Глава 25

Понедельник был выходным у учащихся. Их отпускали домой, у кого они были в столице, остальные получали увольнительную до вечера. Сегодня можно не бояться, что меня снова подкараулят настырные адепты и будут приставать. Особенно колобок с веснушками. Мне стоило большого труда стискивать зубы и не желать больше ему ничего плохого. Четыре пересдачи – само по себе серьезное наказание, а вкупе с фурункулами на попе и вовсе садизм. Но других адептов чужой пример не останавливал. Поскольку я оказалась единственной молоденькой служанкой, и смею надеяться, хорошенькой, то адепты лезли, как осы летом в банку с пивом. Зато сегодня можно будет навестить склеп в саду и посмотреть, много ли толку было с нашей диверсии. И если он был, повторить. Черноморд выволок из саквояжа толстый том «Магии разума» и велел читать. Мысленные приказы и пожелания – это ведь она, магия разума. И исцеления по большей части – тоже. Я воздействовала на разум, он исправлял дефекты тела. Особенно с теми болезнями, которые происходят от искажения тока энергии. Потому что я не вливала своих сил, не черпала природных, меня не охватывало стремление вылечить всех недужных. Магом жизни или целителем я точно не являлась Я могла пожелать навести порядок в теле и становилось по моему слову. Честно говоря, было очень страшно. Такая ответственность! Скажешь: «Чтоб ты лопнул»! И человек лопнет… либо под колесами кареты, запряженной четверней, либо под плитой, сорвавшейся с лесов, либо просто разобьется, упав с высоты. Это даже не ведьмовство, это фейская магия, давно жившая только в сказках. А в Бренвийоне признаться в том, что ты маг разума, значило подписать себе смертный приговор. Менталистов боялись и ненавидели больше всех прочих магов. Потому что они были неуловимы привычными средствами. Но опять же, я не различала эмоций, не угадывала, о чем человек думает, не стирала воспоминаний, не внушала побуждений… В общем, разбираться и разбираться. Это как сказать «компьютерщик» – а там сотня разных профессий. И знание всех языков – это тоже магия разума. Слово, написанное на бумаге, несет смысл, и я его понимала! И как-то настраивалась на понимание этих смыслов, подхватив поток чего-то. Чем-то и как-то. Ментальным щупом осознания. У меня слов не нашлось, чтоб это выразить. Черноморд сказал, что никогда о таком даже не слышал и не подозревал. Я прочитала отмеченные на сегодня главы, потянулась и прошлась, разминаясь, взад-вперед у беседки, где читала. Покрутила бедрами, помахала руками. – Вот, папа! – раздался знакомый надоевший голос. Я так и замерла с разведенными руками. – Видел папа, видел? Она точно сейчас колдовала! – подскочил конопатый пухляш. – Уймись! – Прогудел густой бас. Мужчина был под стать басу. Такой же основательный. Длинный кафтан из тонкого шелковистого сукна с золотыми чеканными пуговицами, серебряные пряжки на поясе и на шейном платке, вышитый жилет, трость с набалдашником, золотая цепочка поперек объемистого живота. – Рыженькая. В нашу породу. Одобряю! Борода у мужчины росла черная, пышная, она обрамляла лицо больше в ширину, чем в длину, вторым воротником. Кажется, такой фасон в нашем мире называли «Гарибальди», в честь Джузеппе Гарибальди, итальянского героя национально-освободительной борьбы XIX века. Зато на голове волосы были медно-рыжие, собранные в недлинный хвост бархатной лентой. – Я Патрисио Гаддам. Купец первой руки, – представился бородач. – Лотта Энгель из Ринги, – вежливо присела. – Знаю, – кивнул купец. – Присядем. Я вернулась в беседку, подобрав оставленный учебник. Его у меня из рук тут же вытащил купчина и показал сыну. – А ты брешешь, что неграмотная! – Да там вообще не по-нашему написано! – пискнул Викар. Да? Не заметила. Молча забрала книгу обратно. – Грамотная – плохо! Жена не должна быть умнее мужа. А мой болван не отличается большим умом, все бы ему шалить, как козленку-сеголетку. Но ничего, с возрастом остепенится. Ему сейчас кой-как колледж бы закончить, и мне начинать помогать. Экзамен на магистра он не сдюжит, но нам того и не надо, не за тем учиться посылали, – купец погладил гильдейский знак на груди. – У меня торговля большая, мне связи нужны. И невест подсовывают все, кому не лень, знают, что голодать не придется. За тобой связей нет, денег нет, понимать должна и ценить доброе отношение! Я вежливо улыбнулась. Не понимаю, зачем мне все это рассказывают. – Я списался с твоим дядей, – пробасил купец. – Знаю его, торговлишка мелкая, прямо скажем, нам не ровня. Но и не голь перекатная, безродная. Широко открыла глаза. При чем тут мой дядя, о котором я давно и думать забыла? – Но тут такое дело, что не приданое надо давать за невестой, а за невесту выкуп. Мы уже столковались. Так что поздравляю тебя, Лотта, ты войдешь в приличную семью! Гаддамы третий век торгуют, фамилия известная! Потому что свою выгоду чуем, и за невыгодные дела не беремся. Я согласен. – На что? – Да взять тебя в нашу семью! – Расхохотался торговец. – Викару ты сильно приглянулась, все уши прожужжал мне. Я вытаращила глаза, стараясь лихорадочно придумать выход. Ну, пончик! Ничего, что я на голову выше и в три раза худее? И что, мягко говоря, он у меня не вызывает желания с ним даже за руки подержаться? Да от вида мокрых отвисших губ меня стошнит, если целоваться полезет! – Но… дядя ведь отдал меня в монастырь, оттуда забрал магистр Ордена Торрес, я теперь, наверное, у него должна спросить? – Спросим непременно, – кивнул купец. – Мне слухов не нужно! Пусть по всей строгости проверят, свидетельство дадут, что ты не ведьма и не маг. С храмовой печатью и всеми подписями. Хорошо бы, чтоб Его Преосвященство подписал тоже. А что до остального, то честь-честью замуж пойдешь, платье тебе пошьем самое модное, украшения подберем, я на это не поскуплюсь. – Но я еще не готова замуж! Слишком молода! – Шестнадцать в самый раз. Перестарков не надобно! Хотя откормить тебя придется основательно, чтоб стало, за что подержаться! – купец снова расхохотался. – Мне Викар совсем не нравится! – Это он дурак потому что, напугал тебя с дружками своими, но ведь исправил дело, по-честному замуж пойдешь. Викар! Подлетевший колобок схватил меня за руку. – Благословляю, дети, воркуйте, а я пошел. Дел много, – купец оглядел нас довольным взглядом и пошел прочь из сада. Я выдернула ладошку из потной пухлой руки Викара. – Ты что придумал, недоумок? – Да я же знаю, что ты ведьма! Не проведешь! Это ты магистрам глаза запудрить можешь, а я уже и письмо приготовил в Королевский совет и Патриарху! Так что за меня пойдешь или на костер! – А ты не боишься? – Я прищурилась. – Не боюсь! Думаешь, почему мы такие удачливые? Потому что на ведьмах женились! И отец мой и дед, на таких, как ты, управу знают! Как поженимся, из моей воли не выйдешь! – Тогда это вас тогда надо жечь за сокрытие ведьм! – Нас никто не тронет, нам весь двор денег должен! – нахмурился Викар. – Подумай, коль не дура, куда тебе еще деваться, кому ты нужна? Вожжа тощая? Разве что в полюбовницы, и то рылом не вышла, кто на тебя польстится-то? Ни гладкости, ни пышности, ни румянца. – На себя посмотри! Кому надо, тот и польстится! – Что? На знатного губу раскатала? Таких, как ты, в любой деревне пучок за пятачок! – Вот там пучками и покупай невест себе, а от меня отстань! Викар насмешливо хмыкнул. – Отец к властителю пошел за разрешением на брак. Что ему твой худосочный магистр! Отец заплатит и получит бумагу! Он всегда так делает! Если чего-то нельзя, значит, надо больше заплатить. И хоть ты что твори! К алтарю волоком притащат! Викар топнул ногой и выбежал из беседки. – Давай, я его загрызу? – с карниза свесил морду вниз Черноморд. – Ничего с ним сейчас делать нельзя, все шишки на меня повалятся. Хоть чихнет, все одно мне припишут! – я упала на скамью и закрыла лицо руками. – Берем тогда Альбина? – спросил фамильяр, прыгая мне на колени. – Заговорщик, они долго не живут, – я вздохнула. – А зачем нам долго? Пусть домик нам купит и ренту, это вообще за три дня оформить можно, зачем ему дольше жить? Ладно, неделю, если не особо торопиться. Время есть. – Добрый ты у меня. Ласковый. Черноморд с урчанием подставлял ушки под почесывания. Деньги важны, мне не хотелось бы оставаться без денег. Поэтому за работу я буду держаться зубами. Два золотых на дороге не валяются, да что там, и серебряные не валяются! Даже медные. Продавать себя гадко, кто же спорит. Лучше уж руки и голову. Но тело – это просто тело, я не считаю гениталии своей сутью. Физиологический акт душу не затрагивает, если ее не вкладываешь в отношения. Когда любишь и любима, другое дело, деньги заменяют гормоны счастья. Но всегда приходит прозрение. Или охлаждение. Деньги же решают большинство проблем. Хоть и считается, что богатые тоже плачут, только это по большей части неправда: богатым всегда есть, чем заняться, куда время и деньги девать. У меня вон знакомые дайвингом занимаются, с парашютом прыгают, по горам лазят, по пещерам, по самолетику прикупили, на пилотов выучились, яхты у них, им скучать некогда. Дорогие удовольствия у них, а любовь заменяется отменным суррогатом, девушки на любой вкус и цвет радостно украшают досуг, и зазорным это не считают. Но вот так расчетливо продать себя… не знаю, получится ли. Одно знаю точно: за пончика не пойду! Никогда и ни при каких обстоятельствах! Неужели гаденыш в самом деле доносы подготовил? С дурака станется. Действительно, без покровителя никуда. Защита нужна. Как-то я вроде понимаю, что мирок паршивый, патриархальный, тут о женской свободе или избирательных правах (три ха-ха!) никто даже не задумывается. Но душой принять не могла. У нас в семье за мужиков сроду не держались, бабка одна прожила, мать замужем года не прожила, и меня на карьеру настраивали, на самостоятельность. Не умею я из мужиков деньги тянуть, не учили меня такому. Здесь у приличной женщины есть три профессии: дочь, мать, бабушка. У неприличной еще две – содержанка и проститутка. У простолюдинов, конечно, женщины вкалывают больше иного мужика, на поденной работе, и по дому, и с детьми. Вдовам попроще, можно дело мужа продолжать, трактир держать, ателье, пекарню, лавку. Но чтоб стать уважаемой вдовой, сначала надо замуж выйти. Незадача какая. Сколько угодно можно хорохориться, но за успешной женщиной всегда мужчина стоит. Даже в нашем, якобы прогрессивном мире. Отец, муж, брат, любовник. Что смешнее всего, любовники больше стараются помочь, чем мужья, тем наоборот, ты обязана помогать. Уборщица, прачка, психолог, кухарка, и еще денег домой принеси не меньше, чем муж. Да, и дети чтоб были присмотрены, ухожены, воспитаны и развиты. По сравнению с Альбином адепт Викар просто неумытый поросенок в синей мантии, тут и думать нечего. Но из содержанок в куртизанки короткая дорожка. От покровителя к покровителю, а там уже плевать с кем, кто больше заплатит. Считается, что с той дорожки не возвращаются. Не знаю насколько это правда, и проверять не хочется. Не умею я так. – Лотта! Я тебя ищу! – на дорожке показался магистр Кристобаль и прервал мои душевные терзания. – Я нужна брату Фиделиусу? Уже бегу! – хотела проскользнуть мимо, но магистр выставил вперед руку. – Что это адепт Викар выскочил, как ошпаренный? – Домогался, угрожал доносами в Королевский совет, – безразлично пожала плечами. – Да как он смеет? – Гаддамы многое смеют, – мимоходом заметила, а магистр заметно поскучнел. – Я тебя привез, я за тебя отвечаю! – Да, магистр, – ответила с равнодушным лицом. Отвечает он! Пока сама в лужу не ткнула, ничего не замечал! Тут вся верхушка Ордена в заговоре, а он видите ли, за меня отвечает! За себя бы ответил! Как шлюх приводить, так смог, а как девушку защитить от домогательств, так нет его! – Что это? – Магистр бесцеремонно потянул книгу к себе. Да что они все хватают чужое! – Тарский? Ты читаешь по-тарски? – Я картинки смотрела. На схемы по вязанию похоже, я думала, сборник по вязанию. Только выкроек почему-то нет, – растроенно вздохнула. Смотрела на магистра и внутренне негодовала. Почему у него такой же чистый лоб и ясные глаза? Почему не горит печать изменника и предателя? Он же меня целовал! Значит, я ему нравлюсь. Обычно мужчины не целуют тех, кто не нравится. А потом он притащил девку. И еще хватает наглости со мной разговаривать эдак снисходительно-покровительственно. У самого рыло в пуху! Может, у него вообще тут, в столице, оставалась возлюбленная? И это он к ней рвался, а вовсе не перед отцом выслужиться? Или вообще не одна, а пара-тройка, для разнообразия. Впрочем, я для него и так была изначально лишь новым витком карьеры. От этой мысли настроение, и без того паршивое, еще больше испортилось. – Отдайте! – выхватила у магистра учебник и пошла из сада. Хватит, нагулялась. Что ни прогулка, то нервное потрясение. Буду в епископский сад ходить.