Глава 51 Аика

У Кирилла небольшая, но очень приятная квартира в стиле баухауз — эстетично и практично. Мне нравится способность людей максимально эффективно использовать родные квадратные метры. Интересно, Кир сам занимался своим интерьером? Не хочется думать, что здесь приложила свои очумелые ручки и смекалку его бывшая. Однако мне сложно представить себя хозяйкой этой стильной клетушки — для нас с девочками здесь недостаточно простора и красок.

Наташа шмыгает носом, но уже не плачет и активно хозяйничает на кухонном островке, отделённом от гостиной высокой барной стойкой. Звенит фужерами, хлопает дверцей холодильника и что-то недовольно ворчит себе под нос. Потом громко вздыхает и с досадой шлёпает ладонями по глянцевой столешнице:

— Слушай, у Кира тут мышь повесилась! Нет ни сока, ни тоника… зато минералки полно. Ты как, не против? Ты вообще с чем джин предпочитаешь?

— Мне всё равно, Наташ, я не слишком в этом разбираюсь.

— Да?.. Ну и отлично! — она выставила на стойку две маленькие запотевшие бутылочки с минеральной водой и нахмурилась, разглядывая меня. — Айя, а ты раздеться не хочешь?.. Это ничего, что я тебя так называю?

— Нормально, — я согласно киваю и, развязав пояс, распахиваю полы плаща на ширину ладони. — Как видишь, я не очень готова раздеваться, — озвучиваю очевидное и наблюдаю, как у Натальи вытягивается лицо, но почему-то совершенно не испытываю смущения.

— О-о! А по-моему, ты отлично подготовилась. Секси! Прости, похоже, я погубила твой великолепный план. Знаешь, а это как раз в моём духе — всем всё испортить.

— Да ничего ты не испортила, — я отмахнулась, но Наташа уже сама поспешила внести коррективы:

— А хотя, судя по выжатому Кирюхе, вы наверняка всё успели. Он, бедняжка, так и уснул в обнимку с твоими трусами, — она внезапно осеклась, а зарёванная мордашка побледнела: — Ой, а-а… у тебя были трусики с крокодилами?

— А он тебе демонстрировал мои трусы? — вопрос прозвучал грубо, но Наташа, не обратив внимания на мой тон, облегчённо выдохнула и рассмеялась.

— Вообще-то, это я ему показала твои трусики! Они же из заднего кармана торчали, и спасибо, что Кир с этим пикантным аксессуаром не отправился прошвырнуться по торговому центру. Погоди, я сейчас тебе футболку принесу… и, кстати, с тебя ещё блинчики!.. Не забыла? Кирюха их страсть как любит!

Это она уже выкрикнула на бегу, а я, кивнув ей вдогонку, запоздало отругала себя за дурацкую шутку с трусами и подумала о том, что даже не подозревала о любви Кирилла к блинчикам.

Обалдеть, у нас с этим парнем двое детей, а мы почти ничего не знаем друг о друге!

*

Наталья прошлась по мне оценивающим взглядом, проследила, как я, облачённая в огромную футболку Кирилла, приблизилась к барной стойке и взобралась на высокий стул, и удовлетворённо прокомментировала:

— Ну вот, совсем другое дело! — она поставила передо мной тарелку с нарезанным сыром и маслинами и деловито разлила по фужерам пахучую прозрачную жидкость из штофа. — Ну что, подруга, как скажет мой папочка, тяпнем за суку-любовь? Ох, слышала б меня сейчас мама!

Наташа нервно хихикнула, кивнула мне на фужер и с агрессивной решимостью подняла свой. Тяпнули. В нос шибануло ёлками, рот обожгло иглами с привкусом металла, глаза вылезли из орбит. Рука сама сграбастала пару маслин и закинула в рот. Ой, фу! Гадость выпила и гадостью закусила.

— Тут градусов сто? — просипела я и, схватив бутылку с минералкой, жадно присосалась к горлышку.

— Сорок семь, — пропищала моя собутыльница, скривилась и… заревела.

— Что?.. — только и смогла произнести я.

Терпеть не могу истерики и совершенно не понимаю, что с этим делать. Угораздило же меня припереться так не вовремя! Спала бы сейчас с моими пупсиками, а тут…

— Так, давай сюда муку, яйца, молоко, сахар, — распорядилась я, спрыгивая с барного стула. — Блинчики сами не приготовятся.

Плакса мгновенно затихла и, вскинув на меня удивлённые и полные слёз глаза, жалобно пролепетала:

— Прости… просто… мне совсем не с кем поговорить, — она по-детски кулачками вытерла слёзы, но они снова заструились по щекам. — Мне двадцать лет… а жить совсем не хочется.

Трындец! С этим точно не ко мне!

Обойдя барную стойку, я переплела руки на груди, чтобы случайно не двинуть по лбу уставшей от жизни красотке.

— У тебя неизлечимая болезнь? — спросила я, стараясь скрыть язвительные нотки. Ну, мало ли, а вдруг!..

— Да! — почти выкрикнула Наташа и в знак подтверждения часто закивает. Я даже растерялась, пока она не озвучила диагноз: — У меня самая неизлечимая и безответная любовь!

— Дура! — сорвалось у меня с языка и, проглотив выражение покрепче, я тут же напомнила: — Продукты выкладывай, сейчас целительное снадобье делать будем.

*

Теста осталось на два блинчика, огненного джина в бутылке — на два пальца, а мне уже известна вся биография Натальи Ланевской. К слову, с джином дружит только несчастная плакса, а я — пас! — у меня блинчики. Вообще, мне следовало самой догадаться, что Наташа — дочь главы «СОК-строя». И пусть она не очень похожа на Александра Андреевича, но с братом Женькой — потрясающее сходство, особенно глаза — синие, как море в ясный день. Ну и что я в итоге узнала?..

Оказывается, богатые и красивые тоже плачут!

Передо мной избалованная золотая девочка (впрочем, она этого и не отрицает), которой по праву рождения щедро отсыпаны дворянские блага и привилегии, но всё это великое добро не делает её счастливой. Жизнь дала трещину много лет назад, когда нежная девочка Наташа познакомилась с брутальным юношей Геннадием. Правда, тогда у Наташи ещё оставалась надежда, ведь она собиралась вырасти, расцвести и пленить Гену своей красотой. И ведь почти всё сбылось — выросла, расцвела… но с третьим пунктом не задалось. Любимый упорно продолжал видеть в ней ребёнка и младшую сестрёнку друга и никак не желал замечать в ней женщину.

Я невольно вспомнила себя в шестнадцать лет — как заявилась к Кириллу с «заманчивым» предложением. Бедный Кир! Спасибо ему за терпение. Зато теперь Наташина трагедия перестала меня раздражать, и в душе шевельнулось сочувствие. Почему сочувствие? А потому что мой герой, в конце концов, сдался и добровольно пленился, а Наташин оказался чересчур крепким орехом.

— Айка, ты даже не представляешь, как я ждала своего совершеннолетия!.. Да я ничего в жизни так не ждала! Я последние полгода дни в календаре зачёркивала! Я даже из-за своей трусости и дурости в тот день потеряла самую замечательную подругу!.. Потому что она сорвала мне праздник и чуть не помешала моим планам! Видишь, какая я?!. — с надрывом выплеснула Наташка, но я лишь пожала плечами — главное, чтобы она сама это видела.

Я плюхнула на широкую тарелку последний блинчик, а Наташа влила в себя очередную дозу противного хвойного пойла и заплетающимся языком продолжила:

— А знаешь, что самое смешное?.. — но в противовес самому смешному из её глаз снова полились слёзы. — Что у моей подруги Элки всё получилось, а у меня нет! Она с детства любила Женьку, а я никогда не верила, что они смогут быть вместе. Они же, как два полюса!.. Эллочка вся такая правильная, а Женька… он же развратник! Он не мог полюбить её, понимаешь?!. Но почему-то полюбил… и стал её первым и вторым, и сто вторым мужчиной. Только он.

— А ты против? — я вспомнила отважную рыжую девчонку с необыкновенными разномастными глазами.

— Я?.. — встрепенулась Наташа и удивлённо воззрилась на меня. — Почему против? Нет, я рада, правда!.. Просто я не очень верю Женьке, а Элка… она такая ранимая и любит его памяти. Ну… теперь-то что?.. Теперь дай бог им счастья!.. Да?..

Я покладисто кивнула, а Наташа всхлипнула и прикрыла рукой глаза.

— Знаешь, я всегда была уверена, что Гена будет моим первым мужчиной. Я думала, что если не он, то никто больше! Я тогда надела самое красивое бельё!.. За дикие бабки купила духи с феромонами! Только не смейся, я и правда в них верила. Я была такой красивой, что ОН просто не мог отказаться! Айка, я сама к нему приехала… призналась ему в любви!.. Сказала, что жить без него не могу! У меня под шубкой было только бельё — вот как у тебя сегодня, — Наташа пьяно рассмеялась и залпом добила остатки огненного джина. — А мой Геночка… понёс какую-то несусветную муть про то, что я просто запуталась… не разобралась, и мой принц в белом пальто ждёт меня где-то там… Короче, там, где не ступала Генкина нога. Этот дурак застёгивал на мне шубу и приговаривал, что всё пройдёт… представляешь? Он даже не возбудился!

— Ну… может, он просто вида не подал? — дипломатично предположила я.

— Ага! Они с его агрегатом оба прикинулись немощными и непонимающими. Я ж его пощупала!.. И — ничего! Сдуру назвала его уродом и импотентом и сбежала! И тем же вечером подарила свою невинность однокурснику — ой, фу-у! Как вспомню этого слюнявого задрота — аж тошнит. Так было больно… стыдно и противно!.. Думала, что Генку ненавидеть буду!.. А я его ещё сильнее люблю, и ни один клин его не вышибает! А ведь у меня два шикарных кандидата в мужья! Ага, мамочка постаралась — она у нас знает толк в женихах! Осталось выбрать — Сомов или Рябинин.

— Какой Рябинин? — я постаралась спросить как можно равнодушнее, а душа стремительно переместилась в нижний отсек туловища.

— Младший, конечно, — Вадим, — Наталья передёрнула плечами и, прищурившись, загнала мою трепещущую душу под коленки: — Но если уж выбирать по-взрослому, то — старшего. От Павлика у меня аж сиськи дыбом встают!

Я с сомнением и ужасом взглянула на плоскую грудь моей пьяной компаньонки и ощутила, как закипел мой разум возмущённый.

— А Павлик-то в курсе, что он жених? — мой голос, на удивление, остался нейтральным, чего нельзя сказать о душевном равновесии.

— А ты знаешь Рябинина? — оживилась пьяная девка со вздыбленными внутрь сиськами.

— Наслышана, — туманно процедила я, уходя от прямого ответа.

— А чего слышала? — Наталья улеглась грудью на столешницу и, доверчиво улыбаясь, уставилась на меня.

Какой-то чудак сказал, что простота — это наивысшая точка мудрости. Теперь я вижу, что нашлись и мудрее меня.

— Слышала, что Павел Ильич Рябинин и не помышляет о женитьбе, да и сын его давно несвободен, — терпеливо озвучила я и закусила свою нервозность блинчиком.

— У тебя устаревшая информация — Вадим давно развёлся и свободен, — радостно сообщила Наташа. — Но он всё равно отпадает. Моя мамуля жутко злая на Рябининых — не может простить Павлу, что он позволил сыну жениться, да ещё и на свадьбу нас не позвал.

Бред какой-то!

— Что значит позволил? — я начинаю злиться. — Вадим был совершеннолетним… влюбился и женился.

— Счастливая ты, Айка, — пьяно и снисходительно улыбается Наташа, — потому что не знаешь, что в нашем мире не бывает никакой любви, а только слияние интересов и капиталов!

Иномиряне, значит!

— В вашем мире?! Это что за мир такой, Наташ, как называется?

— Да что ты к словам придираешься? — иномирянка даже смутилась. — Я просто хочу сказать, как здорово, что случаются такие бунтари, как мой Женька или Рябинин. Это вселяет надежду. И на самом деле я очень радовалась, когда Вадим женился.

— Потому что его папа стал доступнее? — ехидно уточнила я.

— Да хватит тебе, Ай, — простодушно хихикнула Наташка. — Нет, конечно!.. Ну какой из Павла жених? Это ж я так… помечтать.

«Не бывать тебе Натальей Рябининой!» — подумала я и понимающе кивнула.

— А-а, ну если помечтать!.. Вот только, Наташ, я ничего не путаю? Мне кажется, ты только что проливала слёзы из-за Гены.

— А я и проливаю! — ощетинилась она, мгновенно свернув улыбку и шмыгнув носом.

— Мугу, но мечтаешь почему-то о Павлике.

— Ой, ну ты меня совсем запутала! О Генке я мечтаю! Ясно? Но что толку, если он меня… не хочет, — Наташа снова плаксиво скривилась, но не прослезилась. — Я ведь тоже мечтала по любви!.. Но, наверное, она не для всех. Так что мне теперь, совсем ни на кого не смотреть? А Павлик… в смысле Павел Ильич… ну, классный же мужик! Такой бы, наверное, мог меня утешить. Но я ж сама к нему не пойду… я его стесняюсь, да и побаиваюсь. Ты, небось, думаешь, что я шлюха, да? А я — нет! У меня и был-то всего один парень… кроме того, первого… ну, ты поняла, да? Это ж я просто так… ну чего ты, Ай?

И правда — чего это я? Вон, у моей Сашки в голове тараканы совсем безумные, а тут всего лишь растерянные заблудившиеся букашки. Но папу я им всё равно не отдам!

— А Вадим, кстати, тоже классный парень, — уже веселее продолжила завидная невеста и с видимым удовольствием похвасталась: — Я с ним даже целовалась!..

Трындец!

Я чуть не брякнула «Я тоже», но джин внутри меня давно рассосался, и язык, к счастью, остался на привязи. Надо же — целовальщик хренов! Ох, слышала бы наш разговор Сашка — она бы быстро проредила этой дегустаторше чужих мужиков её модное каре.

— Ну и как оно с Вадимом — понравилось?

— Наверное… сто лет уж прошло, я и не помню, — легко отмахнулась она. — Тогда была какая-то большая тусовка на природе, и пока мама обрабатывала Рябинина-старшего, мы с Вадимкой шутили, смеялись, а потом целовались. Вообще, он мне понравился, только у меня с детства аллергия на красивых мальчиков, у самой брат такой. Знаешь, сколько от них неприятностей?

Знаю!

— А на Павла у тебя, значит, нет аллергии? Или он что, некрасивый?

— Ну он же не мальчик, а мужчина, — поясняет мне, как неразумному ребёнку, опытная Наташка. — Он-то наверняка уже остепенился и способен оценить юный свежий бутончик и помочь ему раскрыться.

Мысль о папе, раскрывающем Наташкин бутон, мне совсем не понравилась, и едкие слова уже готовы слететь с языка, но вклинилась хозяйка ценного бутона:

— Ай, что-то мне опять грустно… может, ещё чего-нибудь тяпнем?

— Да прищеми ты уже свою бездонную тяпку! — рявкнула я, но осеклась под удивлённым взглядом пьяных синющих глаз и примирительно предложила: — Тяпни лучше блинчик, пока тёплый.

— Ай, ты только не думай, я не пьяница, и вообще не люблю это дело, — всхлипнула Наташа. — Просто сегодня мне особенно плохо. Дома скандалы… думала хоть с Кириллом поговорю, а он… вот. День какой-то дурацкий.

Я смотрю на потерянную красивую девочку и думаю, что хреновая из меня компания — ни поговорить по душам, ни выпить с горя. Я и сама очень долго и сложно выбиралась из скорлупы, где моим единственным другом и слушателем был Ричард. Да я и не рвалась наружу… но разве возможно сопротивляться моей активной и любящей семье?

А теперь, когда у меня есть мои малышки, мне просто некогда грустить! Ради них мне хочется жить яркой, полной жизнью! И… ради их папы. И не бояться любить! Я верю моему мужчине и больше не хочу сопротивляться! Разве мой Кир способен на предательство?..

Как здорово, что они все у меня есть!..

Мой папочка, готовый прогнуть под меня весь этот мир, и даже когда папы нет рядом, он всё равно со мной!.. Моя буйная сумасшедшая Алекс, способная загрызть любого ради меня… и меня заодно. Моя ласковая, отзывчивая и безотказная Стешка с её удивительной способностью любить, сострадать и творить волшебство!.. И мой замечательный раздолбай Вадик, который помогал мне выжить, когда больше никого рядом не было. Он стал моей семьёй гораздо раньше, чем оказался моим братом. И они все меня любят — искренне и даже настойчиво! И я их люблю!

И моё домашнее зверьё тоже люблю! Это у нас взаимно.

И вот смотрю я на задремавшую за стойкой Наташку… а ведь у неё тоже есть семья. Тогда почему эта потерянная и одинокая девчонка убегает из дома и жалуется совершенно постороннему человеку, меньше всего подходящему на роль жилетки?

Дурацкий твой мир, Наташка! А ты в нём — несчастная попаданка.

Я помогаю ей перебраться на диван, накрываю пушистым пледом и даю себе слово поговорить о ней с Кириллом.

В его спальне прохладно и пахнет дождём. Я задёргиваю штору, но оставляю окно открытым — люблю засыпать под шум дождя. Мой красивый и сильный мужчина спит на спине. Как же я люблю его! И, несмотря на усталость, мне нестерпимо хочется его разбудить, чтобы просто обнял… но не успеваю. Едва я оказываюсь рядом, Кир переворачивается на бок и крепкие руки стискивают меня до боли, прижимая к обнажённой груди.

Как же я смогла без тебя так долго?