Кирилл.

Кирилл?..

Сердце вдруг ёкнуло — больно и тоскливо… Ногти непроизвольно впились в ладони, а взгляд заметался в поисках зеркала. О, господи, ну что за истеричная дура — зеркало-то мне зачем?

Не дождавшись от меня реакции, Алекс подошла сама и приложила мобильник к моему уху.

— Алло, — говорю в трубку, но сама совершенно не слышу свой голос.

— Айка, — выдыхает Кир. — Айка моя!.. Где ты, моя маленькая, скажи мне? Я приеду прямо сейчас… не могу больше тебя не видеть!

И я не могу…

Слова сказать не могу… И вздохнуть.