Глава 55 Аика

Тишина в нашем бабьем царстве — исключительно редкая благодать, и я неожиданно ловлю себя на мысли, насколько по-разному мы все молчим. Кирюша, обычно громкая и непоседливая, молчит очень мирно, потому что уснула, убаюканная лёгкой качкой и мерным урчанием двигателя. Лиечка тоже притихла по уважительной причине — она сосредоточенно пережевывает резинового петуха. От Сашкиного молчания веет агрессией — она молчит дерзко и вызывающе. Сейчас она очень недовольна собой — терминатор Гена всё же напугал её своей грубостью, но Алекс ни за что этого не признает, поэтому будет выразительно молчать, пока не найдёт, на ком выместить свою злость. А болтушке Стефании сложнее всех, поэтому её красноречивое молчание сопровождается укоризненным пыхтением.

Но меня совсем не беспокоит это напряжённое безмолвие. Не то чтобы я достигла высшей степени пофигизма, но зато в совершенстве овладела искусством молчания. Оно куда полезнее слов, что я могла бы сейчас озвучить. А поскольку мой закипевший мозг генерирует совершенно сумасбродные идеи, я рада этой тихой передышке и возможности подумать и подкорректировать свои планы на вечер. Однако Стешка не выдерживает:

— Какой жуткий тип этот Гена, я терпеть т-таких не могу! — восклицает она полушепотом и обиженно закусывает губки.

Я разглядываю её в зеркале заднего вида и с трудом удерживаюсь от улыбки.

А я-то думала, что наша малышка всех любит.

— Это каких же? — с удовольствием прерывает молчание Алекс. — Таких, которые забывают ослепнуть от твоей неземной красоты? Очень не хочу тебя расстраивать, моя прелесть, но ты уже большая девочка и пора бы осознать, что ты не можешь соответствовать вкусам всех без исключения самцов. Даже таких озабоченных, как этот Геныч.

Мой предостерегающий взгляд Алекс предпочла не заметить, а по количеству яда на языке она сейчас могла бы посоперничать с чёрной мамбой. В глазах Стефании блеснули злые слёзы, но, к счастью, не расплескались.

— Да что ты, Сашуль, — ласково пропела она, — я вовсе не п-претендую на твой каравай! Я ещё не на-настолько отчаялась.

Как же им обеим шло молчание!

— Я тебе, коза малолетняя, язык сейчас вырву! — вызверилась Алекс.

— Ты лучше свой язык п-придержи, пока его на инквизиторский кол не намотали!

— Ах ты… — Алекс аж подскочила на месте, но я схватила её за руку и сдавила запястье. Сестра зашипела от боли и заплакала.

— Девчонки, что вы творите?! — я снизила скорость и перестроилась в правый ряд. — Вы совсем обалдели? Сцепились, как змеи в банке! Я кому детей доверила?! Стеш, ты сама слышишь, что говоришь?

— А я, что ли, п-первая начала? — обиженно пискнула она.

— Детский сад! — я стрельнула в Стешку многозначительным взглядом.

Конечно, начала Сашка, но врезать в лоб хочется именно Стефании. Ведь, вместо того, чтобы изящно погасить конфликт, как умеет только она, эта паршивка ещё больше распалила старшенькую. Что ж, с кем поведёшься… Я улыбнулась настороженной Лиечке и, включив аварийку, притормозила у тротуара.

— Дочик, и почему эти старые тётки пугают мою маленькую девочку? — протянула я сладким голосом и погладила малышку по нежной щёчке. — А может, мы сестрёнку твою разбудим, чтобы этим перечницам не до разборок было? Мы-то на них надеемся, ждём, что они посеют разумное и доброе, а они просто злые и глупые курицы… да? Может, нам пора подыскать милую и интеллигентную няню?

— Хера-аню! — в тон мне ответила Алекс, не забывая широко улыбаться племяшке.

И тут же зачирикала-запричитала Стешка:

— Са-аш, прости, п-пожалуйста. Девчонки, п-простите меня, я такая дурочка!.. Вы же знаете, что я вас люблю больше всех на свете! Да мне, к-кроме вас, вообще никто не нужен! Я просто исп-пугалась… и перенервничала. Ну мы что, из-за какого-то п-придурка ругаться будем? Да типун ему на п-писюн!

— Даже два! — проворчала Сашка. — Мне он сразу не понравился, ещё когда с Кирюхой приходил. Наглый, самоуверенный буйвол! Рожа, как булыжник неотёсанный, а гонора!..

— Да кому вообще нужен этот г-грубый мужлан?! — это уже Стешка.

Кое-кому он очень даже нужен.

Но, кажется, буря миновала — Алекс со Стешкой с удовольствием принялись мусолить Гену, Лиечка заулыбалась, а я снова влилась в транспортный поток.

— Гена не придурок, просто очень импульсивный, когда дело касается его друзей, — пояснила я чересчур увлекшимся девчонкам. Понятно же, что у отсутствующих недостатков всегда в избытке.

— Импульсивный, как бронепоезд без тормозов, — вставила Алекс, а я пожала плечами.

— Кир говорит, что он очень хороший человек и замечательный друг. А ещё он великолепный боец, — я задумалась, вспоминая. — Наверное, даже лучший. Но тебе, Саш, действительно лучше держаться подальше от его кола, там надолго никто не задерживается, он — охотник.

— Пф-ф! — единственное, что выдала в ответ Алекс, и я подозрительно покосилась на неё — неужто запала?

Сашку всегда привлекала и заводила грубая мужская сила. Но в конечном счёте именно грубый напор и отпугнул её от Гора. А раздолбаю Вадьке наоборот — не хватило жесткости, чтобы удержать жену. И где эта идеальная середина? Как ни странно, мне понятны эмоции Алекс, но… она и Гена? Я даже внутренне передёрнулась, представив подобный взрывной тандем. И совершенно сразила малышка Стефания — сощурив зеленющие глаза, она хищно улыбнулась, потянулась, как кошка, и мелодично промурлыкала:

— Возможно, вашему охотнику до сих пор п-попадалась бестолковая дичь. Ловцу не стоит забывать, что в любой момент роли могут п-поменяться и кто-то откроет охоту на него, — Стешка выразительно постучала пальчиком себе по виску и подытожила: — Надо лишь п-правильно мыслить.

«Думай, как охотник, но доверяй инстинктам», — когда-то говорил мне Ли. И так неожиданно и странно услышать подобное от нежной и хрупкой Стефании. Волчица под шкурой изящной лани! Я думаю об этом весь день — и в дороге, и дома, когда наблюдаю за привычно ласковой сестрёнкой.

И, уезжая из дома, я продолжаю об этом думать.

***

Гор — тоже охотник. Опасный хищник. Змей.

Он встречает меня прищуренным стальным взглядом и кривой улыбкой.

— Опаздываешь, Айка, — тянет лениво.

— Разве? Я обещала до шести.

— Ты обещала вернуться ещё три недели назад и нарушила мои планы.

— Не всегда получается, как планируешь. Дети, знаешь ли, иногда вносят свои коррективы, — беззаботно отвечаю ему, а приглушенный собачий лай запускает мурашки по телу. Но я быстро заставляю себя успокоиться — все собаки лают одинаково.

— И где твои дети? — тон Гора становится жестче. — Я же сказал, чтобы ты привезла их.

Трындец!

— А сказал — это приказал или попросил? — уточняю я с вызовом.

— Что ж ты такая дерзкая и непослушная? Сама ведь жалеть будешь.

О чём я буду жалеть, даже не пытаюсь уточнять, а Гор уже ушёл от темы:

— Я там, кстати, свою баньку почти закончил… уже видела?

— А как же! Я вчера прям с самолёта детей побросала и в баню твою рванула. Думаю — а ну как закончил, а я ещё не видела!..

— Ты чего такая бешеная? Ну нет и нет, — неожиданно примирительным тоном ответил Гор и потрепал меня по волосам. — Может, тебе чайку успокоительного? Или сразу к делу?

— Вот, кстати, о деле… — я отважно встретила его жуткий взгляд и озвучила: — Тебе придётся подыскать себе новую массажистку.

Змей смотрит на меня, не мигая, и непонятно, о чём размышляет. Думай, как охотник. И я думаю, что охота — это не только погоня — это власть и подчинение своей воле. И чем опаснее противник — тем ценнее победа.

Но Гор смог меня удивить:

— Жаль, я уже так привык к твоим немощным ручкам. Но, надеюсь, хоть в спарринге ты мне не станешь отказывать?

— Не дождёшься, — я рассмеялась, почувствовав огромное облегчение. — Только мне надо полчасика на разминку, три дня уже не занималась.

— Плохо! — рявкнул Гор и добавил почти с угрозой: — Не смей пропускать, иначе заставлю каждый день ко мне ездить.

— Так я же непослушная, Гор, ездить не стану. Но не против, если ты сам будешь приезжать. Выберем полянку в лесу… ты ж всё равно в свою баню почти каждый день гоняешь. Тебя там, кстати, ещё не придавило общественным мнением?

— Общественное мнение, малышка, — это мнение тех, кого не спрашивают. А вот полянка в лесу — это хорошая мысль. Возможно, и Сашенька захочет поприсутствовать.

В ответ я только фыркнула — размечтался!

– Ладно, боевой воробей, хорош мне тут гримасы строить, — нахмурился Гор. — Иди переодевайся и на разминку, а я скоро примкну.

«Можешь не торопиться, Змей», — тихо ворчу себе под нос.

***

Я чувствую себя смертоносной бабочкой, неистово танцующей в центре страшного кокона, созданного моими убийственными крыльями, и, кажется, даже пуле не под силу пробить этот барьер… но не голосу…

— Левый локоть спрячь… — раздаётся за спиной, и я тут же сбиваюсь с ритма.

Зажимаю нунчаки предплечьями и замираю, не дыша — прислушиваюсь.

— Егор, выпускай мальчика, — звучит насмешливо тот же голос, а я судорожно ловлю ртом воздух и оглядываюсь.

А я ведь всегда верила, что ты жив… тогда почему мне так больно дышать?..

Глаза, словно песком засыпало… и зубы стучат. Но громкий лай перебивает нервную дробь — тяжелый рыжий пёс неумолимо несётся на меня, как торпеда. Однажды я уже ошиблась, поэтому не зову вслух, пока эта туша не сбивает меня с ног. А я совсем не сопротивляюсь — просто падаю навзничь, обессиленная и ослеплённая слезами, и ору, сотрясаясь всем телом и с трудом проталкивая воздух в лёгкие. А шершавый язык слизывает солёную влагу с моего лица.

— Фу, Пушок, ты же сейчас раздавишь нашу боевую гейшу! Фу! — Ли помогает мне подняться с земли и прижимает к себе так крепко, что я больше не смею сомневаться — они оба вернулись ко мне.

— Ну здравствуй, малышка.