Глава 32 — Мир кислоты

Костя распоряжается вылить из всех бокалов шампанское. Заменить их на новые. И разливать только из новых бутылок.

Персонал весь раскрасневшийся и встревоженный. Молчаливый. Настороженный. Много охраны… Все в тонусе.

Я допиваю свой мятный чай, оглядываясь в поисках Хана.

Сердце все ещё колотится тревожной птицей в грудной клетке.

Это очень страшно осознавать, что кто-то желает тебе такого — кислоту в лицо. И не просто желает, а готов рискнуть собой ради этого.

За что?.. Ведь ничего я этой девушке не сделала плохого.

Я бы никогда не смогла так с кем-то поступить!

И я все понимаю — есть сумасшедшие люди. Но все равно очень обидно. И страшно. И за Хана страшно тоже.

Это так размазало меня, что я не чувствую в себе сил идти на сцену.

Мне хочется забраться под одеяло и поплакать от стресса.

Но визажист уже поправляет мой макияж. Две девушки быстро плетут толстые африканские косы, собирая их макушке и беспощадно дёргая меня за волосы. И я все ещё в таком шоке, что просто терплю это.

На ногах по трафарету мне распыляют белое мехенди.

На шею ложатся тяжёлые кольца золота.

За кулисами так много людей, все заняты… Кто-то регулирует свет, кто-то музыку.

Словно ничего сверхъестественного не произошло сейчас.

Мои волосы оставляют в покое на мгновение.

Словно почувствовав его, я отрываюсь спиной от спинки кресла и пытаюсь повернуться.

Вскрикиваю тихо от неожиданного поцелуя в шею, повыше колец, рядом с ухом.

Ощущаю его неровное быстрое дыхание. И снова, словно вкололи адреналин. Потому что от него разит адреналином!

Чувствую его горячую руку на моем плече. Чуть давит, заставляя меня лечь на спинку обратно.

Не сказав ни слова отходит.

Все вертится вокруг него. Ему приносят бокал с коньяком. Делает глоток… Задумавшись, смотрит в одну точку. Губы подрагивают.

Бокал в его руке неожиданно лопается.

Я вскрикиваю, подаваясь вперёд.

— Ау! — хватаюсь за голову.

Мне все ещё завершают прическу и волосы натянулись, дёргая меня назад.

Открыв ладонь, Хан безэмоционально позволяет девушкам из персонала убрать стекла, которые впились. Я вижу кровь.

Встречается со мной взглядом. Оттаивает, расслабляя плечи. Лениво подмигивает мне, ухмыляясь.

Словно, все в порядке.

Но он не в порядке. Когда человек в порядке, в его руке не лопаются бокалы. Мне хочется его обнять и погладить.

Показ начался…

— Хан! — прорывается какая-то роскошная блондинка за кулисы.

На ней длинное чёрное платье и огромные бриллианты в ушах.

— Хан, угомони свою охрану.

— Пропустите.

— Боже мой, к тебе не прорваться как к президенту!

— Потому что я занят как президент, — бросает не оборачиваясь и надевая выглаженную белую рубашку. В его кулаке зажата влажная антисептическая салфетка.

И вообще… Ощущение, что сейчас будет взрыв. Я бы на месте блондинки держала дистанцию.

— Меня нет в списках аукциона, Хан, — жалуется блондинка.

— Там будет узкий круг людей, Дарья. Это будет ламповое закрытое мероприятие.

— Дарина… — исправляет она. — Уже давно и официально. Но я же могу рассчитывать на личное приглашение на аукцион от тебя? Всё-таки, это мои залы.

Он разворачивается.

— Я за них заплатил. Ещё девять часов они мои. А аукционом я не занимаюсь, — вежливо, но безапелляционно.

— Ну… Хан, — с придыханием бросает взгляд ему в глаза из под ресниц. — Мы же… не чужие друг другу люди. Никогда не поверю, что ты не сам отбирал гостей.

Мне становится тошно.

— Я аукционом не занимаюсь, Дарья. Для этого есть специальный человек.

Поднимая телефон к уху, отвечает на вызов.

— Слушаю… — отворачиваясь от нее вполоборота в мою сторону.

Дарья-Дарина поджимает губы.

Меня немного отпускает по поводу этих "не чужих людей". Какая бестактная…

Я встаю с кресла, подхожу к зеркалу, чтобы рассмотреть свой образ.

Очень экзотично… Хотя немного отличается от того, как видела его я. И все же — очень хорошо.

С восторгом любуюсь образом. Брейды собраны в афрохвост. Меня сделали чуть смуглее, чтобы контраст с белоснежным мехенди был ярче. Тонкая ткань струится, взлетая от каждого движения. Массивное сюреалистичных форм золото… У меня не модельный рост и не модельная фигура. Я словно из другой реальности.

Дарья-Дарина смотрит на меня сзади, отражаясь в зеркале. Делает пару шагов ко мне. На своих каблуках она выше меня на голову. Я как девочка рядом с ней. Оценивающе оглядывает меня.

— Значит, невеста Арманова? — дёргает бровью. — Это какая-то пиар-история, да? Шок-контент, чтобы повысить продажи?

Ее пренебрежительный взгляд скользит по моим драгоценностям на кольцо. Дёргает бровями.

— Ты не тянешь… на такие королевские кольца.

— Кто же тянет? — спокойно смотрю ей в глаза.

Снисходительная усмешка.

— На королевские тянут королевы, — демонстративно прикасается к серьге в ухе.

— Дарья, — опускает телефон Хан. — То, что в твоём прайсе стоял "королевский минет" не делает тебя королевой, пора бы это уже уяснить, — ядовито, ледяным тоном. — Даже если один из клиентов женился на тебе.

Мои глаза в ужасе распахиваются.

— Да как ты смеешь?! — бледнеет она. — Мужу моему это скажи!

— Уверен, он видел твой прайс. И я его не удивлю. Выведите посторонних, — кивает охране на двери.

Охрана подходит к Дарье-Дарине.

— Это мои залы!

— Ещё девять часов мои. Мне звонить адвокатам? Ты разоришься на неустойке.

Она выходит, мстительно сверкнув глазами.

Хан пристегивает золотую цепь к моим кольцам.

— Ты такой хам, ужас… — закрываю я глаза, прикладывая руку ко лбу.

Я все понимаю, что женщина эта переборщила. Но от того, как он говорил с ней меня чуть ядом не разъело. Если бы кто-то так поговорил со мной…

— Почему прямота всеми воспринимается как хамство? — пожимает плечами. — Ведь, хамила она, а я всего лишь назвал вещи своими именами.

— Если так разговаривать с женщинами, неудивительно, что они начинают плескаться кислотой.

— Да? То есть, не они должны бояться сказать кривое слово моей женщине, а я им, защищая её? — агрессивно усмехается. — Нет. Так не будет. И пусть знают, что я отвечу максимально жёстко на любую атаку в мою сторону.

— Не знаю… — закрываю руками лицо. — Я правда не знаю. Все эти твои бесконечные женщины… Я не понимаю как на это реагировать достойно… правильно… и безопасно.

Поднимает мое лицо, убирая ладони.

— Какие "мои" женщины?

— Я не знаю.

— И я не знаю о чем ты.

Мне не за что ему предъявить конкретно. Ни с какими "его женщинами" я никогда не пересекалась. Но "они" словно витают в пространстве!

— У меня только одна женщина, — хмурясь смотрит мне в глаза. — Я об этом на весь мир сегодня заявил. Я хочу, чтобы в моей жизни была ты… всегда.

Закрывая глаза, вжимаюсь в него.

— Погладь меня, пожалуйста.

У него очень горячие, пульсирующие ладони. И мое тело пульсирует под ними тоже.

Оледеневшие голые плечи наконец-то согреваются.

— И ты можешь никак ни на кого не реагировать. Для этого есть я, Назар и охрана. Это будет достойно, правильно и безопасно. Научись этим пользоваться.

— Будь немного помягче, пожалуйста.

— Нет. Тогда нас сожрут. Но… Я постараюсь тебя ограждать от таких моментов. По возможности.

— Хан! Ваш выход. Тридцать секунд.

Слушаю музыку.

Teardrop — Massive Attack.

Мне пересыпают прекрасный темный янтарь с гравировкой с руки.

Хан тянет за цепочку.

Подхватывая за затылок, целует в губы.

— Макияж! — ахает визажист.

Хан отстраняется, стирая со своих губ блеск. Рассматривает его на пальцах.

Мы выходим.

Я иду на шаг впереди, словно питомец, которого выгуливают. Софиты и вспышки слепят. По краю подиума замерли модели.

Иду расслабленно и спокойно.

Ведь выйти на сцену — это такая ерунда по сравнению с кислотой, попавшей в Хана, что мои волнительный рецепторы перегорели.

Шаг мой пружинит под ритм, и я чувствую как в такт подпрыгивает грудь.

Задирая юбку, я делаю шаг ниже по ступеньке.

Мы доходим до края подиума.

— Авторы коллекции — Арманов Алихан и Вейгель Мия! Приветствуем, господа!

Нам аплодируют. Долго. Бурно.

Но я чувствую "кислоту". Здесь много женщин. Они меня ненавидят.

Задираю подбородок повыше! Сжимаю челюсти и крепче кулаки.

Я как будто-то Жана Дарк, а они толпа, которые кричат “сжечь ведьму!”.

И я вдруг понимаю, что он такой оправданно. Это мир "кислоты". Я к нему не готова, а он его абориген.

Смотрю в глаза Заре. А потом девушке, сидящей рядом с ней. Потому что она сверлит меня недоброжелательным взглядом. Но натянуто улыбается.

Неожиданно Хан обнимает меня, притягивая к себе спиной. Его предплечье ложится на мою грудь, а кисть на плечо.

Я чувствую себя защищено, как в ракушке. В бронебойной ракушке.

Кисти мои расслабляются и сыпется янтарь, о котором я забыла.

Аплодисменты прекращаются, публика ахает.

Янтарь отскакивает от подиума попадает людям под ноги и в руки. Некоторый остаётся на краю сцены. И помедлив мгновение, несколько человек быстро растаскивает его. Один я вижу в руках у девушки, которая протягивает его на ладони Заре.

И девушка эта тоже почему-то "витает в воздухе".

А может, я просто чокнулась со своей глупой ревностью.

Хан наматывает цепь мне на шею, опуская конец на грудь.

Таю от его горячего дыхания, забывая про то, где я.

Я вижу, как несут букеты. Но подарить нам их лично не пропускает охрана. И модели, улыбаясь, принимают их вместо нас.

Хан уводит меня, обнимая. Модели по очереди отмирают, шагая за нами.

За кулисами, я с ногами забираюсь к нему на колени. И мы просто сидим в кресле, наблюдая за происходящим по камерам. Он пьет коньяк, я — шампанское.

— Давай не пойдем на аукцион, — шепчет он, скользя губами по моему плечу. — Поедем домой.

Опустошенно тыкаюсь в него губами.

— Ты должен открыть аукцион, Хан.

— Я никому ничего не должен…

Мне приносят огромный букет цветов. А потом ещё один. И ещё один…

Вытаскивая записки, Назар, хмурясь, читает одну за другой. Все выкидывает в ведро для бумаг.

— Эм… — взмахиваю рукой. — Мне кажется — это мои записки.

— Ты хочешь цветы? Я закажу тебе любые… Только скажи.

Поцелуй в грудь, через ткань. Мои щеки вспыхивают.

— Хан… — свожу домиком брови. — Ну зачем женщине цветы, если она выбрала их сама? И ей их просто оплатили. Ты считаешь, я не могу оплатить себе цветы?

— Можешь…

— Тогда — зачем?

— Мм… Не знаю. Для фото. Для настроения. Для статуса. Зачем там вам… Ты мне скажи. Я предпочитаю дарить бриллианты.

Закрываю беспомощно глаза.

— Ладно. Не надо цветов.

— Я тебя расстроил?

— Нет.

Кладу голову ему на плечо. Ну вот такой он деревянный в некоторых вещах. Вдруг, я совершенно спокойно принимаю этот факт.

— Уверена?

— Да, все хорошо… Как твоя рука?

— Нормально.

Зависает в экране телефона.

Заглядываю. Сосредоточенно читает про цветы… Пальцы скользят по моей спине — вверх-вниз. Я чувствую себя немного пьяной.

Улыбаясь, целую его в шею, челюсть, оставляю несколько поцелуев возле уха.

— Ты такой милый крокодил… — шепчу я.

— Милый? — скептический дёргаются его брови.

— Да…

— Наверное, ты не очень хорошо знаешь русский, — хмыкает он.

Смеясь, ловлю его губы.

— Прекрасно знаю.

Он целует меня глубоко, в порыве. Оглушая и мгновенно превращая лёгкий флирт и шалости в пожар!

— Я подарю тебе цветы!

— Цветов теперь мало. Я хочу чтобы в цветах была записка, — облизываю его горячие губы, улыбаясь.

— Какая ещё к черту записка?! — тяжело дышит он.

— Любовная… От тебя. Я хочу поверить в то, что написано.

— …Аттракцион… — невнятно ворчит он.

— А?

— Будет тебе записка…