Глава 22

– Я не понял! – возмущенно пискнул Черноморд. – Чего не понял? Черноморд вспорхнул мне на плечо, ощутимо вцепившись коготками, и обнюхал мои волосы. – Ты что, не переспала с ним? Я вытаращила глаза на наглое животное. С кем? – Ой, ду-у-ура! – лисозмей закрыл лапками глаза и начал раскачиваться. – С чего ты взял, что я с кем-то обязана была переспать? – ледяным тоном поинтересовалась у бесстыжего фамильяра, ссаживая его с плеча на стол. – Он сорвал с меня белье, продвигаясь поцелуями к пульсирующему местечку, жаждущему прикосновений? Только кто? – О-о-о! – Черноморд со стоном упал на спинку, растопырив лапки. Полежал немного, изображая конвульсии, затем открыл желтые глаза. – Про инициацию забыла? Я мученически завела глаза в потолок. Инициация важна для ведьм природных и урожденных! Я маг или ведьма? Требую ясности! Неужели так важно развести ноги и позволить тереться внутри себя чужим гениталиям? Это приятно? Мой прежний опыт говорил, что не слишком. Просто мужчина пользуется не своими руками, а моим телом для достижения наслаждения. И вот ни капли не весело! Грубые неумелые мужчины отвращают от интимной жизни множество искренне любящих женщин. Терпеть супружеские обязанности в таких обстоятельствах действительно тяжкий труд, требующий солидного материального возмещения. Я понимаю, когда крышу сносит и людей кидает к друг другу, как приливной волной, там ничего не поделаешь. Даже в любовь верю. Правда-правда. Она существует. Но любовь духовная и плотская разные вещи. Но мне-то сейчас зачем все это? Бренвийон патриархальная страна, невинность – дурацкий, но культ, позволяющий мужчинам считать, что именно он – отец детей. Глупость, между прочим, но мужикам не докажешь. Вдруг я встречу хорошего человека, с которым можно будет договориться? Тут все-таки прав у женщин маловато, заботливый и покладистый муж – настоящее сокровище, которое я не упущу. Раз уж тут так принято, надо подстраиваться под мир. – Ты замуж собралась? – вопрос фамильяра меня заставил задуматься. Пока не хотелось. Согласно закону, муж – твой господин и может регламентировать абсолютно все стороны жизни. И деньги все у него. От отца или старшего брата переходят к мужу, минуя женские лапки. Нет, куча женщин только и мечтает, чтоб их кормили-поили-наряжали и ублажали, но… как-то это унизительно? А Лотта совсем молоденькая девушка, чтоб с ней по-настоящему считались. Пигалица, соплюшка, а не солидная матрона, пережившая трех мужей. Так что пока отложим вопрос с замужеством. Не горит. Я поспешила перевести тему. – Ты тут все облазил? Есть что-то интересное? – Кое-что нашел. – Лисозмей надулся от гордости. – Идем в сад, покажу! Я думала, тут только стены и брусчатка. Нет, оказался вполне приличный сад, правда, тоже окруженный с трех сторон высоченными стенами. С четвертой стороны была галерейка, откуда можно было спуститься по лестнице в царство зелени и цветов. На крыше галереи сидели нахохлившиеся горгульи. Черноморд потащил меня вприпрыжку к боковой аллейке. – Смотри! – он указал мне на довольно уродливую, на мой взгляд, статую. Высокая костистая женщина из черного мрамора, в короне, с вертикально стоящим мечом, на который она сложила руки. Лицо у нее было тоже неприятное. Скульптор приукрашать эту женщину явно не стремился. Длинный нос, тонкие губы, надменный взгляд. Глаза он сделал не плоскими, отчего многие статуи кажутся слепыми, а максимально рельефными, и свет попадающий в дырочки зрачков, создавал ощущение, что статуя смотрит. – Ведьма натуральная, – сделала я вывод и поежилась. – Бери выше! – фамильяр прыгнул на пьедестал, вскарабкался и устроился на голове статуи. – Это королева Рагона, бабка короля Фредерика. У нее тут усыпальница. Змеиный хвост Черноморда улегся колечком на щеку мраморной королевы, придав облику изумительную законченность. – Почему здесь, а не в главном соборе? – удивилась я, обходя статую по кругу. – Почем я знаю? – лис почесал задней лапкой ухо. Хм. Черная магия, запрещенная… Я из запрещенных только некромантию могу предположить. Но она вроде тоже на пользу храму служит, призраков там погонять, проклятие снять. Это как раз по церковной части. В Ордене этому наверняка учат. Еще в сыскном деле некромантия крайне полезна. Общественно неодобряемая деятельность, но это всех магов касается. А не к этой ли королеве идут ниточки силы? – Нам надо к ней в склеп! – решительно сказала я. – Да ты что?! – шарахнулся лисозмей. – Что ты там делать будешь? – Надо поглядеть, что там творится. Вдруг она встает по ночам? – Упырица?! – Взвизгнул Черноморд. – Да ни за что! Я фамильяр честный, по чужим склепам шляться не желаю! Придумала тоже. Я упырей боюсь! – Я тоже боюсь, – призналась я. – И знаний маловато. Хорошо, только снаружи посмотрим, может, чего и разглядим. Сейчас глянем и ночью сходим. – Зачем ночью? Ночью спать надо! – занервничал фамильяр. – Так может, тут ночная жизнь оживленная, а мы спим и ничего не знаем? Ночью идти не потребовалось. Разлитые нитки знакомых плетений над склепом превращались в настоящие канаты и вкручивались в высокую крышу склепа, образуя светящуюся зеленоватым светом воронку. Так-то ничего страшного при свете дня не наблюдалось: очень изящный, облицованный мрамором домик, разве что окна лишь намечены резцом, даже что-то вроде балкончика имеется, козырек над входом. Высеченные из камня финтифлюшки, витые полуколонны, статуи в нишах. Высокая ажурная башенка. Миниатюрный макет строгой готической часовни, а не хижина добродушных гномов. – Они что, не видят? – я покрутила кистью, указывая на жгуты силы. – Тут же маг на маге и магом погоняет! Лис пожал мохнатыми плечиками. – Братья, какая куколка! – раздался глумливый голос и резкий свист. Я обернулась. К склепу шли вразвалочку трое парней. Местные адепты или семинаристы, судя по синим распахнутым мантиям. Рожи довольные, улыбочки мерзкие, чувствуют предстоящее развлечение. Я одна, а их трое. – Мальчики, шли бы вы в другое место, – вздохнула я. – Ты кого назвала мальчиками? – возмутился самый долговязый. – Мы мужчины, и тебе это докажем! Добавки еще попросишь! – Чур, я первый, – облизнул губы конопатый пончик. Можно было побегать и повизжать, но не хотелось радовать уродов. – Ай! Меня укусил кто-то! – вдруг дернулся третий. Черноморд тяпнул его за ногу, а потом вытащил свой змеиный хвост на дорожку. – Змея! – заорали три голоса. Адепты шарахнулись от склепа. – От укуса плоскохвоста умирают за десять минут, – сочувственно кивнула я. – Беги к целителю! Подвывая, укушенный помчался из сада. Переглянувшись, дружки последовали за ним. – Какого еще плоскохвоста? – обиделся Черноморд и свернул свой хвост кольцом. – Ничего он не плоский! – Ой, не бери в голову, ляпнула первое, что вспомнила. Вроде ядовитей кобры в десять раз, только людей не кусает, потому что это морская змея, у нее зубы глубоко в пасти, и до кожи человека не достанут. Они рыбой питаются. Спасибо, что выручил! Ты настоящий защитник! Герой! Черноморд приободрился и распушился. – Только вот непонятно, что с этой штукой делать, – я снова повернулась к склепу. – Нам такое не под силу, – честно признался Черноморд. – И Кристобалю не под силу. Тут сильный маг нужен, некромант-ритуалист. – Будем делать, что можем, – решила я. – Подергаем за нитки в нижнем ярусе. Все людям облегчение выйдет. Этим мы и занялись. Шныряли по коридорам для слуг, где я ночевала первую ночь, и разрывали линии, где потоньше. При приближении моей служебной бляхи линии сами усыхали и скукоживались. Оставалось только прижигать обрывки, чтоб не срастались заново. Беспринципные сволочи эти маги, между прочим, себя защищают, а низовой персонал пусть помирает, отдавая силы злодейскому заклятию. В разрывах, хулигански хихикая, рисовала три буквы. Это Черноморд смущенно посоветовал, слышал, что от них сила великая. Эхваз, Альгиз, Иса. Почти русская «М», затем трезубец вверх растопырками и латинская «I». Защита от магического воздействия. Чистой водой, пальцем на стене. Вода высохнет, сила останется. Я посомневалась, что подействует, но мне же было совсем не трудно это нарисовать, у Черноморда-то лапки! Я в двух местах и те самые три буквы нарисовала, такое меня бешенство разобрало при виде безучастных, еле шевелящихся служанок. Честно говоря, работницы из них те еще были. Мы этот вопрос с фамильяром тоже обсудили и решили, что королева женщина, ее нельзя пичкать одной мужской энергией. Требуется женская для равновесия и гармонии. Не зря же двуединство Инь-Ян придумали? Вот и держат служанок тут, выжимая, как лимоны над жарящейся рыбкой. Черноморд обещал похаживать и поглядывать, не придет ли кто починять магическую «проводку». Я ему строго-настрого наказала никого не кусать, на глаза не показываться и не шалить. Главный злодей точно такими мелочами заниматься не станет, нам бы проследить, откуда ноги растут. И куда ведут следы, которые эти ноги оставляют. Я живо пробежалась по мастерской с ежедневной уборкой, вытерла пыль, и уже раздумывала, не пойти ли пообедать, как в дверь постучали. Мастер Фиделиус не стал бы стучать в дверь собственной лаборатории. Меня охватило дурное предчувствие. Но дверь следовало открыть. Я прихватила метлу на всякий случай и распахнула дверь. – Магистр, это она! – завизжал конопатый полный адепт, ныряя за спину сурового носатого магистра. – Это я, – согласилась сразу. – Я работаю у мастера Фиделиуса. А что случилось? Магистра смерил меня взглядом, охватывая сразу все: фартук, метлу, косынку. Рост, вес, возраст, ауру, темперамент. – Адепт Вика́р, вы утверждаете, что эта особа наслала на вас проклятие, в результате которого вы и двое ваших друзей покрылись прыщами? – Она, больше некому, – буркнул адепт, чуть высунувшись из-за мантии учителя. – Дара нет, – магистр обернулся и слегка встряхнул адепта за шиворот. – Магистр, но это она! – Нира… – обратился ко мне магистр. – Лотта. – Нира Лотта, эти трое оболтусов вам не навредили? – Нет, магистр, не успели. Одного укусила змея, и они убежали. – Адепт Вика́р! Не представляю, где вы могли подхватить проклятие, но конкретно эта служанка не сумела бы ничего подобного наложить при всем желании. Двойка вам за чтение аур, щитовые чары, отражение атак в составе команды и навыки первой помощи при магическом загрязнении. За ложь десять ударов розгой. – Но, магистр! Мы и так пострадали! – взвыл адепт, и я только сейчас разглядела, что его лицо покрыто сплошь гнойными красными прыщами. – Нира Лотта, прошу прощения, – магистр вежливо кивнул мне. Я с облегчением захлопнула дверь. Глава 23 – Что с артефактами, Скольм? – епископ прервал чтение толстой книги, когда в его кабинет проскользнул магистр Скольм. – Властитель, брат Фиделиус неожиданно явился в мастерские и страшно раскричался, что в схему внесены изменения. Чуть не побил мастера Сифаста. – Он же никогда не интересуется давно выполненными заказами! С чего его понесло вдруг в мастерские? – Не знаю, властитель. Он становится все более безумным с каждым днем. Но, к сожалению, никто лучше его не выполнит расчеты. Мы лишились части контуров, которые магистр Фиделиус счел испорченными и выбросил, но за несколько дней нагоним. К полнолунию все будет готово. – Хорошо. Ремесленников много, гениев единицы. Придется терпеть. – Не знаю, важно ли это, но Фиделиус взял к себе ту сиротку из монастыря, что привез Кристобаль. Однако подтвердил, что она пустышка. – Это уже не имеет никакого значения. Пара недель, и наш замысел осуществится, – епископ сладко улыбнулся в предвкушении. – Да, властитель, – магистр Скольм почтительно поклонился. *** До самого вечера магистр Фиделиус где-то бродил. Случай, как я поняла, беспрецедентный: обычно он сидел в мастерской безвылазно, тут же ел, тут же спал. Пришлось оставить ему ужин под салфеткой на столе и пойти к себе к комнатку. – Я все узнал! – костяное сердечко на хвосте фамильяра щелкнуло, выбивая щепку из оконной рамы. – Это не повод ломать мебель! – возмутилась я, ловя планирующего с форточки Черноморда. Форточку приходилось оставлять открытой, потому что Дух Черной лисы проходить сквозь стены не умел. Невидимым мог прикинуться, запросто отвести глаза, через щель проникнуть, а вот просочиться сквозь камень нет. – Ты так разъелся, что скоро будешь не лисозмей, а бегемотодракон! – Пожалела кусок хлеба любимому фамильярчику?! – взвыл лис. – В тот момент, когда я принес важные и секретные сведения? – Выкладывай! По труду и награда будет. Тут есть куриные фрикадельки, и я их съем сама, если притащил ерунду! – Где фрикадельки, где? – запрыгал Черноморд. – Ты лучшая из хозяек! Рысью лис помчался к столу, где ждала тарелка с фрикадельками. – Ритуал через две недели, в полнолуние! – прочавкал лис. Я опустилась на кровать. Две недели – это хорошо. Хуже было бы, если ритуал планировался завтра. Хитроумный Фиделиус обязательно что-нибудь придумает, а отважный Кристобаль кинется в бой. А я такая девочка-девочка буду махать с балкона платочком и вопить воодушевляющие кричалки. «Мой магистр лучше всех, Бренны щит он и доспех!». Утром я вошла в лабораторию и ахнула. Судя по обрывкам бумаг и разбитой посуде, магистр бушевал. Вернулся поздно и разнес всю мастерскую. Сам брат Фиделиус спал на диване в алькове, прямо в сапогах, распространяя густой винный дух. Тремя пассами я ликвидировала беспорядок, думая, как лучше подступиться к магистру. Ага, отмою его тем самым заклинанием чистоты на поле боя, которое первым на себе испытал Черноморд в библиотеке. Где-то там в кладовых я видела кадушки с солеными огурцами. Пойду отолью немного в высокий стакан. Рассол с хреном, лаврушкой и смородиновым листом точно магистру не повредит. Я же умру от любопытства, пока он проспится! Да, и магистра Кристобаля тоже надо проверить, если они надрались вдвоем… да, это мужской метод борьбы с проблемами. Что же они такое неприятное узнали? Что неприятное, я не сомневалась. Что тут, на подворье епископа, вообще может быть приятного? Поставив мерный стакан на стол, я побежала в комнаты Кристобаля. Ноги сами несли, будто обрели крылья. Эх, дурочка Лотта! Он магистр, ты нищая сирота, он маг, ты непонятная зверушка. Поматросит и бросит. Даже поматросить придется долго уговаривать, он же порядочный человек, с принципами. Он-то видит то же, что и все – тощую невзрачную девчонку с рыжими косичками. Мне повезло, что брат Фиделиус вообще ко мне прислушался, но на то он и гений, он бы и с пятилетним малышом разговаривал абсолютно серьезно, если бы тот его натолкнул на умные мысли. Не думаю, что магистры вообще общаются с прислугой или обсуждают с ней важные дела. Никто бы и слушать не стал. Метлу в руки и вперед, грязь никто не уберет! Нет, рассол – это самое меньшее, чего заслуживает мастер Фиделиус. С этими мыслями я зашла к магистру Кристобалю. Прошла прихожую и кабинет на цыпочках, и заглянула в спальню. Чтоб в следующий миг ахнуть и прижать пальцы к губам. Магистр был не один! Босых ног из-под одеяла торчала не одна пара. А светлые длинные волосы, разметавшиеся по подушке, никаких сомнений не оставляли: ночь магистр провел весело, с огоньком. Сердце заколотилось, в горле возник комок, мешающий дышать, а из глаз брызнули слезы. Вот тебе благородный, порядочный, и вообще, хороший человек! Я бросилась прочь из покоев лживого магистра. Он может, тут уже все бордели в округе прочесал, а я думала, занят делами Ордена! В себя пришла в дальней кладовой, куда забилась порыдать. Нет, мне такие реакции тела совсем не нравятся. Я взрослая женщина, я знаю, что мужчинам переспать, что стакан воды выпить, захотелось и выпил, что такого-то? Это у нас любовь – морковь, репа, брюква и другие овощи. Ну, пока душа трепетная и мягкая. К тридцати-сорока там такие рубцы появляются, что куда там танковой броне. И когда ты начинаешь к мужчинам относиться так же просто, без лишних сантиментов, используя по потребности, тут они и обижаются, и ноют, и требуют чувств. А кончились чувства! Раздавлены грязными сапожищами. Ну, привел магистр девку, ну и что? Мир рухнул? Точно, как увидит это распухшее красное лицо, так и рухнет. Как у многих рыжих, у Лотты была нежная, чувствительная кожа, сейчас покрытая некрасивыми красными пятнами. Мне самой это заклинание теперь нужно, для умывания. И лед на веки. Шмыгая носом, вышла из кладовой, чтоб едва не споткнуться о двоих парней в синих мантиях адептов. Они чуть ли не обнюхивали стену и пол, держа в руках какое-то артефакты. – Ты что там делала? – взвился один, прожигая меня подозрительным взглядом. – Белье пересчитывала! А вы тут что делаете? Это служебное помещение! – Не твое дело! – Говорите, кто вас прислал, иначе я стражу кликну и брату-эконому пожалуюсь! Что вы тут шныряете? У нас одеяла пропадают! – наступала я. – Не ори, дура! Мы выполняем задание магистра Скольма! – Вы осторожней выполняйте, там дальше коридор затоплен. Адепты обменялись взглядами. «Что несет эта дура?» – перевод не требовался. – Проверю, – один из адептов лениво пошел вразвалочку по проходу. Я сложила руки на груди и прислонилась к стене. Второй адепт теребил в руках артефакт, видимо, не желая при посторонних ползать на карачках. Раздался вскрик, потом топот. – Бежим, Марк, бежим! – адепт промчался мимо с грацией антилопы, высоко подбрасывая ноги. На ходу он схватил товарища за руку и поволок за собой. Артефакт, жалобно звякнув, выпал из ослабевшей руки. – Что за… – донеслось из-за поворота. Я подхватила артефакт и сунула в карман. Пригодится. Магистр разберется. Магистр Фиделиус уже не лежал, а сидел и громко стонал, держась за голову обеими руками. – Пейте, магистр, – милосердно подала ему мерный стакан, вмещающий пинту, с зеленоватой мутной жидкостью. – Яду мне! – потребовал магистр со стоном. – Яду! – Непременно! – пообещала коварная я, придерживая стакан, чтоб он не выскользнул из трясущихся рук магистра. – Вот только наварю свеженького! Магистр сделал несколько больших глотков, муть в глазах чуточку рассеялась. – По нижнему ярусу бродят адепты с артефактами. Они увидели тьму и убежали с криками. – Курс? Имена? – подскочил магистр и закашлялся, подавившись. – Вы издеваетесь? Там уже никого нет, куда вы собрались? Но при них было это, – я покачала артефактом перед его глазами. – Это что? – Индикатор силовых потоков, – магистр прочистил горло. – Ты сможешь узнать этих адептов? Надо срочно выяснить, кто их послал! – Одного зовут Марк, и они сказали, что выполняют приказ магистра Скольма. – Скольм всегда был себе на уме, – привычно дернул бородку магистр. – Думаю, после горячего супа вы почувствуете себя лучше. – Убери, меня тошнит! – Магистр охая, встал и поплелся к шкафу с зельями. – Приму лекарство и все пройдет. Он с хлопком вытащил пробку из флакончика и залпом выпил. – Ох, и давно же я не пил! – лицо магистра порозовело, а глаза приобрели прежний хищный блеск. – Повод был достойный? – Достойный?! Да они тут все с ума посходили! Патер Жильберт два года, как лишен права отправлять службы! Вместо него служит выскочка Руджер! Подхалим, лгун и карьерист! Пришлось ехать к Жильберту домой! – И зачем подхалиму Руджеру модулятор голоса? Брат Фиделиус каркающе рассмеялся. – А это не модулятор! Это мощнейший накопитель, который я когда-либо видел! Ума не приложу, зачем такой нужен! Его мощи хватит, чтоб вместо дворца устроить ровную и гладкую площадку! Да что там, половину столицы можно снести! Дурачок Аридон совсем спятил, если считает, что сумеет справиться с такой мощью! Там полный круг магов не справится! – А что сказал патер Жильберт? Лицо магистра посуровело. – Это не для девичьих ушей! Приготовь мне парадную мантию! Пойду к Аридону! – Не ходите, магистр! – я ухватила его за рукав. – Епископ просто прикажет вас заточить в башню! Вы же сами убедились, что тут творятся страшные дела! Без его ведома ничего бы не началось! А ритуал состоится через две недели! – Какой еще ритуал? Откуда ты знаешь? – Подслушала. Магистр уставился на меня так, будто на мне полосочки появились. – Но делать же что-то надо! – вскочил он. – Надо, – кивнула я и начала загибать пальцы. – Выяснить, что за ритуал, кто поддерживает епископа во дворце, кто его помощники здесь, подменить накопитель на модулятор, заранее, до ритуала вывести с подворья адептов и слуг, поймать злодеев с поличным, обезвредить и сдать королю! Получить заслуженную награду, и жить долго и счастливо! Магистр снова рассмеялся, потом погладил меня по голове. – Умница! Только все будет не так. – Не так? – моя улыбка увяла. А как? Вечная память, портрет на могилке и статья в энциклопедии? Но брат Фиделиус со мной это обсуждать точно не собирался. – Иди позови ко мне магистра Кристобаля. И принеси обед! Я зверски голоден! – Обед принесу, а к магистру не пойду. Он не один, – насупилась я. – В каком смысле? – В прямом! Он… с женщиной! – выкрикнула я и расплакалась, уткнувшись в передник. – Этого только не хватало! Что он, на публичную порку нарывается? Запрещено приводить сюда шлю… посторонних женщин! Я заплакала еще горше. Резкая боль вдруг пронзила живот, я скрючилась и упала, не удержавшись на ногах.