Глава 60 — Просветово как просветление

Фургон заводит нас довольно далеко, а потом остается на заправке, а мы едем дальше.

— Он остановился… — оборачиваюсь я.

— Мы едем на север.

— Почему?

— Ну послушай…

— "…Ориентация север, я хочу чтоб ты верил…" — играет по радио.

Хихикаю, изображая фейспалм.

— Ты маньяк!

Мы едем дальше. Через минут сорок поворачиваем с трассы за стареньким автомобилем с номером Т211АМ. Потому что "там".

Подозрительно оглядываясь на удаляющуюся трассу, продолжаю спорить с Адой.

— …если я оставляю как есть, то значит позволяю ему вести себя со мной… так! А-а-ай!

Подпрыгнув на кочке, врезаюсь довольно сильно головой в стекло на дверце.

— Что это было? — хватаюсь за лоб сбоку.

Притормаживаем.

— Ты меня не забыла? — подозрительно смотрит на меня Ада.

— Нет! — хихикаю я, растирая набухающую шишку.

Хорошо приложилась.

— А косяки Арманова?

— Тоже нет, — вздыхаю.

— Жаль!

Машина заваливается на мою сторону.

— Кажется, колесо пробили.

— Давай поменяем, — предлагаю я.

— Я не умею…

— Разберемся! — решительно выхожу.

Остановились мы на пригорке. Внизу сначала редкие деревья, потом — лесок.

Открываю багажник.

— Где домкрат? — ищу его взглядом.

— Мм… кто?

— Домкрат, Ада… Такая железная лягушка. А ключ?

Наклоняюсь, в поисках необходимого. Но там только колесо.

— Ключ… Это видимо было в таком пластиковом чемодане, да? — виновато.

— Видимо, да.

— Я выложила. У меня не входило кое-что в багажник…

— Ну, ничего… Мы сейчас остановим кого-нибудь, и попросим домкрат и ключ. Не будем паниковать.

— Не будем! — послушно соглашается Ада.

Но ни через десять минут, ни через час ни одна машина больше по этой старенькой дороге не проезжает.

— Есть хочу, ужас… — вздыхаю печально. — Надеюсь, ты вкусная.

— Эй-эй! — хихикает Ада. — Смотри, там коровы на выпасе. Идут куда-то.

— Время вечерней дойки… — пожимаю плечами.

— Уверена, там за перелеском деревня. Может прогуляемся, найдем там техпомощь?

Прихватив сумочки, ставим машину на сигнализацию и идём.

Несмотря ни на что нам весело. Мы болтаем обо всем, что попадается на глаза.

— …Молоко верблюдов почти как у коровы, только гуще, — рассказываю я. — Кемел Милк.

— А гусеницы? Я слышала, что в Африке едят гусениц.

— Мопане! Похоже на вяленую колбаску. А саранча — на креветки. М-м-м… Я бы сейчас слопала и то и другое!

— Фу, гадость какая. Давай лучше про молоко. Я обожала в детстве молоко. Мне всегда не доставалось… Я была старшая. Доставалось только младшим. А в городе настоящего молока не бывает.

— Мы сейчас найдем парное молоко! — обещаю ей я. — самое настоящее.

А за перелеском и действительно деревня.

— "Просветово", — хором читаем мы.

— Просветово — это почти просветление! — с энтузиазмом играет мне бровями Ада.

— Пойдем, просветимся!

Машин не видно, людей тоже. И мы поворачиваем по следам коров.

За невысоким частоколом одного из домиков мы видим красивую девушку с толстой косой и ведром в руке. В другой руке у нее ковш.

— Здравствуйте! — улыбаюсь я, держась за колья. — А у вас есть здесь где-нибудь кафе или столовая, где можно перекусить?

— Здравствуйте, — ставит она ведро. — Откуда?? Уже и магазин, наверное, закрылся. Как же вас к нам занесло?

— Мы ищем кое-кого… — уклончиво объясняет Ада.

— А! Все понятно. Василису Егоровну.

Называет нам адрес, указывая рукой.

— "Знак"! — шепотом бросает Ада.

— А можно мы у вас молока купим? Очень хочется молока… — прошу я.

— Вот ещё. Пейте так.

Набирает в ковш, передает нам через частокол.

Со стонами удовольствия, мы по очереди пьем вкуснейшее молочко.

— Спасибо… как вас зовут?

— Руслана.

— Это Вам, Руслана, — покопавшись быстренько в сумочке, дарю ей брошь в форме славянского солнца. И не слушая ее отнекивания, вкладываю в ладонь девушке красивую вещицу.

Продавать мне нельзя, а дарить — запросто! И мне хочется дарить.

— От Мии Вейгель.

Мы уходим в указанном направлении.

— Как она сказала? Василиса Егоровна?

Уставшие и немного замёрзшие, не без приключений добираемся до нужного адреса, как раз в момент когда мой телефон испустив грустные ноты, отключается.

— Что дальше? Стучим?

— Стучим!

Ада стучит в окно.

Выходит маленькая старушка в шали. И не спрашивая у нас ничего, приглашает в дом.

— Что ж вы по темноте? Замёрзли? Чаю будете?

Удивлённо переглядываясь, соглашаемся на чай.

Василиса Егоровна ставит на стол плюшки к чаю, садится с нами.

Поднимает мою руку со стола с кольцом Алихана.

— Какой тяжёлый… — смотрит поверх меня на иконы, качая головой.

— Перстень? — уточняю я.

— Мужчина…

— Да уж… — опускаю взгляд.

— А ребёночек лёгкий будет. Как птичка.

Внезапно рыдания подкатывают к горлу. Я, не дыша, замираю.

— А ты… — строго смотрит на уплетающую плюшки Аду. — Нехристь…

Машет на неё рукой со вздохом.

— Угомонись… Теперь уже все хорошо будет. Все хорошо…

Ада, вдруг как девчонка растерянно хлопает ресницами.

— А что же мне делать? — зачем-то спрашиваю я.

— Бывает так, просим-просим… — ведёт немного скрюченными пальцами по тупому краю лезвия ножа. — Нам дают. А конца-то два.

Показывает на острый край.

— Без второго и первого нет! — крутит нож.

— Как не прорезаться?

— А как ножом не режемся? Учимся обращаться…

Не очень-то я с “ножами”.

— Но и пораниться можем иногда. Ничего, заживёт. Дурак и ложкой зарежется.

Прикладывает широкое холодное лезвие к моей шишке на лбу.

И я завороженно жую вкусную булочку с какой-то сладкой незнакомой мне ягодой.

Вот это завели нас знаки!..

Сюр какой-то.

— А вы нам не подскажите, где здесь водителя найти? Нам бы колесо поменять… — очнувшись, спрашиваю я.

— Не надо вам никого искать. Вас уже самих ищут. Пора вам.

Встаёт.

— Ой! Я кажется, телефон в машине забыла… Думаю, чего Назар не звонит… — шепчет, копаясь в сумочке, Ада.

— Нам пора! — подскакиваю я. — Спасибо большое… А как мы вас за гостеприимство отблагодарить можем?

— Свечку за здравие поставите и на том спасибо. Провожу, чтобы не блудили…

С фонарем провожает нас до улицы, где горят фонарики возле домов. Дальше показывает направление.

К машине нашей мы подходим уже в полной темноте с опаской.

— Если что, пойдем проситься переночевать к Руслане, — успокаивает меня Ада.

Со злостью толкает машину сзади.

— Чёртово колесо!

Покачнувшись, машина начинает тихо ехать вперёд с горки.

— Ада! Ты не поставила на ручник?!

— Ой…

Разгоняется и… скатившись, разворачивается, врезаясь в дерево. Стекло эпично осыпается.

— Ох, Ада! — шлепаю себя по лицу.

— Тормоза отказали… — тут же придумывает она отмазку. — А мы вообще пострадавшая сторона! Особенно ты!

Прикасается к моему лбу.

Машина врезалась в дерево как раз моей стороной.

Ада переводит взгляд с нее на меня и обратно.

— А, кстати!..