Глава 26

– Лотта, я с тобой поговорить хотел! – Говорите! – буркнула я, глядя на гравийную дорожку. – Ты ведь не сердишься на меня? Что я привез тебя сюда? А толку-то на тебя сердиться? – Просите, меня брат Фиделиус ждет! – Погоди, Лотта! – магистр ухватил меня за рукав и заглянул в лицо. Будто искал там что-то. – У тебя не было сестры? – Что? – я так удивилась, что даже злиться на него перестала. – Старшей сестры? Лет на шесть-восемь старше тебя? – Мне об этом неизвестно, магистр. Я совсем маленькой в приют попала, там старшие дети отдельно жили. – Жаль, – магистр отпустил мой рукав. Что еще за вопросы? Что ему в голову пришло? Ответов у меня на это не было. В приют неплохо было бы наведаться, узнать, кто мог на Лотту навесить проклятие невезения, ведь действительно никакое дело у нее не спорилось, все из рук вываливалось. С детства оно к ней прилеплено. А вот кем и за что? Но вряд ли удастся уже докопаться до истины, много лет прошло. Загадками прошлого можно заниматься, когда в настоящем все в порядке. А тут – точно не в порядке! И даже настолько не в порядке, что я стала спать плохо, мне снилась то черная королева с мечом, то сверкающая корона Бренны, то какие-то осклизлые руки, тянущиеся ко мне из черного месива, затопившего сад. Где взять сильного некроманта? Эта мысль занимала меня все больше. Даже узнала у Фиделиуса, как обстоят дела в столице с некромантами. Плохо обстоят. Единственный некромант при главном храме был настолько стар, что забывал, как его зовут, а при управлении правопорядка трудился совсем юный парнишка-спирит, способный только видеть и развеивать призраков, но им больше и не надо было, узнать, кто убил и за что. Или где предок клад зарыл, да сказать не успел. Полезный специалист, но с упырем не справится. Днем я старательно прибиралась в мастерской брата Фиделиуса, помогала ему с разными опытами. Выучила множество новых понятий: «сублимация», «возгонка», «экстракция». Мастер будто забыл о проблемах с Тьмой, азартно смешивал реактивы, измельчал, растирал порошки, скручивал хитрым способом проволочки, гранил камни, сверлил дыры в металлических пластинах. Что-то свинчивал и паял. Сжигал кости и порошки в тигле, растворял пепел кислотами, снова выпаривал… Работы было столько, что магистр злобно рявкнул на посыльного, явившегося в разгар очередного опыта. – Вон! Я занят! – взревел магистр. – Ниру Лотту желает видеть Его Преосвященство! – гаркнул посыльный. С оглушительным треском взорвалась колба, заполнившая все помещение вонючим дымом. Пришлось, кашляя и зажимая нос, вывалиться из мастерской и выталкивать собственным телом посланника. – Что вы лезете под руку? Магистр работает! – сказала укоризненно, откашлявшись. – Властитель ждет! – многозначительно ответил посланник и чихнул. – Мне переодеться надо! – я была в ученической мантии и прожженном в нескольких местах фартуке. – С ума сошла! – возмутился курьер. – Его Преосвященство ждать не привык! Наверное, он привык к виду подкопченных и адски воняющих девушек. Ему же хуже. Я пожала плечами и пошла за посыльным. Властитель сидел в кабинете, а рядом с ним сидела женщина, закутанная в плащ с глубоким капюшоном. Да еще и полумаску нацепила. Женщина с таком же плаще и полумаске стояла чуть поодаль. – Вы утверждаете, что она?.. – спросила нира в маске, и голос мелодичный и глубокий, мне сразу показался знакомым. – Кроме нее, на подворье никого моложе нет, – кивнул епископ. Женщина шевельнулась, краешек плаща соскользнул. Я же смотрела во все глаза на блеск драгоценных камней, которыми было расшито платье. Королева, точно! Она меня еще нахалкой назвала, когда магистр Скольм меня выгуливал по парку. – Я подумаю. Хотела спросить, чем я так не нравлюсь Ее Величеству. Да язык прикусила. Только вчера слуг пороли на заднем дворе. Тут вообще с телесными наказаниями все хорошо было. Своя шкура ближе к телу, после десятка розог все становились умнее, трудолюбивей и почтительней. Даже глупые и нерасторопные. – Иди, дитя, трудись. – Конечно, Ваше Преосвященство, – вышла, недоумевая, вот ради чего напрягали гонца, меня отрывали? Чтоб раззолоченная кукла на меня презрительно посмотрела? Или ей что-то нужно, что могу только я? А я много чего могу, но королеве помогать не хочу и не буду. Без меня помощников хватит. Не все можно купить за деньги, кстати, мне их сейчас даже не предлагали. Это обидно. Гордиться оказанной мне честью угодить королеве не буду. Не люблю, когда на меня, как на вошь, смотрят. Пусть знатные дворяне радуются шансу королю чулки подавать или горшок выносить. При этом чулки остаются чулками, а дерьмо в горшке не пахнет розами. Мне еще в мастерской прибираться надо после разгрома, и я живо поскакала по ступенькам вниз. – Что же мне делать? – простонала королева в кабинете епископа. – Я всецело готов вам помочь, ваше величество! – Если я потеряю и этого ребенка, меня сошлют! – ее величество заломила тонкие пальцы. – Придворный маг сказал, что это проклятие, так снимите же его! – Безусловно, но нужна жертва, чтоб перекинуть проклятие на нее. И магия это самая черная. – Мне все равно, – махнула холеной кистью королева. – Если нет никого больше подходящего, пусть будет эта рыжая девка. Главное, чтоб молодая была и здоровая. – Но магистр Фиделиус очень ею доволен! – с сомнением протянул епископ. – Что? У вас служанок недостаточно? Прислать вам десяток? – Ваше величество, вы меня неправильно поняли. Сейчас магистр занят крайне важным артефактом, отвечающим за безопасность всего Бренвийона. Девушка помогает ему в работе. Всего две короткие недели, и мы займемся вашей проблемой. Вам же не нужно волноваться и стоит поберечь себя! – Две недели? Да я и дня не могу больше ждать! – взвизгнула королева. Фрейлина тут же открыла флакончик и сунула королеве под нос. – Два дня, и не больше! – топнула ногой королева, отмахиваясь от фрейлины. – Но это невозможно! – развел руками епископ. – Обратитесь к небу, ваше преосвященство, уж вам-то оно не откажет! – Королева закуталась в плащ и скрылась в потайном проходе вместе с фрейлиной. Деревянная панель закрылась, шкаф вернулся на место. Чуть скрипнула огромная картина, изображающая короля Фредерика Шестого в блеске славы. Рама открылась, магистр Скольм ступил на табурет, спрыгнул на пол и бережно прикрыл за собой нишу портретом. – Что будем делать, властитель? – Визгливая дрянь, – процедил властитель. – Нам не нужна такая королева. Она смеет мне угрожать! Мне! – Но у нее куча влиятельной родни в Орвилле. – И что? Беременные бабы такие хрупкие, заболевают от любого ветерка! Тем более, у нас и климат суровее, нежная южанка не выдержала, что тут такого? У них все посольство вечно простужено. – Так готовить ритуал? – осведомился магистр с усмешкой. – Зачем? В данной ситуации та простолюдинка важнее коронованной дуры, начитавшейся запрещенных книг. Жертвоприношение ей подавай! Впервые Фиделиус доволен и трудится, не покладая рук. Нет, друг мой Скольм, мы не будем нарушать наших планов. А когда они осуществятся, никто нам не сможет приказывать или угрожать. Ни ее величество, ни его величество. «И величеством другого начнут называть» – повисло недоговоренным в воздухе. – Да, властитель, – поклонился магистр. *** Я ликвидировала последствия взрыва универсальным заклинанием «Генеральная уборка». С каждым днем они мне давались все лучше. Еще бы, столько практики! Брат Фиделиус может, и был гением в науке, но в жизни он был абсолютной свиньей. Вернее, он попросту не желал тратить свое время даже на собственный комфорт и уют. Впрочем, так поступают многие мужчины, отнюдь не гении. И даже не понимают, отчего бесятся их жены, выгребающие из-под дивана грязные носки. Он не желает и не убирается. А она не хочет – но прибирается, готовит, гладит, моет полы. Ежедневно переламывая себя. Это ли не подвиг? Подвижничество так точно! Я знала только одну женщину, обожающую стирать. Руками, в тазике. Для нее это был волшебный процесс превращения грязного в чистое. Попади она сюда, точно стала бы магической прачкой. Еще две приятельницы фанатели от кулинарии, но я этого никогда понять не могла, что же они не пошли в профессию? По мне, так хобби это затратное и неблагодарное: она крутится полдня на кухне, а сожрано все за двадцать минут. Зато муж приятельницы набрал за два месяца семейной жизни шестнадцать килограмм. Ну, каждому свое. Удивительно повезло, что пользоваться магией я могла, а их артефакты этого не определяли. Потом нашла в книгах ответ. Магия разума не фиксируется обычными методами. Определители для поступающих в магические академии могли опознать только стихийную магию! Для магии разума нужны были хрустальные шары, специальные тесты и другой маг разума. А кто признается-то? Особенно в Бренвийоне! Читать ауры навык утерян. Даже епископ ничего не увидел, а ведь он должен быть выбран по силе духовных энергий, умению видеть невидимое для всех и владеть разными методиками воздействий. Что с него взять, если Орден изначально был образован для уничтожения магов и их знаний. Вот и уничтожили. У меня теперь официальная справка есть, что я не ведьма. Могу жить спокойно, никто меня не распознает. Я сидела между зубцами крепостной стены и глазела на улицу. Отдыхала и грызла зеленое яблоко. Мы сегодня с Черномордом отлично поработали над собирающими каналами. Жижа в коридоре отступила на три дюйма. Завихрения над склепом стали куда меньше, почти невидимыми. Надеюсь, к ритуалу у заговорщиков просто не хватит энергии все провернуть. Дамы здесь носили высокие деревянные котурны, чтоб не шлепать шелковыми туфлями по грязи. Большинство предпочитали портшезы разной конструкции и даже паланкины. Ну, у кого на карету не хватало денег. Карета – дорогое удовольствие! Я с интересом наблюдала за очевидной проституткой в ярком красном платье. У нее было густо набелено лицо, шея и грудь, а по ним наведены фальшивые голубые жилки. Волосы высоко взбиты, и в них воткнуто три пера. Судя по вытянутым пропорциям фигуры, ее деревянные подставки добавляли ей не меньше фута роста. Роскошная карета, запряженная четверней серых в яблоках, вылетела из-за угла. – Па-а-аберегись! – заорал мальчишка-форейтор и щелкнул хлыстом. Народ порскнул в разные стороны, кто-то толкнул проститутку, и она свалилась в сточную канаву, изрыгая брань из ярко накрашенного рта. – Зато живая, – прошамкал какой-то старикашка с всклокоченной бородой. Карета со звоном и грохотом пролетела мимо, и в самый последний момент я заметила за шторками хорошенькое женское личико. – Амина! – ахнула я. У меня просто день встреч! Жалко, что герб рассмотреть не успела, да и не понимаю ничего в гербах. Зачем пансионерку забрали из монастыря? Проще простого: ей нашли мужа. То, что она родовитая, и так было видно. Значит, не просто знатная, а очень знатная. Коронованным особам полагается восьмерик, канцлеру, герцогам, генералам и советникам шестерка лошадей, графам и придворным чинам четверка, а жалким баронишкам, пожилым дворянам, женам и вдовам полагалась пара. Герб не рассмотрела, зато лошадей рассмотрела. Нужны специалисты. И я отправилась в конюшню. Любознательный я человек потому что. Вот! – Че? Четверка серых в яблоках? – заржали конюхи почище своих питомцев. – Уж до того красивые, глаз не отвести! – похлопала ресничками. – Точно, на таких только посмотреть и можно! – Полковник Метхаг! – крикнул парнишка с вилами. – Ну и дурень, у полковника мышастые! – Мухортые! У глаз и на храпе желтые пятна! Да, тут собрались настоящие знатоки и ценители, не мне чета. Сколько новых слов! Я таких мест у лошадей не знала, куда они друг друга азартно посылали. Два парня едва не подрались, споря, сивая или «в гречку» у какого-то магистра лошадь. – Значит, четверку серых в яблоках не знаете, – вздохнула я, когда мне надоело слушать ценные рассуждения, перемежаемые ругательствами. – А че их не знать, их вся Бренна знает! Некроманта то проклятого выезд! Старого сыча Байхара! Того старенького некроманта? Но Амина не может быть ему ни дочерью, ни внучкой, возраст не подходит. Тогда уж правнучкой.