Глава 38 — Не иметь долгов

Двери лифта закрываются за ним.

Судорожно втягиваю воздух.

Что происходит?.. — размазываю слезы по лицу, пытаясь стереть.

Тело колотит от шока.

Никогда-никогда-никогда мужчины не смели так прикасаться ко мне и так со мной разговаривать.

И я в шоке… Я такое даже в кино стараюсь не смотреть. Не выношу насилие.

Ловлю свое отражение в зеркале.

В крови… с поплывшим макияжем… голая… Сжимаю в руках одеяло. Которое тоже в крови… Потому что я потеряла невинность с этим мужчиной.

Незнакомым. И явно ненормальным. И скорее всего опасным.

Сглатываю ком в горле.

Растерянно оглядываю это место.

Как я оказалась во всей этой истории?!

Как из нее выйти?..

Снимаю чужие драгоценности.

Поворачиваю голову на звук вертолета. Он приближается, становясь громче.

Выбегаю на лоджию, наблюдая, как он садится.

Так… Пожарный выход, Мия!

Не надеваю белья… некогда! Натягиваю только первое попавшееся в шкафу платье. Оно молочного цвета, и я пачкаю беспощадно его кровью.

Вытряхнув из сумочки всё, я хватаю только то, что точно моё — карту, паспорт, ключи от салона и свою авторскую брошь из азурита и серебра. Которую не отдала на аукцион. Потому что она… невозможно детализирована и прекрасна. Лучшая моя работа. Скарабей.

Не хочу ее оставлять ему!

Винтовая лестница на лоджии идёт к небольшой двери на крышу.

Там засов с ручкой, обтянутой кожей. Легко поддается мне. А вот дверь поддается сложнее. Тяжёлая и массивная.

Выхожу наверх.

Оглушенно оглядываюсь. Москва мерцает огнями.

От замедляющихся лопастей такой поток воздух, что приходится держать платье.

Между вертолетом и ещё одной открытой дверью на крыше два охранника.

Разворачиваются с удивлением в мою сторону.

Неуверенно иду к ним. Чувствуя, как холодно ногам. И вообще очень холодно… Очень!

Вертолет затихает.

Из двери выходит мужчина в костюме, возраста моего отца.

Жёсткий. Вальяжный тяжёлый взгляд…

Оглянувшись, охранники, сближаются плечами и встают у меня на пути. Немного растерянно. Подозрительно осматривают меня.

— Извините… — прижимая руку к горлу и прокашливаюсь, перевожу на того мужчину умоляющий взгляд.

Охрана оборачивается на него. Он взмахивает им пальцами.

Расступаются, пропуская меня.

— Помогите мне отсюда выйти, пожалуйста, — прошу я.

Мужчина бросает взгляд на дверь из которой я вышла. Потом бегло осматривает меня. Дёргает озадаченно бровями.

— Ты шлюха? — это не звучит как попытка оскорбить.

Он просто интересуется.

Кручу отрицательно головой.

— А кто?

— Я…

Что я должна сказать?! Невеста Хана? Нет!! Но я не знаю, что говорить.

— Я… Мия. Вот… — раскрываю ладонь со скарабеем. — Я мастер… по камню.

— А-а-а… Вейгель?.. — взгляд становится заинтересованным.

Откуда он знает меня?

Киваю.

Оглядывает ещё раз. С пристрастием. Задерживаясь на окровавленных кистях и босых ногах.

— Тебя изнасиловали?

Неуверенно отрицательно взмахиваю головой. Ведь, нет, не насиловал…

Но от обиды начинают дрожать губы и слезы снова искажают всё, на что я смотрю. Отворачиваю лицо в сторону от смущения, что вынуждена так вскрываться перед посторонними людьми.

— Тебе нужно в больницу?

— Нет…

— В полицию? К адвокату?

— Я просто хочу домой, — судорожно и жалобно выдыхаю я. — Помогите, пожалуйста.

— Пиджак дайте ей, — распоряжается охране.

Мне помогают подняться в вертолет. Дают наушники с гарнитурой. Плед.

Мы летим куда-то, в другую часть города. Он сверлит меня взглядом. Чувствую. Кутаюсь в плед, смотрю в окно. И ничего не вижу.

— Мия, я могу посмотреть эту вещь ещё раз? — касается моей руки.

Раскрываю ладонь.

— Продай это мне.

— Он не продается.

Эта брошь очень понравилась Хану. Можно сказать, она его впечатлила больше всего.

— Вопрос цены.

— Некоторые вещи не имеют цены. Возьмите… — кладу ему в ладонь. — Это подарок. За Вашу помощь.

Перед такими мужчинами лучше долгов не иметь. Урок от Хана.

— Скарабей приносит удачу, а азурит даёт обладателю сверхинтуицию. Я делала эту брошь для украшения сумки с документами. Она слишком вызывающая, чтобы носить ее на одежде. Но любой кожаный аксессуар превратит в предмет роскоши.

Мой голос дрожит.

Протягивает мне свой портфель.

— Сделай, как должно быть.

Я прикалываю брошь.

В ответ он протягивает мне пластиковую тисненую визитку.

Дарович Владимир. Концерн "Юта". Телефон видно только под определенным углом. Случайно не подсмотришь. И я кручу визитку, ловя когда появится черный глянец в выдавленных цифрах.

— Моя адвокатская команда в твоём распоряжении. На случай, если тебе будет нужна юридическая поддержка.

— Что Вы… таких денег у меня нет.

— Я оплачу. Не волнуйся. Это — тоже подарок.

— Спасибо.

Забираю. Потому что совершенно не знаю, чего ожидать от Хана. И, возможно, мне стоит бояться. И искать защиты.

Но я не могу отыскать в себе чувство страха по отношению к нему. Когда он там слетел с катушек ни с того, ни с сего — да, было страшно.

А сейчас вот… нет, не боюсь.

Я — дура?

На самом деле, первое, что мне хочется — свернуть все в Москве и уехать к отцу.

Но это будет значить, что я сломалась, да?.. А я ничерта не сломалась! Мне просто надо немного отдышаться и…

Рвано вздыхаю.

Мы где-то приземляемся. Я не узнаю мест. Вокруг особняки. Мне выносят большой бумажный стакан с горячим чаем.

Владимир отправляет меня с водителем домой.

Мы долго едем по ночной Москве.

Вот я наконец-то одна. И у меня появляется момент почувствовать себя. Челюсть болит от грубой хватки Хана. Да и тело — тоже болит. Начиная от саднящего ощущения между бедер, завершая ногой, на которую я грохнулась. И порезы, конечны… Будут синяки.

Но больше всего болит сердце. Там самый большой синяк на отбитом сердце.

Я так ждала первой любви…

А сейчас в голове крутится только одна фраза: "Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и будете думать, что это прекрасно"…

Я больше не думаю.

Это ужасно. Больно. Унизительно. Обезоруживающе.

Обезоруживающе, да.

Потому что даже сейчас, после всего произошедшего, единственное, что мне хочется по отношению к Хану — оправдывать. Я не позволяю себе. Ни в чем! Да и невозможно. Но хочется…