Глава 9 Кирилл

— Кирюх, ты чего замолк, воспоминания смакуешь? — нетерпеливо позвал Жека, а я только опомнился, что провалился в себя. — Кинул нам замануху, а сам слился. Что она там начудила?

— Приступила к активному соблазнению. Я пробовал поговорить с ней, а эта чертовка мне: «Чего Вы дурачком прикидываетесь, Кирилл Андреевич? Я же вижу, что нравлюсь Вам».

— О как! Да-а, женщины — они такие!.. — процедил Женек. — И маленькие тоже не исключение. Придумали, мартышки, себе развлечение — возлюби ближнего своего, даже если он сопротивляется. И, главное, чем сильнее сопротивляется жертва, тем активнее возлюби — так ведь интереснее! Это у них типа квест такой — оттачивают своё подлючее мастерство. Геныч вон знает, он от моей Наташки уж лет десять бегает. Да, центнер? Ты что там затих?

— Переживаю я, — протрубил Геныч, — аж холодный пот прошиб. Кирюх, ну ты же это… не поддался?

— А я решил проблему радикально, — бросаю со злом. — Просто запретил ей появляться на скалодроме. Да я реально зассал, пацаны! Хотя надо было по-хорошему… подход какой-то найти… А я же ни хрена ни психолог! Мне двадцать три, а ей — пятнадцать — она не слышит меня, у неё подростковые тараканы в башке. А в коллективе и так уже стали замечать её чересчур настойчивый интерес.

— А че ты дёргаешься, Кирюх? — взревел Геныч. — Хрен ты оправдываешься?! Всё ты правильно сделал! Лично я с пятнадцатилетними таракашками даже говорить не стал бы. Ещё б ремня всыпал! Какое там по-хорошему?! Да ну на хер! Начнешь ей втулять — ты типа хорошая девочка, и даже не успеешь вставить своё веское «но», как загремишь педофильскими кандалами. И поди докажи потом, что ты искал правильный подход! А не вход!

— Да заглохни ты, шизофреник пуганый! — потерял терпение Женёк.

— Ты хотел сказать «параноик», дурашка! — отозвался Геныч. — Но шизик — тоже неплохо — всегда есть с кем за жизнь потрепаться. Короче, ты молоток, Кирюх! Че там дальше-то?

— Айка даже не спорила… просто собралась, как послушная девочка, и ушла. На душе так стрёмно было… А спустя несколько месяцев она заявилась ко мне с деловым предложением, — я нервно хохотнул, вспомнив этот визит. — Сказала, что достигла возраста согласия и выбрала меня.

— О-о!.. А-а… что это за возраст такой? — запричитал Геныч, а Жека со знанием дела пояснил:

— Ну, это вроде как с шестнадцати лет подростки сами вправе решать, с кем им шпилиться. А что вы так на меня смотрите? Это ещё моя Викуля просветила, когда готовила поход под меня. Но я от греха подальше потерпел. Благо альтернативных предложений… а, да ладно, не обо мне речь. Ну и что, Кирюх?

— Сказал ей, что предпочитаю взрослых тёть, а Айка пообещала, что я об этом пожалею… И ушла. А нам тогда как раз с Алёнкой вызов пришёл, и мы стартанули в Сидней. Ну а там… сами понимаете — сначала восторг, потом адаптация… Да я, честно говоря, про Айку и думать забыл. Чувством вины тоже не особо мучился. И с Алёнкой всё было отлично. А потом она мне написала…

— Кто — Алёна? — уточнил Женёк, но ответил Геныч:

— Да, Жек, — Алёна! А то как бы ещё Кирюха догадался, что у них всё тип-топ?! Я вот тебе сейчас тоже напишу: «Евгений, Вы мудятел!»

— Айка мне написала, — прервал я дебаты. — Но назвалась Гейшей, а я не знал, что это она. Интересно писала… притчи, сказки, истории всякие... Полгода, наверное, строчила в пустоту. То есть я читал, конечно, но не отвечал, да и не собирался. А зачем? Думал, ей надоест. А в какой-то момент зацепило… и мы стали переписываться. И я подсел на эти письма, ждать их стал. А почти полтора года назад я встретил её в баре.

— Айку?

— Гейшу! Ну, то есть Айку, конечно… Ну, я ж лицо моей Гейши не видел, а на фото были видны только волосы и татуха на плечах. Вот по ней и узнал — по тату. А я ж бухой тогда был в лоскуты.

— Ты-ы? — в один голос протрубили оба.

— Ага… Я как раз от Алёнки ушёл в тот вечер… Мы как-то не очень красиво расстались. А-а, так у меня ж тогда днюха была — праздновал я! А потом Гейшу, ну то есть Айку увидел… А потом… проснулся в её квартире.

— С ней? — вскинулся Женёк.

— Голый? — догнал его Геныч. — А как же… возраст согласия?..

— Не, ребят, всё прилично было и все уже добрались до совершеннолетия, — успокоил я. — Да и проснулся я в одиночестве, только не помнил ни хрена…

— Ну как так, Кирюх, это ж не про тебя! Ладно бы Жека заблудился…

— Чья б мычала, Геныч! — оскорбился Женёк. — Или напомнить, как тебя в плен маргиналы взяли? Ты вообще без трусов проснулся!

— А добрый друг о таком бы не напомнил, — помрачнев, пробухтел Геныч.

Жека на удивление резво сорвался с места, присел на корточки рядом с Генычем и покаянно склонил голову.

— Да пошёл ты, придурок, — Геныч толкнул его в лоб и заулыбался. — Кирюх, можно эту страшную историю я тебе потом расскажу? А то этот циклоп всё извратит и опошлит, а случай, между прочим, трагический…

Я посмотрел на друзей и у меня ком застрял в горле. Они могли жёстко стебать друг друга, но всегда ощущали границу. И оба, не задумываясь и не разбираясь, кто прав, впрягались в любую мясорубку за каждого из нашей четвёрки. И Макс такой же. Наверняка он расстроится, что сегодня не с нами. Но я рад, что Малыш цел.

***

Дальше парни слушали меня молча. Я рассказал, как провёл лучший отпуск в своей жизни в компании Айки и её сестры… Как долго приручал мою маленькую Гейшу и сходил по ней с ума. Хорошо, что я был терпелив… Потому что по-другому с Айкой нельзя. Сашка, её сестра, мне много всего рассказала… Хотя умолчала о гораздо большем.

Я узнал, что до тринадцати лет моя Айка жила в Киеве в благополучной и полной семье. Отец — успешный программист, мама — певица…. Хотя, вспоминая как задумалась Сашка над маминой профессией, я решил, что либо певица из неё так себе, либо — мама. Но свои выводы оставил при себе.

А в тринадцать лет Айка приехала в наш Воронцовск и стала жить с бабушкой. Почему? На этот вопрос Сашка вразумительно не ответила. Зато рассказала о другом… Как вкалывала моя кроха с четырнадцати лет, совмещая учёбу с двумя подработками… Как школу окончила в пятнадцать, потому что в первый класс пошла на два года раньше положенного срока. Неудивительно, что Айка так ненавидит учиться!

— А может, твоя Гейша в своём Киеве замочила кого-нибудь? — осторожно предположил Женёк. — Ну… случайно! Нунчаки — страшные штуки, а если ты говоришь, что она с десяти лет тренируется…

— Она не применяла их на людях, — возразил я, а Жека многозначительно промычал, вероятно, вспомнив сегодняшний вечер.

— Можно подумать, это охереть какой веский повод, чтобы отказаться от своего ребёнка! — гулко возмутился Геныч. — Гиены, сука, а не родичи!

— Ей было шестнадцать, когда умерла бабушка. К счастью, старушка позаботилась о внучке и оставила ей квартиру. Вот тогда же Айкина семья разделилась. Мать из Киева перебралась в Воронцовск (на свою родину) и привезла с собой дочерей. А отец с сыном остались в родной Украине. Оказалось, что, кроме Сашки, у Айки есть ещё одна сестра (на год или два младше) и брат, который старше Айки на два года, он же Сашкин близнец и зовут его тоже Сашка. — я покосился на вытянутую физиономию Женьки и усмехнулся. — Вот и я не сразу понял. Удивительная семья!

— Так, стоп! — Геныч схватился за голову. — Рыжую сестру зовут Сашка? Бля-а… рыжие бабы захватили нашу планету!

— Александрина, — уточнил я.

— Охереть как красиво! А её брат-близнец — Александр, значит… Так, что ль?

— Му-гу, — соглашаюсь. — Но на фото они не слишком похожи.

— Да похер! Ясное дело, они отличаются в некоторых местах. Слышь, а они, случайно, не Александровичи?

— Н-н…нет, — вспомнил я, — Валентиновичи.

— Странно… А младшую как зовут?

— Не помню, но как-то необычно…

— Тогда сто пудов — Шурка! — заключил Геныч. — Класс! Да, Жек?

— Геныч, да на хер она нам нужна?! — заорал Жека. — Я и так уже запутался! Мне вот другое интересно! Кирыч, как в семье рыжих Шуриков возникла твоя Айка? Она же азиатка! Её удочерили, что ли?

Вот и я так думал… что родную они хрен бы отправили в ссылку.

— Сашка говорит, что это волшебство генетики, — я невесело усмехаюсь и признаюсь себе, что благодарен тому волшебнику, что разбавил рыжие гены.

— Да ничего она не азиатка, — встрял Геныч. — Глаза большие, губки пухлые… я всё разглядел, Кирюх!

— Не-не-не! — это Жека. — Какой-то самурай там точно отметился. Ну да ладно, это всё дело десятое. Кирюх, так я не понял — всё срослось или..?

Это самое сложное… Потому что я не знаю правильный ответ. А сейчас, проваливаясь в воспоминания, я снова ощущаю, как протяжно и тоскливо скулит воспалённое нутро, заглушая физическую боль.

— Сегодня твоя Гейша не показалась мне слишком взволнованной, — не отстаёт Женёк. — Она тебя кинула?

— Неуместное слово, Жек, — рявкаю слишком резко и голова взрывается болью.

Взволнованная Айка?.. Я бы и сам посмотрел.

— Мы были вместе, пока оба нуждались в этом… просто в отличие от меня Айке не нужны эти отношения. Ты сам знаешь, что так бывает. Короче, как бы не поступила Айка, у неё были на это причины… Уверен в этом. Она со мной была честной… Хм… Даже слишком… но мне не в чем её упрекнуть, а уж вам тем более. Тогда она от меня улетела… А сейчас я должен её вернуть.

— Кирюх, а ты это только сейчас решил? — невинно поинтересовался Геныч. — Спустя год? Может, лучше синичку в руках?

— Да поздно, Геныч… когда крышу унесло за журавлями. Тогда я тоже улетел за Айкой… в тот же день.

— В смысле? Куда ты улетел? — нестройно и поражённо прозвучали пацаны.

— Сюда… в Воронцовск, — признался я, ожидая бурной реакции, однако возмущённых комментариев не последовало, и я продолжил: — Только без обид, пацаны, я даже дома не показывался… Поехал сразу к ней.