Глава 58 Кирилл

«Бог слепил человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок.

— Что ещё слепить тебе? — спросил Бог.

— Слепи мне счастье, — попросил человек.

Ничего не ответил Бог, и только положил человеку в ладонь оставшийся кусочек глины».

Когда-то в личной переписке я спросил у Гейши, счастлива ли она. Нет, меня не пробило на философию, просто хотелось узнать о моей загадочной незнакомке чуть больше. А в ответ я получил эту притчу. Вот такая красивая интерпретация избитой истины «Хочешь быть счастливым — будь счастлив!», а между тем Гейша понятнее не стала.

С тех пор изменилось многое…

Моя виртуальная незнакомка стала гораздо ближе. Обретя реальность, она проникла в сердце, впиталась в кровь, вгрызлась в мозг… но по-прежнему осталась загадкой. Маленькая, нежная, хрупкая, как бабочка... Выносливая и беспощадная, как гребнистый крокодил — и это всё моя Айка. Она ворвалась в мою жизнь, чтобы стать её смыслом, солнцем, дыханием!.. А уходя, забрала всё тепло, весь мой воздух… и тот самый кусочек глины, из которого всё это время лепила, творила, ваяла наше счастье. И обрушила его на меня, как бомбу.

И, стоя в самом эпицентре ударной волны, я думал, что меня разорвёт от шквала эмоций.

Несколько секунд замешательства сменились паникой вперемешку с восторгом… Оказывается, и такое бывает. А следом вспышка ослепляющей ярости — что же ты, заноза мелкая, творишь с моей жизнью?!. И колюще-режущее чувство вины — не догадался, не понял, не почувствовал — какой же я тупой осёл!

А следом буквально затопило новое чувство…

Когда-то меня озадачил вопрос — буду ли я хорошим отцом? Дети никогда не вызывали во мне умиления и трепета, и я всерьёз опасался, смогу ли, способен ли полюбить собственных детей. И как быстро формируется отцовская любовь? Что это за ощущения? Для меня это было сродни чувству ответственности.

Но осознание ошеломило.

Эта неведомая мне любовь уже была со мной. Моя непредсказуемая авантюристка Айка подселила её в меня и спрятала до поры. А теперь она сорвалась — любовь, сметающая все обиды и сомнения — одуряющая, опьяняющая и… благоговейная. И осознание не подкрадывается постепенно, а обрушивается, как мощная лавина. И я смотрю на своих малышек и уже знаю, что люблю их каждой клеткой своего организма, и за эти радостные слюнявые улыбки хочу обнять весь мир и готов порвать любого, кто посмеет их погасить. То чувство, когда сбылось то, о чём даже не мечтал… и хочется выть, орать и смеяться! И нельзя. Потому что две крошечные копии моей Айки не должны знать, что их папа идиот.

Кирюша и Лиечка… Какие же они… МОИ — они мои! В груди так тесно и остро, и горячо!.. Как сказала бы Айка — трындец!.. И снова моя Гейша доказала, что человек — сам творец и трындец своего счастья. И сколько же я, странствующий придурок, всего протрындел!

Айка всхлипнула во сне, и я прижал её крепче, погладил по шелковистым волосам. Совсем вымоталась — рассказывала взахлёб, просила прощения и… как же плакала моя любимая девочка!.. А ведь я даже не знал, что она умеет плакать. Ничего о ней не знал. Прошлой весной она казалась такой жесткой и убедительной, и я послушно вернулся — улетел к небоскрёбам Сиднея и целый год зализывал свои раны!

Что было у меня за этот год? Моё трудовое рвение и невостребованная любовь. И тоска, от которой я чуть не сдох. А у Айки была она сама со своим упрямством и несгибаемой волей — и вместе они отлично справились. В отличие от меня. Сколько же способны выдержать эти хрупкие плечи?! Айка моя! — маленький генератор огромного счастья. Ей ли искать прощения? И мне ли её винить?

Но Сашка… вот же рыжая сука! Партизанка, мать её!..

В ночной тишине завибрировал телефон, заставляя меня дёрнуться. Час ночи — кто там охренел?! Хорошо хоть я звук догадался выключить. Попытался снять с себя Айку, но это оказалось непросто. Распластавшись на моей груди, она обхватила меня руками и ногами, будто боялась, что я сбегу. Теперь моя ниндзя от меня даже нунчаками не отобьётся — куда ж я денусь от моих девчонок?

— Ты куда? — шепчет Айка, не открывая глаз.

— Я сейчас, телефон звонит… спи, малыш.

Она с явной неохотой сползает с меня и выпускает из своих цепких лапок, но в тот же момент затыкается мобильник.

— Кир, я тебя хочу, — сонно бормочет Айка.

— Серьезно? — я недоверчиво разглядываю расслабленное тело, сомкнутые веки, губы… Вот черт!

Я-то совсем не против, но ответа так и не последовало — Айка уже спит. У меня же сна ни в одном глазу. А теперь и всё остальное проснулось. До этого как-то не до секса было. Сначала я был в шоке, потом, не выходя из него, знакомился с дочками. Потом мы их купали, кормили, а Айка виновато оправдывалась, что очень хотела кормить малышек грудью хотя бы до года, но её едва хватило на пять месяцев — и молоко совсем пропало. А я чувствовал себя ещё большей сволочью — и за её оправдания, и за такие непривычные слёзы. Убил бы за каждую слезинку!.. А кого? Себя — никак, меня и так с ними долго не было.

А потом Айка доверила мне укладывать спать Кирюшу. Это оказалось испытание меня на профпригодность и стрессоустойчивость. Я даже при первом восхождении в горы так не волновался. Но справился! Айка даже удивилась и сказала, что у меня получилось лучше, чем у неё. Обманула, наверное, но я всё равно радовался и улыбался, как чокнутый, и долго не решался передать дочку в мамины руки. А моя младшенькая, сероглазая Лиечка, к тому моменту давно уже спала.

В общем, те ещё испытания! И про секс я грешным делом подзабыл. А теперь вот вспомнил… а как? Тут же дети! Айка говорит, что Кирюша спит иногда очень чутко. Я осторожно заглянул к ней в кроватку…

Кирюшка моя… Или Лиечка?..

Таращусь в соседнюю кроватку — такая же. Вот чёрт! Интересно, а Айка их различает, когда они спят?

Телефон снова ожил, и, выругавшись про себя, я с удивлением обнаружил на экране физиономию Геныча. Вот же не спится ему! Подхватив мобильник, я поспешил выйти из комнаты.

— Здорово, Кирюх, а я уж боялся, что ты спишь, — прорычал он мне в ухо.

— А теперь не боишься?

— Ты чего там еле шепчешь?

— Геныч, так-то ночь уже… не заметил? — прикрыв микрофон ладонью, я торопливо спустился по лестнице на первый этаж. — Что-то случилось?

— А почему обязательно случилось?.. А что, просто поинтересоваться у друга, как его дела, я не могу?

— Всё отлично, Геныч, — бодро заверил я, решив повторно не намекать на позднее время. — Спасибо, что спросил.

— Точно? — недовольно и недоверчиво переспросил Геныч. — А может, у тебя новости какие есть?..

Новости? А новости у меня, брат, убойные, только, прости, но пока я не готов делиться. Самому бы до конца осознать… Стоп!

— Геныч, а я не понял… ты что-то знаешь?

— Я? А ты?..

Ночной диалог двух идиотов. Я раздраженно скрипнул зубами, а войдя в кухню, наткнулся на две пары глаз — зелёные и светло-карие.

— Зд-дравствуйте, — прошептала зеленоглазая.

— Кирюш, мы помешали? — неожиданно робко пискнула Сашка.

— Добрый вечер, — брякнул я и, вспомнив, что на мне только трусы, прикрыл пах мобильником.

— Это ты мне, что ли? — раздалось рычание снизу. — Э, Кирюх, ты где там?..

— Ой, какой знакомый противный бас, — включилась уже привычная Сашка и, подскочив ко мне, наклонилась и прошипела мне… короче, в мобильник: — Неужто решил настучать, бегемот?

И на хрен я сюда выперся?

— Это кто?! — громко оторопел Геныч, но тут же сориентировался. — Рыжая, ты? Ты чего там делаешь? А вы где, вообще?..

— Ты не вовремя, мальчик-звонарь, — томно выдала рыжая ехидина.

— Саш, тебе так удобно? — я отхожу на шаг назад, потому что её рот находится в пяти сантиметрах от моего паха и разделяет их только мобильник, из которого рычит Геныч:

— Кирюх, ты где пропал?.. Я ж тебе звоню! Что эта рыжая там своим помелом вращает не по делу?

А ко мне торопливо подбегает хорошенькая зеленоглазка Стефания и протягивает фартук:

— Вот, возьмите, п-пожалуйста, — она смотрит на меня виновато и, будто случайно, бедром отталкивает сестру.

— Унылой ночи, урод! — гаркает Сашка, и я не выдерживаю, зная как остро Геныч реагирует на «урода»:

— Саш, жало прищеми, — цежу, прикрыв микрофон, и подношу телефон к уху:

— Здесь я, Геныч, извини…

— Да проехали, Кирюх, это просто такой сорт баб… у них же, как у мандавошек, — ни тормозов, ни авторитетов. Ты лучше побереги мою неокрепшую нежную психику, — сокрушается Геныч, пока я прикрываю нижний фасад цветастым фартуком. — Скажи, ты почему с этой рыжей? А Ниндзя где, ты её видел? Тебе бегом к ней надо!

В случае с Генычем никакой громкой связи не нужно, поэтому Стефания прячет улыбку в ладошку, а Сашка что-то зло шипит, но я её не слушаю:

— Я здесь, у Айки дома. Слышь, Геныч, мне показалось или ты узнал о детях раньше меня?

— А ты уже знаешь? — радостно протрубил Геныч. — Ух!.. Я тебя поздравляю, брат! Ну, Кирюх, ты ювелир! А как ты Жеку лихо обскакал! А вы крёстных ещё не выбрали, а? Я не против… ты это… Кирюх, ты не думай, я сам только сегодня узнал!

— Ага, — вклинилась раскрасневшаяся и злая Сашка, — а заодно расскажи, как ты Айке угрожал!

Стефания ширнула сестру в бок, а я с недоверием попытался переварить услышанное, но тут взорвался Геныч:

— Кирюх, да заткни ты ей рот чем-нибудь подручным, а то ведь мой кляп она точно не вывезет!

— Геныч, ты фильтруй свой лексикон, да?.. И я не понял, что там с угрозами?

— А всё с ними нормально, Кирюх, угрозы в силе! Захочешь отполировать моё табло — я к твоим услугам! А если б твоя Ниндзя перелётная опять от тебя свинтила?.. В прошлый раз ты в мясорубку полез… а дальше чего ждать? А вдруг ты, окрылённый тоской, попрёшь на очередной небоскрёб без страховки? А любовь, брат, она ни хера не окрыляет до такой степени — она, сука, размазывает нормальных пацанов!..

— Что ты несёшь, Геныч?

— А то! Я подстраховался, ясно? И не обижал я твою Ниндзю… но сказал ей, что жду до полуночи. Я, между прочим, и так вам лишний час дал. И пусть ещё спасибо скажет, что вообще выжидал! У меня просто с техникой были… неполадки, короче. А я пока с новой мобилой разобрался, пока контакты восстановил… Но, главное, что ты уже всё знаешь.

— Геныч, — прерываю его.

— Что? — в голосе напряжение. — Злишься на меня?..

— Спасибо тебе, брат.

— А-а, да ладно… — смутился Геныч. — Мне-то что…это вон, Ниндзе твоей спасибо за подарки!.. А, и ещё Рыжей передай, что я её перехотел. Вот так-то! Короче, «была без радостей любовь, разлука будет без печали».

— А что это у вас тут за ночное собрание? — в дверном проёме возникла Айка и, щурясь от яркого света, распорядилась: — Кир, снимай фартук и пошли, дело есть!..