Глава 24

Причина излишней плаксивости оказалась проста и банальна. У Лотты наступили критические дни. Девушки в Бренвийоне созревали намного позднее, так что раньше Лотта не знакома была с проявлениями женской физиологии. Мешочки, набитые мхом, с лентами, чтоб привязывать к поясу под платьем, потрясли мое воображение. Этому миру точно не хватало тампонов и прокладок! Непременно введу их в обиход. Как только разберемся с черной королевой, так сразу. Сейчас же я могла только лежать в кровати, обняв живот, поджав ноги и тихонько скулить. Фиделиус меня выставил из мастерской после вердикта лекаря, сообщившего, что я вовсе не умираю. Мне дали настойку мяты с ромашкой, а от пилюль с каннабисом я сама отказалась, вызвав негодующее фырканье лекаря. Да-да, кокаин принимали от зубной боли и использовали, как капли от насморка, а героин синтезировали, как средство от кашля для детей и взрослых. В этом мире пока не знали, что такое наркотики. Зато у них магия! Интересно, к ней есть привыкание? – Ты что тут валяешься? – форточка скрипнула, пропуская Черноморда. Как обычно, он тут же прыгнул на меня сверху. Была у него такая милая привычка моститься на самом высоком месте. – Убью! – пообещала я слабым голосом. – У меня живот болит! – Отравили?! – ахнул фамильяр. – Дурак! – Так лечись! У тебя же справочник есть! Я громко застонала от собственной тупости. Действительно, в практикуме по бытовой магии был небольшой раздел про мелкие травмы: порезы, укусы, ожоги, ссадины, заклинания от головной боли, насморка, простуды и прочих мелких недомоганий. Все, что не требовало усилий лекарей. Я же сама вроде целителя, так какого черта страдаю? Cura tе ipsum!4 – Сфи́не си́не па́ру’ас, би́не ко́пу ре́ду’ваз! – прошептала я, гладя многострадальный живот. «В животе царит покой, боль снимаю я рукой». Вообще-то заклинание было предназначено от обжорства, но думаю, поможет и в данном случае. Действительно, под рукой разливалось приятное тепло, впитываясь в кожу. Повторенное трижды заклинание полностью убрало все неприятные симптомы, и я удовлетворено вздохнула. – Ну, что нового нарыл, черная морда? – одеяло полетело в сторону. *** Епископ в золотой парче и накидке из горностая принимал сан Патриарха. Прибыли епископы из Дешана, Орвилля, Тара. Завистливыми глазами они смотрели на венец, лежащий на подушке хорошенького мальчика в белом стихаре. Мальчик преклонил колени и протянул венец, блеснувший золотом и брызгами драгоценных камней. Епископ опустил венец на свою голову недрогнувшей рукой. Драгоценная реликвия Бренвийона теперь принадлежит ему! Эмилиано Аридону! Патриарх Аридон подождал, пока на его шею опустится широкая золотая цепь с гербом Бренны. Скоро тут будет висеть новый герб. Его герб! Новая династия Аридон! И страну переименуем, Аридония – очень даже благозвучное название. Или без «А», Ридония? Благословенный Ридонат! Патриарх выпрямился и обвел собравшихся горделивым взором, собираясь сказать положенные слова. Но двери храма вдруг распахнулись, за ними бушевала непроглядная мгла. В сводчатый зал шагнула она. Королева Рагона, со своим мечом, в неизменно черном платье, которое она носила после смерти венценосного супруга, Фридерика Четвертого. Епископ кинул в сторону начальника стражи короткий повелительный взгляд. Тот выкрикнул приказ, и стража, до того момента стоящая неподвижно навытяжку у стен, обнажила клинки и бросилась на ведьму. Рагона с легкостью подняла свой меч. Блестящий клинок описал широкий полукруг. Хрипы, всхлипы, стук отлетевших голов и бренчание панцирей падающих тел. Тонкий визг взвился под купол и тут же перешел в хрип. Нервной девице на колени упала голова начальника стражи, обрызгав кровью из рассеченных жил платье и лицо. Рагона даже не сбилась с шага. Ее горящие глаза устремлены были только на корону. – Приветствую королеву, – сказал патриарх. – Ты пришла поздравить меня? – Я пришла за своим венцом, – Рагона направила клинок в сторону Аридона и струйки крови по лезвию стекли вниз тяжелыми каплями. Безобразные кляксы испачкали белоснежный ковер. Алые кровавые розы на снегу. – Он мой по праву! – да он за этот чин столько совершил! Скольких предал, подставил, оболгал, сколько сановников подкупил! Рагона расхохоталась и неимоверно быстрым колющим движением воткнула клинок в его грудь. Прямо под медальон с гербом Бренны. Епископ закричал и вскинулся на кровати. Грудь болела, саднила больше обычного. – Сон, просто сон. Все пройдет прекрасно, я уверен! – Сказал сам себе епископ, растирая ноющую грудину. Метко отправленной подушкой епископ разбудил прикорнувшего возле кровати ученика. – Подай мне снадобье из сундучка и кубок с водой! Мальчишка, сонно моргающий припухшими от сна глазами, принес требуемое. Епископ отсчитал пять капель из фигурного флакона, потом подумал и добавил еще две. Тщательно закрыл флакон, взболтал и выпил снадобье. Горько-вяжущий вкус обволок язык, и епископ почувствовал, как успокаивается заполошно колотящееся сердце, утихает грохот в висках и болезненная ломота в затылке. – Ну почему эти целители не могут делать вкус снадобий хотя бы приемлемым! – с досадой произнес епископ, требуя подать уже воды с мятой и лимоном. – Хочется просто выплюнуть собственный язык! Жаль, что привезенная Кристобалем девчонка не оказалась целительницей. Да будь хоть ведьмой, он подождал бы, пока она его не исцелит, милосердно даровав после этого ей легкую смерть. Толпе-то все равно, жгут живую ведьму или ее труп. Кристобаля он даже в мыслях не называл сыном. Он был слишком похож на свою мать, а вспоминать прошлое епископ не любил. И не собирался. Мальчик послушно налил новый кубок. Епископ глянул в окно. Он ненавидел, когда окна закрывали шторами, и они у него выполняли исключительно декоративную роль. Эмилиано искренне считал, что уставшему человеку никакой свет небес не помешает спать, а спать, когда солнце взошло – непростительный проступок. Он придерживался этого правила с юных лет, и требовал того же от подчиненных. Король с радостью следовал этому правилу. Утро только занималось. Епископ понял, что больше не уснет и отправил отчаянно зевающего мальчишку прочь. Он почитает и подумает. *** Когда я вошла в мастерскую, магистры увлеченно трясли листами чертежей, тыкали пальцами и карандашами в спорные места. Не зря я вчера разложила все листы по порядку – исходная модель и с поэтапными изменениями. Спорили магистры о том, какие свойства должен иметь получившийся артефакт. – Доброе утро. Простите, магистр Кристобаль, не знала, что вы здесь, принесла завтрак только на одного! Сходить еще за порцией? – безукоризненно вежливо, но сухо и официально спросила я. – Благодарю, Лотта, я не голоден, – Кристобаль цепко посмотрел на меня. – Да, свари нам лучше кофе! – приказал магистр, хватая с подноса ватрушку. – Тройной! С перцем и имбирем! – Да, магистр, – я покорно отправилась к хитрому агрегату, творению брата Фиделиуса. Эх, не видел он настоящих кофеварок! Чтоб и эспрессо, и капучино, и латте! – Магистр, вам не кажется странным, что деревенская девочка научилась за три дня управляться со столь сложной техникой? – шепотом спросил Кристобаль у брата Фиделиуса. – Деревенская – не значит дурочка! Она весьма смышленая и понятливая девица. Я доволен. Впервые на моей памяти бумаги правильно разобраны, в лаборатории все блестит, а я сыт! – брат Фиделиус похлопал себя по животу. – Это меня и настораживает, – пробормотал Кристобаль. – Девочка умеет ладить с вещами! Это талант, если хотите! – А кто ее к вам привел? – Брат Скольм. А к чему вы клоните? Кто ее в столицу привез, а? Магистры посмотрели в угол, где Лотта, тихонько мурлыкая песенку, возилась с кофейными чашками. – Действительно, глупости, – выдохнул Кристобаль. – Я лично ее видел в Ринге, где никакой брат Скольм не успел бы ее завербовать. – Он привел ее ко мне для детального исследования, – кивнул брат Фиделиус. Оба магистра расплылись в улыбках, принимая чашки кофе. Слишком радостных. – Ты пока не нужна, иди погуляй! Я поблагодарила магистра и пошла, куда сказано. Гулять. Мрачно бродила по саду, пиная камушек, когда меня окликнули. Снова те трое адептов! – Ну? – недружелюбно отозвалась я. – Сними свое заклятие! – потребовал, покраснев, конопатый пончик. – Ваш учитель вам ведь все объяснил! У меня нет дара! – Раз нет дара, то… – начал неуверенно долговязый. – Значит, она ведьма! – с торжеством объявил укушенный. Мало его тяпнул Черноморд. – А ведьмы легко развивают и пополняют резерв мага! Чур, я первый! Да чтоб вам опухнуть, недоросли озабоченные! И полную задницу чирьев! Недогрызенный адепт протянул ко мне руку и вдруг замер. Его глаза округлились, он ойкнул и схватился за штаны сзади. – Ты что сделала?! – заорал он. – Убирайся, пока облысеть не пожелала! Разумеется, именно в эту минуту появился брат Альбин. Мой провожатый в больницу. Вел он себя очень прилично, и я вполне благожелательно его поприветствовала. – Адепты Викар, Сэлл, Дирон, – мягко сказал магистр. – Почему вы кричали? – Она нас прокляла! – Видимо, за дело? Легко краснеющий Викар побурел и понурился. – Лотта? Я не имела никакого желания их выгораживать. Поэтому с чистой совестью наябедничала про развитие резерва с моей помощью, которое адепты намеревались провернуть второй раз против моей воли. – Она просто не поняла нас! Мы лишь хотели познакомиться и пошутили! Оболтусы дружно закивали. Шутники. – Ах, я такая неотесанная, не привыкла к столичным ухаживаниям! – я приложила руку к сердцу. Губы магистра чуть дрогнули. Он тут же приказал адептам убираться, и они пошли, несколько скованно и неуверенно передвигая ноги. – В одном они правы, юная ведьма слишком большое искушение для магов. Я открыла рот от неожиданности. – Но магистр, меня же проверяли! Я не ведьма! – Все ли маги об этом факте осведомлены? Возьмите, – он протянул мне небольшой бронзовый ключик. – Это ключ от личного сада Его Преосвященства, куда не могут зайти посторонние. – А он не будет против? – Властитель слишком занят в последнее время. И предпочитает гулять ранним утром. – Спасибо, магистр! – я опустила ключ в карман передника. – У меня в столице собственный дом, неплохая конюшня, есть экипаж. В средствах я не стеснен, – магистр пошел рядом по дорожке. – И вы это все хотите предложить мне? – Вы намного умнее, чем кажетесь, – хмыкнул магистр. – За ваш первый раз я готов щедро заплатить. И постараюсь, чтоб вам понравилось. Лотта бы заплакала и убежала. Почувствовала бы себя оскорбленной и униженной. Будь я девушкой в своем мире, я бы пощечину дала. Наверное. Сейчас я даже глазом не моргнула. И не такое приходилось выслушивать. Вообще, есть хоть одна женщина, которой бы не пришлось выслушивать гораздо более гадкие предложения? От четырнадцати и до сорока я их наслушалась вдоволь. Магистр еще был достаточно вежлив и тактичен. Так что никаких глупых пощечин и вида оскорбленной невинности строить не стала. – Я очень ценю ваше предложение и всесторонне обдумаю его. – Вам все равно понадобится покровитель. – Добавил магистр. – У меня отличные перспективы. Меня собираются повысить, возможен перевод архимагистром в отделение Ордена в Поморье. Это власть над целой провинцией. Огромное поместье, беззаботная и благополучная жизнь. – Я вам очень признательная за откровенность, магистр Альбин. Но я ведь не люблю вас. – Что такое любовь? Необузданная страсть, которая быстро прогорает, оставляя лишь угли, или спокойное ровное пламя симпатии, которого хватит надолго? Я ведь вам не противен? – Вы видный мужчина, – кивнула я. – Просто неожиданно все. – Понимаю. И буду ждать вашего решения. В отличие от адептов-недоучек я знаю, что ведьму ни к чему нельзя принуждать, будет только хуже, – брат Альбин улыбнулся одними глазами и шепнул: – Я никому не скажу. Проводила высокую фигуру магистра глазами и вытерла внезапно выступивший пот. Магистр убежден, что я ведьма. И да, для девчонки из захолустья это шикарное предложение. Больше мне вряд ли кто-нибудь когда-нибудь предложит. И внешне магистр неплох: сероглазый блондин, стройный, не слащавый, ко мне отнесся с уважением с первого дня. Жалко, что заговорщик. В самом деле, стоит подумать над его предложением.