Глава 4 Аика

Переломы… Сотрясение… Ушиб сердца…

Сердце моего Кира… такое большое и горячее!.. Я не смогла с ним обращаться бережно, не защитила его сердце от боли — бросила. Наверное, тогда и случился первый ушиб.

Как же я боялась твоего возвращения, мой Кир! Как я ждала тебя!.. Дни считала… Четыреста двадцать два… И каждый из этих дней я была счастлива… несмотря ни на что. И бесконечно долго я по крупицам создавала свой комфортный мир… Мне хорошо в нём. Даже когда заходится сердце!.. И когда тело вспоминает прикосновения твоих рук… твоих губ… И когда хочется плакать… Или бросить всё и мчаться… лететь к тебе… Чтобы обнять, прижаться, вцепиться… впиться… и не отпускать! И чтобы только мой! Только со мной! Навсегда!

Так ведь бывает, Кир?.. Я правда не знаю…

Но мне спокойно и уютно в моём маленьком мирке. Здесь мои крепкие надёжные якоря — мои девчонки и мой дом. И я не уверена, что готова впустить в моё долгожданное, с такой любовью сотканное убежище… твой огонь, способный воспламенить меня, вознося до небес… доводя до эйфории и умножая моё счастье!.. Или спалить дотла.

Скрип «дворников» по сухому стеклу заставил меня вернуться в действительность. Я даже не заметила, когда прекратился снегопад и как мой верный танк привёз меня к родному дому. Мой дом… моя тихая лесная гавань. Каждый раз, когда я подъезжаю сюда, моё сердце колотится от радости. Сколько труда я в него вложила! Сколько души!..

Мой дом — самый крайний на нашей улице и в нашем районе. Дальше только лес и река. Мне нравится думать, что мой дом находится на самом краю вселенной. Переулок, где расположены въездные ворота, даже не имеет названия, поэтому я назвала его «Счастливый». Нет, конечно, мой дом причислили к примыкающей улице, присвоили номер… короче, всё, как у людей. Но это ведь всё для отчётности, а по факту я — хозяйка маленького кусочка вселенной… с моим участком леса, с моим кусочком неба и узкой дорожкой реки, проглядывающей в прогалах деревьев. Это так кружит голову, что я не променяла бы свой лесной рай ни на один дворец.

Ворота распахнулись, впуская меня, владычицу, и я въехала на свою территорию любви. Здесь даже грустить бывает в кайф, правда, грустить мне обычно некогда. Но прямо сейчас я в полном раздрае и отвлечься никак не выходит. Как же я могу отвлечься от раненого сердца моего Кирилла?..

Я глушу двигатель, достаю мобильник и нахожу спасительный контакт. «Господин Рябинин». Мой любимый папочка. Время уже позднее, но я знаю, что он всегда мне рад.

Жму вызов и выдерживаю пять долгих гудков, прежде чем трубка отзывается ленивым женским голосом:

— Алло, я Вас слушаю...

О как! Слушает она! Я подавляю спонтанный порыв громко взвизгнуть в микрофон, чтобы эта слушательница оглохла и надолго забыла, как прикладывать свои уши куда не следует. Но вовремя вспоминаю, что я взрослая женщина. К тому же я не хочу ставить Рябинина в неловкое положение... даже перед какой-то там мяукающей слушалкой.

— Алло-о, — нетерпеливо повторяет она.

И проглотив готовые сорваться с языка безобразия, я сдержанно озвучиваю:

— Здравствуйте, передайте, пожалуйста, телефон его владельцу.

— А Вы, простите, кто? — выбешивает меня трубка.

— Результаты спортлото! — рявкаю ей в ухо. — Павел Ильич только что выиграл главный приз и если он немедленно об этом не узнает, то выигрыш может до него и не добраться!

Интересно, а как он обозвал меня в своей телефонной книге?

Реакции на моё выступление я так и не дождалась, потому что там уже приближается и ласкает мой слух родной рычащий голос:

— Так, а я сейчас не понял — это что, мой телефон?!

— Паш, ну просто он звонил... — продолжает пищать мне в ухо неизвестная телефонистка.

— А разве ты мой личный секретарь? — рычит мой грозный Рябинин, а спустя секунду из динамика слышится ласковое и тёплое: — Айчик?

— Привет, пап! Кажется, я не очень вовремя?

— Ты что, дочик, ты всегда вовремя! — и каждое слово мне в сердце. — Прости, малыш, я отлучился всего на пару минут...

— Да всё нормально! Мы с твоей связисткой очень мило поболтали, — выпаливаю я и сразу перехожу к главному: — Пап, я тут подумала и решила... Короче, я согласна.

Но, вместо радости, почему-то слышу насмешливое:

— Вот даже как?

И я теряюсь. Просто со стороны папы Паши я никогда не жду подвохов. Я настолько привыкла получать мгновенный отклик и помощь, что совершенно не готова услышать прежнего язвительного Рябинина.

— Пап... ты не рад?

— Очень рад, — отвечает он почему-то нерадостно. — Дочик, я соскучился гораздо больше, чем ты можешь себе представить... но только скажи мне честно, от кого ты бежишь?

Бегу?..

Мне совсем не нравится это слово... может быть, потому что оно попало в яблочко?

— Пап, я не поняла, ещё несколько часов назад ты спросил, хорошо ли я подумала.

— Так и есть, — не спорит он, — а спустя час я узнал, что вернулся твой героический Ланевский. Вы уже виделись?

У меня есть несколько вариантов ответов, но обманывать папу я не хочу, а озвучивать всю правду — лишь растревожить его и себя.

— А я почему-то надеялась, что ты меня понимаешь! — с тяжёлым вздохом ухожу от ответа, а папа смеётся.

— Ты маленький бессовестный манипулятор, Айка, — упрекает он с улыбкой в голосе. — Ну давай уже, осчастливь меня… Когда встречать-то?

Вот и поговорили. Но совсем не полегчало — стало ещё паршивее.

Такое случается в тех редких случаях, когда я теряюсь и не понимаю, как поступить. А сейчас искать правильный ответ я могу только в себе. Папа не стал на меня давить, и это понятно — он слишком боится меня спугнуть. Иногда это так бесит… да всегда! Жёсткий и бескомпромиссный Рябинин ведёт себя со мной, как ведомый телок. Могу себе представить, как бы удивился Вадик! Он-то привык к другому папе — строгому и несгибаемому.

Но теперь метод кнута и пряника работает в извращённом режиме — сына господин Рябинин поощряет кнутом, а дочку — наказывает пряником. А мне кажется, он до сих пор боится, что я могу взбунтоваться и исключить его из списка моих пап. И даже не подозревает, как долго я сама боялась... что он вдруг устанет от меня. Сейчас уже не боюсь. Я ему верю — бесконечно верю! Как никому другому в моём мире!

Однако вся моя семья считает меня патологически упрямой. Они думают, что донести до меня истину — их истину! — возможно только методом «от противного». Но это не так! Правда в том, что у меня тоже есть своё собственное мнение! И это не мои проблемы, что оно не всегда совпадает с умозаключениями моих близких. Они считают меня железякой, а ведь я тоже умею чувствовать! Очень сильно! Только не всегда могу подобрать нужные слова, чтобы выразить, как мне бывает больно. Но об этом и слова не нужны… а плакать не получается.

Алекс готова меня растерзать за каждый день, что мы с Киром не вместе. Почему-то она уверена, что её опыт позволяет ей учить меня жизни. А ведь это моя жизнь! Нет, я вовсе не жду от моей сестры понимания, но давление иногда невыносимо.

Знаю, что папа тоже со мной не согласен. И зачем только звонила? Думала, он сразу обрадуется. Ведь почти месяц он уговаривает меня приехать к нему в Сочи хоть на пару недель, чтобы отдохнуть и окунуться в сферу гостиничного бизнеса — так сказать, изнутри. А вдруг мне понравится, и я увлекусь. У Рябинина там три небольших отеля, но прибыль в этом году попёрла такая, будто кроме Сочи и курортов больше нет. И вот уже полгода папа активно оптимизирует бизнес-процессы и попутно нащупывает новые проекты. Я и сама очень хотела слетать к нему, но куда мне с моим сумасшедшим графиком?!

А сейчас… вот сейчас самое время! Пусть только Кир поправится.

Внезапно вспыхнувший свет фонарей осветил двор, а на крыльце возникла Алекс.

— Айка, я не понимаю, ты где пропала?

Я неохотно покинула салон, прихватив сумки с продуктами и собачьим кормом.

Так, а где Август? До меня только что дошло, что пёс меня не встречает, и я озираюсь по сторонам. Но громкий приветственный «Гав» позволяет быстро обнаружить виноватую мордаху потеряшки, выглядывающую из-за Алекс. Опять этот проныра в доме! Охранник, называется!

Щенок немецкой овчарки появился здесь в день моего девятнадцатилетия. Не сам пришёл, конечно, — этого чудика в большой плетёной корзине притащил мой брат Вадька, прилетевший из Штатов на каникулы. И клятвенно заверил, что из неуклюжего милахи вырастет мощный и грозный зверь. Ну, не знаю… за прошедшие полгода грозным у Августа стал только аппетит. А глядя, как над ним издевается мой кот, я вообще сомневаюсь, что этот пёс хоть кого-нибудь способен защитить.

— Я что, вышла сюда сама с собой поговорить? — напомнила о себе Алекс, перехватывая сумки из моих рук, и недовольно заворчала: — Опять, как ишак, навьючилась.

— Да мне не тяжело…

— А ты, кстати, сигареты купила? — подбоченилась она.

Вот чёрт! Забыла, конечно! Не до них как-то было.

— Курить вредно! — выкрутилась я и прошмыгнула мимо Алекс в ванную комнату.

— Об этом ты могла меня и раньше предупредить, я б тогда сама смоталась, — сгрузив сумки в прихожей, она проследовала за мной. — Мы волновались, между прочим… Где была-то? Стешка так и вырубилась, не дождавшись.

— Всё нормально, Саш? — я с беспокойством вглядываюсь в лицо сестры, но в ответ она строит смешную гримасу и закатывает глаза.

— Да всё пучком! Так и не скажешь, где тебя носило? Или это большой секрет?

— Да я к маме заскочила, она просила вольер разобрать.

— Да ладно?! — развеселилась Алекс. — Женишка-то видела? А то Стешка говорит: красотун неописуемый! Но пока я сама не увижу — сроду не поверю!

— Видела, — я усмехнулась, вспоминая Вальдемара в галстуке и тапочках. — Потешный человечек.

— Человечек?.. — Алекс сморщила веснушчатый нос. — Это звучит горденько. Только сомневаюсь, что голожопый певун составит достойную партию нашей мамочке. Её истинный половин обязан быть настолько состоятельным, чтобы бесперебойно швыряться баблом.

— Угу, и совсем безмозглым, чтобы швыряться им именно в нашу Настю. Так что ждём тупого олигарха! — я вытерла руки и отправилась разбирать продукты. Сашка с Августом двинулись вслед за мной, как два привязанных хвоста.

— Ага! Благо таких — как грязи! — хохотнула сестра и плюхнулась в кресло на колёсиках. — Но Рябинина она тебе всё равно не простит!

— Знаю, — я невесело усмехаюсь. — Скорблю. Но, может, как раз сейчас она нашла то, что искала?.. Она же мужиков насквозь видит.

— Это да-а… — Алекс подъехала в кресле к холодильнику и, вытащив из пакета связку бананов, потрясла ею в воздухе. — Полового гиганта наша мамуля вычисляет махом, не заглядывая в штаны. Чем не повод для гордости? И трубадур Вован наверняка тоже из таких — из гигантов!

Я вспомнила Вальдемара в трусиках и поёжилась.

— Наверняка. Он, кстати, чем-то на актёра смахивает… на этого… Саш, ну как его?.. — прикрыв глаза, я постучала себе по лбу. — Леонардо…

— Да Винчи? — захихикала Алекс. — Я так и знала, что у Стешки тухлый вкус. В маму, наверное. Ну и как наши молодые тебя приняли? Денег просили?

— Не-а.

— А чего тогда делали — вольер ломали? — дотошно выпытывает сестра.

— Не, до него не добрались. Так, поговорили ни о чём… Вальдемар даже предложил мне выпить с ними чайку, но ты же знаешь, что я не пью в гостях.

— Му-гу… — Алекс подозрительно сощурилась. — Вот даже не вздумай подогревать их деньгами! Протянешь этим бездельникам хоть рубль, и всё — на твоей шее тут же с комфортом устроится очередная безработная жопа. Учти, ещё и с яйцами!

— Не, Сашок, это вряд ли, я уже давно не инвестирую в бездонную задницу. Слава богу, мне есть куда тратить мои денежки.

— Да не иссякнут финансовые источники нашей благодетельницы! — Алекс воздела руки к потолку, а Август с готовностью поддакнул.

Я согласно кивнула, захлопнула холодильник и рванула к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Стоять! — гаркнула Алекс. — Верхний этаж давно спит, а Вас, Гейша Валентиновна, я попрошу задержаться и растопырить уши для главной новости, — она наставила на меня указательный палец с длинным острым ногтем и предупредила грозным рычанием: — Ты мне обещала!