Глава 5 Кирилл

Вечер не задался с утра. Ещё с утра четверга. Но, конечно, мои проблемы — это ещё не повод провоцировать друзей. Зря я сорвался на Жеке. Хотя небольшая встряска ему только на пользу. Вечный баловень судьбы, он слишком привык к тому, что рыбка сама косяком прёт на крючок — никакого напряга в верхней голове. Главное, чтоб нижняя не подвела. А тут надо же — пробрало братишку — вон как рванул вслед за своей танцовщицей!

В «Трясогузке» сегодня ажиотаж — басы нещадно долбят по ушам и рвут колонки, девочки «go-go» эротично и технично заводят толпу, а воздух буквально пропитан сексом и агрессией. Здесь каждый преследует свою цель и большинство из нас найдут, что искали. Я здесь ради встречи с друзьями. Однако настроение расхерачить что-нибудь по-прежнему со мной и не отпускает. Несвойственное мне состояние. И алкоголь совершенно не способствует умиротворению. Зря я сегодня здесь.

Зато Геныч выглядит уже вполне благодушным. Отшлёпнув от себя фигуристую брюнетку, он с расслабленной улыбкой вернулся к нашему столику и присел напротив меня. Задумчиво пошкрябал челюсть, гоняя взгляд между вискарём и минералкой, и потянулся к «Нарзану».

— Эх, Кирыч, не тот город назвали Сувалки, — он салютует мне бутылкой, но приложиться к горлышку не успевает. Как и я не успеваю поинтересоваться: «Это где ж такой город?»

С молчаливым раздражением я наблюдаю, как опальная брюнетка обвивает мощную шею Геныча и что-то шепчет ему на ухо, игриво поглядывая на меня. А мозг настойчиво таранит лишь одна единственная мысль: «Где сейчас моя Айка?»

— Это полная херня, детка, но из твоего ротика звучит очень даже сладко, — начинает ржать Геныч. — Ты иди, Ян, а мы тут с Кир Андреичем посовещаемся и сами тебя найдём… возможно, даже завтра!

Яна готова возражать, но Геныч быстро прижимает палец к её губам.

— Тс-с! Видишь, дяденьки взрослые общаются? Жди своей очереди! Ты лучше вон иди-ка потряси своими булочками, а то опять пропустишь всё самое интересное, — и, нахмурив белёсые брови, он повторил уже настойчивее: — Иди, говорю!

Проводив неодобрительным взглядом провокационно вихляющие бёдра, Геныч тяжело вздохнул.

— Знаешь, Кирюх, что-то не верю я больше в эволюцию, — и тут же полюбопытствовал: — А что там, кстати, у вас за история приключилась? Вы с Жекой бабу, что ль, не поделили?

Это прозвучало так непринуждённо, будто вполне логичное продолжение разговора. Хотя я понимаю, что он имеет в виду наш с Женькой недавний зашифрованный междусобойчик. Но это только между мной и братом, а Геныч мог бы идти на хрен со своей незамутненной простотой. И всё же… он хороший малый и отличный друг, а история семилетней давности слишком давно потеряла свою остроту, поэтому я ответил:

— Мы не делили. Предоставили даме возможность выбора.

— И, как я понимаю, очередная недальновидная матрёшка вместо рыцаря выбрала коня, — завершил за меня Геныч. — Вот и думай после этого…

Он осекся на полуслове и вытаращил глаза на экран моего мобильника, который, выдав стандартный рингтон, явил улыбающуюся рыжую ехидну. Сашка!

— Охренеть, какое-то рыжее поветрие! Но вот эта точно ведьма! — недобро проворчал Геныч, тыча пальцем в Сашкин зубастый рот. И внезапно засобирался: — Так, пойду-ка я Жеку поищу…

Я молча кивнул, продолжая гипнотизировать экран. Почему звонит именно она?

Мобильник заткнулся, погас экран… но тут же ожил снова. Я же выбрался из-за стола и направился к выходу из клуба, прижимая телефон к уху.

— Кирюш, — голос Александрины прозвучал непривычно тихо, — это правда был ты? Ты вернулся? Стешка сказала, что ты приезжал, но… Кир, а как ты нас нашёл?

— Хм, странный вопрос для компьютерной террористки! — зло усмехнулся я.

— Кирюш, прости!

— Я не Кирюша!

— Хорошо… Просто ты сразу мог позвонить мне и мы бы с тобой встретились. Я же опоздала всего на полчаса.

— А зачем мне нужна ты, Саш? — прозвучало грубо, но плевать! — Ты слилась в тот момент, когда мне действительно была нужна твоя помощь, а сейчас... ха… я как-то обойдусь.

— Знаешь, что?!. — рявкнула Сашка. Вот теперь я слышу знакомые нотки. — Вас, мужиков, может быть херова туча, а лишних сестёр у меня нет! Ясно? Ты же сам знаешь, какая она! Кир, Айка мне не простит, если я стану действовать за её спиной!.. Ки-ир!..

«Вас, мужиков, может быть херова туча...» — продолжают звучать в ушах слова Алекс. И только теперь предостережение её матери отдаётся болью внутри:

«Бедный мальчик! Моя дочь слишком легко променяла свою семью на богатенького папика».

— Саш, у Айки кто-то есть? — перебиваю её на полуслове.

— Что… Не-эт! Кир, нет! Господи, ты неправильно меня понял… ну просто…

— Я понял, Саш, не волнуйся, — снова перебиваю её. — Я приеду, и мы поговорим.

— Ладно, — тихо шелестит голос. — Ты ведь не сдашься, Кир? Ты же любишь её?.. Как раньше?

Как раньше… Любить Айку — это как дышать. Могу ли я это добровольно прекратить?

— Я буду через час, — и пресекая любые возражения, сбрасываю вызов и нащупываю в кармане пачку сигарет.

«Курение убивает», — запугивает меня зловещая надпись на пачке.

Как бы не так! Есть штука, разрушающая тебя похлеще никотина. Это как постоянная зубная боль в сердце… Нет — это ещё больнее! Она крадёт твой кислород и отравляет кровь, крушит приоритеты, затмевая всё, что ранее казалось важным. Айка — моя больная зависимость! С ней сложно, иногда невыносимо… но без неё меня будто и вовсе нет.

Вытягиваю зубами из пачки ядовитую пилюлю — она тоже призвана отравить мою жизнь. Это мысль неожиданно веселит и, прикурив, я жадно вдыхаю иллюзорную анестезию и улыбаюсь своим мрачным мыслям. Хорошо! Но не вставляет. Пальцы нервно подрагивают, как у запойного колдыря. А с мотором — совсем беда. Давно уже беда… Но он, сука, обязан дотянуть до хэппи-энда.

— Здорово, Макс! — рядом со мной материализовался какой-то гнутый хер.

Ни разу за свою жизнь я не был зачинщиком уличного мордобоя, но прямо сейчас кулаки начинают зудеть от невыносимого притяжения к этой ублюдочной роже. Варианты ответов: «Я не Макс» и «Какого хера тебе надо?» отброшены за бесполезностью. Я знаю, что это наезд, и молча выдыхаю струю дыма в лицо гнутому. Правильный пацан не стерпел бы, но этот… Шестёрка посыльная! Кривится и цедит сквозь зубы:

— Короче, потолковать надо.

Продолжаю курить молча.

— Тебе че, западло с нормальными пацанами побазарить? — заводится гнутый.

— Это ты, что ли, нормальный пацан? — усмехаюсь, окутывая его рожу очередной порцией дыма. — Ну давай базарь.

— Так это… отойти бы надо… — он озирается и ребром ладони вытирает шмыгающий нос. Ушлёпок сопливый!

— Ну, отойди.

— Чё ты лепишь? Под лоха косишь?

Базарить по-пацански я действительно не силён, но понять намерения гнутого несложно.

— Ну, веди давай, Сусанин, — я довольно скалюсь под недоверчивым взглядом засланца и делаю шаг, готовый следовать за ним.

А на заднем дворе клуба, как на пионерской линейке, выстроились «нормальные пацаны».

Я даже присвистнул от удивления и иррациональной радости — неужто все по мою душу? Всё нутро взревело от адреналина, смешанного с почти детским восторгом и азартом от предвкушения драки.

Просто со мной не будет, парни!

Оу! А вот и девочки! Кто бы сомневался, как обычно — шерше ля фам! Обеих «ля фам» я узнаю сразу. Губастую сегодня прессовал Геныч, когда я только появился в «Трясогузке». И она же попыталась призвать меня к ответу за якобы оскорблённую честь её сестры (совершенно мутная история, рождённая больной фантазией). К слову, обесчещенная жертва тоже здесь. О как — оказывается, деликатно отклонив орально-генитальное предложение дамы, я извалял в грязи её моральный облик.

А если бы присунул?.. Она бы чище стала? Как же быстро меняется этот мир — и не угнаться!

Отчего-то вдруг вспомнился город Сувалки… Если такой и существует, тогда это точно у нас. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь — наверняка выгляжу, как идиот, но похер. Гнутый громко и эмоционально рапортует о том, как я потерял страх, и тут он абсолютно прав. Я понимаю, что пришёл не на переговоры, поэтому отфильтровываю отдельные выкрики, призывающие меня разозлиться или очкануть.

Боковым зрением вижу, что меня начинают окружать… Плотнее, дебилы! Я уже знаю, кого убью первым — мордатый стоит на шаг ближе остальных и слишком расслаблен. Это он зря.

Гнутый держится поблизости и, очевидно, никакой опасности для себя не видит. Кретин! Останавливаюсь на расстоянии удара и несколько секунд изучаю мордатого, пока он аргументирует свои претензии или… как это у них — кидает предъяву. Но это уж кому как понятнее и на последствия обычно не влияет. Да я и не слушаю, в голове совсем другое:

«…Променяла семью на богатенького папика…»

«Вас, мужиков, может быть херова туча...»

Я больше не жду, пока морда подытожит свои обоснования и выстреливаю правой, впечатывая свой кулак между его глазом и ухом. Моя левая малость запаздывает, и удар выходит смазанным, но мордатому уже хватило. Эффект неожиданности работает на меня, и я ещё успеваю достать гнутого. Его табло я сминаю с особым кайфом, прежде чем начинаю ощущать боль — правильную, исцеляющую!..

И, наконец-то, чувствую себя по-настоящему живым!..

Затылок… Печень… Ноги… И блоки уже бесполезны… Но в эпицентре этой мясорубки я по-прежнему жив. Кровь застилает глаза, но я успеваю поймать чей-то безумный и радостный взгляд, и гашу его, вложив в удар весь свой вес и всю ярость. Я живой!..

А в следующий миг в голове происходит взрыв!.. Очередной взрыв в груди сбивает меня с ног… Воздуха больше нет… И только бесконечная серия взрывов, кромсающих моё все еще живое тело…

И лишь проваливаясь в глухую и вязкую темноту, я с сожалением понимаю, что умер.